RUS  MDA
WebMoney : Z292695501926
 
«     2010    »
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
 
 
 
2017 (2)
2017 (2)
2017 (22)
2016 (3)
2016 (1)
2016 (16)
 
\'Красное
 
» 2010 » 4

: Р?споведь экономического убийцы. Часть III: 1975-1981
: admin 19-08-2010, 19:03

Часть III: 1975-1981

Глава 17. Переговоры по Панамскому каналу и Грэм Грин

В Саудовской Аравии состоялось множество карьер. Моя уже была неплоха, а успехи в пустынном королевстве открыли для меня еще больше дверей. К 1977 г. я построил свою маленькую империю, включавшую штат из примерно двадцати профессионалов в нашем бостонском офисе и постоянных консультантов из других отделов и офисов MAIN, рассеянных по всему земному шару. Я стал самым молодым партнером за столетнюю историю фирмы. В дополнение к моей должности главного экономиста я был еще менеджером по экономическому и региональном планированию. Я читал лекции в Гарварде и других местах и газеты умоляли меня о статьях на злобу дня. У меня была парусная яхта, пришвартованная в бостонской гавани рядом с историческим линейным кораблем «Old Ironsides», реконструированным для борьбы с берберскими пиратами не намного позже Войны за независимость. Я получал отличную зарплату и имел акции, сулившие мне судьбу милионера задолго до сорока. Правда, мой брак распался, но я проводил время с красивыми и очаровательными женщинами на многих континентах.
Бруно разразился новой идей подхода к прогнозированию: его модель основывалась на трудах какого то русского математика рубежа столетий. Модель содержала назначение субъективных вероятностей посылкам роста определенных отраслей экономики. Она казалась идеальным инструментом для обоснования раздутых прогнозов, которые нам требовались для завышения объемов кредитования, и Бруно как то поинтересовался, что я думаю об этой модели.
Я привлек в свой отдел молодого математика из Массачусетского Технологического института, доктора Надипурама Прасада, и выделил ему бюджет. В течение шести месяцев он развивал марковские методы для эконометрического моделирования. Вместе мы выпустили в свет серию научных статей, которые представляли марковские методы революционым прорывом в предсказаниях влияния инвестиций в инфаструктуру на экономическое развитие.
Это было в точности то, что нам нужно: инструмент, который научно «доказывал» правильность наших действий по опутыванию стран долгами, которые они никогда не смогли бы выплатить. К тому же, лишь высококвалифицированный эконометрист с большим запасом времени и денег смог бы постичь дебри марковских методов или подвергнуть сомнению выводы, сделанные на их основе. Мы опубликовали свои доклады в нескольких престижных изданиях и представили их на конференциях и в университетах многих стран. Наши статьи завоевали известность в отрасли.
Омар РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃ Рё СЏ соблюдали наш тайный пакт. РЇ позволил ему убедиться, что наши исследования были честны Рё наши рекомендации направлены РЅР° пользу бедным. Р? хотя СЏ слышал множество нареканий РЅР° то, что наши РїСЂРѕРіРЅРѕР·С‹ РІ Панаме были далеки РѕС‚ обычного надувательства Рё даже попахивали социализмом, фактом оставалось то, что MAIN продолжала получать контракты РѕС‚ правительства РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃР°. Эти контракты основывались РЅР° том первом, генеральном плане развития, Рё касались сельского хозяйства Рё традиционых секторов СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё. Краем глаза СЏ следил Р·Р° развитием общей ситуации, поскольку РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃ Рё Джимми Картер намеревались перезаключить Соглашение РїРѕ Каналу.
Переговоры по Каналу вызывали большие страсти и волнение в мире. Повсюду люди ожидали, сделают ли Соединенные Штаты то, что казалось единственно справедливым – позволят ли они панамцам вернуть контроль над Каналом – или вновь встанут на путь глобального «Манифеста судьбы», скомпрометированный поражением во Вьетнаме. Многим казалось, что американским президентом избран нужный человек – разумный и сострадательный – в нужное время. Однако консервативные бастионы Вашингтона и прочие правые фанатики били в колокола с остервенением – как мы можем бросить этот оплот национальной обороны, символ американской изобретательности, эту полоску воды, связывающую благосостояние Южной Америки с прихотями наших коммерческих интересов!?
Во время моих поездок в Панаму я привык останавливаться в «Континентале». Однако на пятый раз я поселился напротив в «Панаме», поскольку в«Континентале» проходила реконструкция и было очень шумно. Вначале я досадовал – «Континенталь» был мне вторым домом, Но затем просторное лобби с ротанговыми стульями и деревянным вентиляторами под потолком стали мне нравиться все больше, и я представлял себе, что тут мог бы прогуливаться Хамфри Богарт. Я выписал себе «New York Review of Books», в котором только что прочитал статью Грэма Грина о Панаме, глядел на вентиляторы и вспоминал вечер двухлетней давности.
«Форд – слабый президент, который не будет переизбран», – Омар Торрихос предсказал это в 1975 г. на встрече с влиятельными панамскими гражданми. Я был одним из немногих иностранце, приглашенных в элегантный старый клуб со скрипящими вентиляторами под потолком. «По этой причине я решил ускорить решение проблемы Канала. Сейчас настало хорошее время, чтобы начать масштабное политическое сражение за его возвращение».
Речь вдохновила меня. Я вернулся в свой номер и нацарапал письмо, которое отправил в «Boston Globe». После возвращения в Бостон редактор позвонил мне в офис и попросил написать полемическую статью «Колониализму нет места в Панаме в 1975 г.». Статья заняла заняла почти половину полосы на развороте с редакторской колонкой в номере от 19 сентября 1975 г.
Р’ статье указывались три причины для передачи Канала Панаме. Р’Рѕ первых, «существующая ситуация несправедлива – это весомая причина РІ любом случае». Р’Рѕ вторых, «существующее соглашение создает РєСѓРґР° большую СѓРіСЂРѕР·Сѓ безопасности, чем передача контроля панамцам». РЇ сослался РЅР° исследования, проведенные Межокеанской комиссией Канала, которая заключила, что «трафик СЃСѓРґРѕРІ может быть прерван РЅР° РґРІР° РіРѕРґР° взрывом Р±РѕРјР±С‹ – установленной всего РѕРґРЅРёРј человеком – СЃРѕ стороны дамбы Гатун» Рё неоднократно упоминаемые РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃРѕРј. Р?, РІ третьих, существующая ситуация создает серьезные проблемы для уже ухудшившихся отношений Соединенных Штатов СЃ Латинской Америкой». РЇ заканчивал статью выводом:
Лучший способ обеспечить длительное и эффективное функционирование Канала состоит в том, чтобы помочь панамцам взять на себя контроль над Каналом и отвественность за него. Тем самым, мы смогли бы гордиться действиями, подтверждающими принципы, ставшие причинами самоопределения, в которых мы заверяли себя 200 лет назад…
Колониализм был в моде на рубеже столетий (в начале 1900 х гг.) так же, как и в 1775 г. Возможно, заключение Соглашения было оправдано в контексте тех времен. Сегодня этому нет оправдания. Колониализму нет места в 1975 г. Мы, празднующие свое двухсотлетие, должны понять это и действовать соответственно.
Статья была смелым шагом СЃ моей стороны, учитывая тот факт, что СЏ только что стал партнером MAIN. Партнеры обычно избегали общения СЃ прессой Рё, СѓР¶ конечно, воздерживались РѕС‚ резких публикаций РЅР° политические темы РЅР° страницах самой престижной газеты РќРѕРІРѕР№ Англии. РЇ получил РїРѕ внутриофисной почте массу замечаний, главным образом, анонимных, прикрепленных Рє РєРѕРїРёСЏРј статьи. РЇ был уверен, что узнал почерк Чарли Р?ллингуорта. РњРѕР№ первый менеджер проекта проработал РІ MAIN более десяти лет Рё РІСЃРµ еще РЅ был партнером. Череп Рё скрещенные кости украшали очередной листок: «Этот РєРѕРјРјРё действительно партнер РІ нашей фирме?В».
Бруно вызвал меня к себе в кабинет и сказал: «Вы огребете кучу непрятностей по этому поводу. MAIN – довольно консервативное местечко. Но я хочу, чтобы вы знали, что я думаю, вы поступили умно. Торрихосу это понравится и, я надеюсь, вы пошлете ему копию. Отлично. А шутники в офисе, полагающие Торрихоса социалистом, не смогут сделать ни черта, пока работа идет».
Бруно был прав, как обычно. Сейчас, РІ 1977 Рі., РІ Белом РґРѕРјРµ уже сидел Картер, Рё серьезные переговоры РїРѕ Каналу шли полным С…РѕРґРѕРј. РњРЅРѕРіРёРµ конкуренты MAIN взяли неправильную сторону Рё были вышвырнуты РёР· Панамы, наша же работа преумножилсь. Р? СЏ сидел РІ лобби «Панамы», закончив читать статью Грэма Гина РІ В«New York Review of BooksВ».
В статье, названной «Страна пяти границ», обсуждалась коррупция среди высокопоставленного руководства Национальной гвардии Панамы. Автор указывал, что сам генерал признался, что вынужден был предоставить многим из своего окружения особые привилегии, например, роскошное жилье, потому что, «если я не заплачу им, им заплатит ЦРУ». Очевидно было, что американское разведывательное сообщество было тайно настроено подорвать усилия президента Картера и, при необходимости, скупить военное руководство Панамы и сорвать переговоры по Каналу. Я не мог не задаться вопросом, не начали ли шакалы сжимать кольцо вокруг Торрихоса.
Я видел фотографию в рубрике «Люди» то ли в «TIME» то ли в «Newsweek», на которой были изображены сидящие вместе Торрихос и Грин, а подпись указывала, что писатель стал личным гостем и другом генерала. Мне хотелось знать, что генерал должен был подумать о романисте, которому, очевидно, доверял и который разместил столь критический материал.
Статья Грэма Грина поднимала еще один вопрос, имевший прямое отношение к тому дню 1972 г., когда я сидел за кофе у Торрихоса. Тогда я предположил, что Торрихос знает, что игра с внешним долгом сделает его богатым, а на страну наложит долговое бремя. Я был уверен, что он знает, что эта игра основывается на посылке о продажности людей у власти, и что его решение не искать личной выгоды, а использовать иностранную помощь на помощь своему народу, будет расценено как угроза всей системе. Мир наблюдал за этим человеком, его действия имели последствия далеко за пределами Панамы, и это не могло ему просто так сойти с рук.
РЇ спрашивал себя, какой должна быть реакция корпоратократии РЅР° то, что иностранные кредиты пошли РЅР° помощь бедным РІ Панаме, Р° РЅРµ РЅР° ее банкротство. РЇ спрашивал себя, сожалеет ли РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃ Рѕ нашей СЃ РЅРёРј договоренности тех дней – Рё СЏ РЅРµ был уверен, что сам чувствую РїРѕ этому РїРѕРІРѕРґСѓ. РЇ тогда отстранился РѕС‚ своей роли Р­РљР° Рё сыграл РІ его РёРіСЂСѓ вместо своей, принимая его требования Рѕ честности РІ обмен РЅР° большой объем контрактов. РџРѕ большому счету, это было РјСѓРґСЂРѕРµ решение MAIN. Р? тем РЅРµ менее, это противоречило тому, чему меня учила Клодин, это РЅРµ продвигало глобальную империю. Неужели поэтому выпустили шакалов?
Я вспомнил свои мысли при уходе от Торрихоса о том, что латиноамериканская история заполонена мертвыми героями. Система, основанная на совращении общественых деятелей, нетерпима к отказывающимся быть совращенными.
Я подумал, что мои глаза сейчас выскочат их орбит. Знакомая фигура медленно пересекала лобби. Вначале я, и правда, подумал, что это Хамфри Богарт, но ведь Богарт давно умер. Затем я узнал в человеке, проходящем мимо меня, одну из самых больших величин в современной английской литературе, автора «Гордости и славы», «Комедиантов», «Нашего человека в Гаване» и, наконец, автора той статьи, которая лежала на столе передо мной. Грэм Грин поколебался секунду, посмотрел по сторонам и направился в кофейню.
Мне хотелось броситься за ним, но я сдержал себя. Внутренний голос сказал мне, что ему нужно побыть одному и что он, скорее всего, уклонится от меня. Я подхватил «New York Review of Books» и с удивлением обнаружил себя стоящим у входа в кофейню.
Я уже позавтракал этим утром и метрдотель бросил на меня непонимающий взгляд. Я поглядел вокруг – Грэм Грин сидел за столиком у стены. Я указал на столик рядом с ним.
«Туда, – сказал я метрдотелю. – Я могу заказать еще один завтрак?»
Я всегда был щедр на чаевые, метрдотель понимающе улыбнулся и провел меня к столу.
Романист был поглощен своей газетой. Я заказал кофе и круассан с медом. Мне хотелось знать что думает Грин о Панаме, Торрихосе и переговорах по Каналу, но я понятия не имел, как завязать беседу. Затем он поднял глаза и пригубил глоток их своего бокала.
«Простите», – сказал я.
Он впился в меня взглядом – или мне так показалось: «Да?».
«Мне очень неудобно. Но ведь вы Грэм Грин, не правда ли?».
«Почему же? Да, действительно. – Он тепло улыбнулся. – Впрочем, большинство в Панаме не узнает меня».
Я долго распинался о том, что он мой любимый романист, а затем рассказал ему краткую историю своей жизни, включая работу в MAIN и встречу с Торрихосом. Он спросил меня, не тот ли я консультант, который написал статью о Соединенных Штатах, уходящих их Панамы: «В „Boston Globe“, если я правильно припоминаю».
Я был изумлен.
«Смелая вещь, учитывая ваше положение, – сказал он. – Не желаете ли присоединиться ко мне?»
Я пересел за его столик и мы просидели с ним полтора часа. По мере разговора я понял, насколько он близок Торрихосу. Время от времени он говорил о генерале, как отец говорит о своем сыне.
«Генерал, – говорил он, – попросил меня написать книгу о своей стране. Я как раз этим занят. Это будет документальная книга, немножко не то, что я обычно пишу».
Я спросил его, почему он обычно пишет романы вместо публицистики.
«Беллетристика безопаснее», – ответил он. – Большинство моих тем весьма неоднозначны. Вьетнам. Гаити. Мексиканская революция. Многие издатели побоялись бы издавать публицистические книги на эту тему». Он указал на «New York Review of Books», оставшийся лежать на моем столе: «Слова, подобные тем, могут нанести большой ущерб». Затем он улыбнулся: «Кроме того, мне нравится писать романы, они дают большую свободу, – он пристально посмотрел на меня. – Это очень важно, писать об этих вещах. Как в вашей статье в „Globe“ о Канале».
Его восхищение Торрихосом было очевидно. Казалось, панамский глава впечатлял романиста столь же сильно, сколь и своих бедных и обездоленных соотечественников. Очевидно было также беспокойство Грина за жизнь своего друга.
«Это тяжелая задача, – воскликнул он, – одолеть гиганта с Севера!». Он печально покачал головой: «Я опасаюсь за его безопасность».
Ему пора было уезжать.
«Должен успеть на рейс во Францию,в – сказал он, медленно поднимаясь и пожимая мне руку. Он смотрел мне в глаза. – Почему вы не пишете книгу?». Он ободряюще кивнул: «Она живет в вас. Но помните. Пишите об этом лучше на мой манер». Он повернулся и стал уходить. Затем остановился и сделал несколько шагов назад.
«Не волнуйтесь, – сказал он. – Генерал победит. Он вернет Канал назад».
Торрихос действительно вернул его. В том же 1977 г. он добился успеха на переговорах по Каналу и по новому Соглашению Зона Канала и сам Канал переходили под панамский контроль. Правда, Белому дому предстояло еще убедить американский Конгресс ратифицировать Соглашение. Последовало длинное и трудное сражение. В конце концов, Соглашение было ратифицировано с преимуществом в один голос. Консерваторы поклялись отомстить.
Когда много лет спустя книга Грэма Грина «Узнать генерала» вышла в свет, в ней было посвящение: «Друзьям моего друга Омара Торрихоса в Никарагуа, Сальвадоре и Панаме».


Глава 18. Король королей Р?рана

Р’ промежутке между 1975 Рё 1978 РіРі. РЇ часто посещал Р?ран. Р?РЅРѕРіРґР° СЏ буквально разрывался РЅР° части между Латинской Америкой или Р?ндонезией Рё Р?раном. Шах шахов (буквально, «король королей», официальный титул) представлял СЃРѕР±РѕР№ диаметрально противоположную проблему, нежели РІ странах, РІ которых РјС‹ работали.
Р?ран был богат нефтью Рё, РїРѕРґРѕР±РЅРѕ Саудовской Аравии, РЅРµ было нужды опутывать его долгами для финасирования амбициозных проектов. Однако Р?ран значительно отличался РѕС‚ Саудовской Аравии, РІРѕ первых, значительно большим населением, РІРѕ вторых, тем, что население его преимущественно РЅРµ было арабским. РљСЂРѕРјРµ того, страна имела Р±СѓСЂРЅСѓСЋ политическую историю, как собственную, так Рё отношений СЃ соседями. Поэтому был избран РґСЂСѓРіРѕР№ РїРѕРґС…РѕРґ. Вашингтон Рё американское деловое сообщество решили сделать РёР· шаха СЃРёРјРІРѕР» прогресса.
Мы запустили огромный проект для того, чтобы показать миру, чего может достичь сильный демократически настроенный лидер, приверженный америанским корпоративным и политическим интересам. Не обращая внимания на его очевидно недемократический титул или несколько менее очевидно недемократический характер организованного ЦРУ переворота против его демократически избранного премьер министра. Вашингтон и его европейские партнеры представляли правительство шаха как альтернативу правительствам Ливии, Китая. Кореи, где нарастала мощная волна антиамериканизма.
РЎРѕ всех сторон шах выглядел прогрессивным РґСЂСѓРіРѕРј малоимущих. Р’ 1962 Рі. РѕРЅ раздробил крупные частные землевладения Рё передал землю крестьянам. Нас следующий РіРѕРґ РѕРЅ совершил СЃРІРѕСЋ Белую революцию, открывшую широкую РґРѕСЂРѕРіСѓ социально экономическим реформам. Р’СЃРµ 1970 Рµ РіРѕРґС‹ могущество ОПЕК росло, Рё шах становился РІСЃРµ более Рё более влиятельным мировым лидером. Р’ то же самое время Р?ран развивал РѕРґРЅСѓ РёР· самых мощных армий РЅР° исламском Ближнем Востоке.
MAIN участвовала РІРѕ множестве проектов, охватывавших большую часть территории страны, РѕС‚ туристических Р·РѕРЅ РЅР° Каспии РЅР° севере РґРѕ секретных военных объектов, контролирующих РћСЂРјСѓР·СЃРєРёР№ пролив, РЅР° СЋРіРµ. Р? опять существом нашей работы являлось прогнозирование региональных потенциалов развития, проектирование Рё строительство энергосистем Рё линий электропередач, которые обеспечили Р±С‹ требуемую электроэнергию для промышленного Рё коммерческого роста, выводимого РёР· этих РїСЂРѕРіРЅРѕР·РѕРІ.
РћРґРёРЅ Р·Р° РґСЂСѓРіРёРј СЏ посетил большинство основных регионов Р?рана. РЇ следовал РїРѕ старинному караванному пути через РіРѕСЂС‹ РІ пустыне РѕС‚ Кирмана РґРѕ Бендер Аббаса, СЏ Р±СЂРѕРґРёР» РїРѕ руинам Персеполя, легендарного дворца королей Рё РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· чудес света. РЇ совершил тур РїРѕ самым известным Рё захватывающим местам страны. Шираз, Р?сфахан, волшебный палаточный РіРѕСЂРѕРґ близ Персеполя, РіРґРµ короновался шах. РЇ полюбил эту страну Рё ее непростых людей.
РќР° первый взгляд, Р?ран предствлял СЃРѕР±РѕР№ образец христианско мусуьлманского сотрудничества. Однако РІСЃРєРѕСЂРµ СЏ узнал, что РїРѕРґ внешним спокойствием может таиться глубочайшее недовольство.
Однажды РїРѕР·РґРЅРѕ вечером РІ 1977 Рі. вернувшись РІ СЃРІРѕР№ номер, СЏ обнаружил записку, подсунутую РїРѕРґ дверь. РЇ был поражен, увидев, что РѕРЅР° подписана человеком РїРѕ имени РЇРјРёРЅ. РЇ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ встречался СЃ РЅРёРј, РЅРѕ РЅР° правительственном бирифнге его охарактеризовали как знаменитого Рё наиболее опасного радикала. Записка, написанная красивым почерком РїРѕ английски, приглашала меня РІ некий ресторан СЃ условием, что приходить РјРЅРµ стоит, лишь если Рё РІ самом деле РјРЅРµ интересен Р?ран СЃ той стороны, которую РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ РІРёРґСЏС‚ люди «в моем положении». РЇ подумал, знает ли РЇРјРёРЅ Рѕ моем истинном «положении». РЇ понимал, что РёРґСѓ РЅР° огромный СЂРёСЃРє, однако РЅРµ СЃРјРѕРі справиться СЃ искушением повстречаться СЃ этим загадочным человеком.
Я вышел из такси перед кроходной дверью в высокой стене – настолько высокой, что я не мог видеть здание за ней. Красивая иранка в черных длинных одеждах проводила меня внутрь и повела меня по коридору, освещенному декоративными керосиновыми лампами, свисающими с низкого потолка.
Пройдя по коридору, мы вошли в комнату, которая ослепила меня прямо таки бриллиантовым сиянием. Когда мои глаза, наконец, привыкли, я увидел, что стены комнаты инкрустированы полудрагоценными камнями и перламутром. Ресторан был освещен длинными белыми свечами в вычурных бронзовых люстрах и подсвечниках.
Высокий человек с длинными черными волосами, одетый в хорошо пошитый синий костюм, подошел и пожал мне руку. Он назвал себя Ямином, по его произношению я предположил в нем иранца, обучавшегося в Британии, и удивился тому, как мало он напоминал опасного радикала. Он провел меня мимо нескольких столиков, за которыми сидели спокойно ужинавшие пары, в уединенный альков, в котором, по его заверениям, нам была обеспечена полная конфиденциальность. На мой взгляд, этот ресторан отлично подходил для тайных свиданий. Хотя наше свидание, пожалуй было в тот вечер единственным, не имевшим отношения к сердечным тайнам.
Ямин был очень доброжелателен. Во время нашего разговора я понял, что он рассматривает меня как экономического консультанта, а не как человека тайных помыслов. Он объяснил мне, что выбрал меня, потому что узнал, что я состоял в Корпусе Мира и к тому же пользуюсь любой возможностью, чтобы узнать страну и смешаться с ее людьми.
«Вы еще очень молоды по сравнению с большинством людей вашей профессии, – сказал он. – У вас еще сохранился живой интерес к нашей истории и нашим проблемам. Вы – наша надежда».
Эти слова, его внешность, обстановка и присутствие других людей в ресторане сильно успокоили меня. Я привык общаться с людьми, оказывающими мне помощь, подобно Раси на Яве или Фиделю в Панаме, и я принимал ее с благодарностью. Я знал, что отличаюсь от других американцев своим интересам к местам, которые посещаю. Я давно понял, что люди относятся к вам много лучше, если вы открываете свои глаза, уши и сердце их обычаям и культуре.
РЇРјРёРЅ СЃРїСЂРѕСЃРёР» меня, знаю ли СЏ Рѕ проекте «Цветущая пустыня»: «Шах верит РІ то, что РєРѕРіРґР° то наши пустыни были плодородными равнинами Рё густями лесами. РџРѕ крайней мере, РѕРЅ так считает. Согласно этой теории, РІРѕ времена господства Александра Македонского огромные армии, сопровождаемые миллионами овец Рё РєРѕР·, пронеслись РїРѕ этой земле. РћРЅРё съели РІСЃСЋ траву Рё прочую растительность. Р?счезновение растений повлекло засуху Рё, РІ конечном счете, огромные пространства стали пустыней. Теперь РІСЃРµ, что нам нужно сделать, это засадить пустыню миллионами деревьев. После этого – Рё очень быстро – дожди вернутся Рё пустыня зацветет СЃРЅРѕРІР°. Конечно, РЅР° это потребуются сотни миллионов долларов, – РѕРЅ снисходительно улыбнулся. – Компании, подобные вашей, получат РѕРіСЂРѕРјРЅСѓСЋ прибыль».
«Я так понял, вы в эту теорию не верите».
«Пустыня – это символ. Превращение ее в зеленую равнину – намного больше, чем просто сельское хозяйство».
Около нас появились несколько официантов с подносами, на которых стояли красиво украшенные иранские блюда. Спросив моего разрешения, Ямин стал брать еду с подносов. Затем он повернулся ко мне.
«Вопрос вам, мистер Перкинс, если позволите. Что именно разрушило культуру ваших туземных индейских народов?»
Я отвечал в том духе, что причин тому было множество, включая жадность и превосходство в вооружении.
«Да, правильно. Все верно. Но не способствовало ли этому более всего разрушение среды обитания?». Он продолжал объяснять, что как только леса и бизоны были уничтожены, а люди перемещены в резервации, это разрушило всю основу культуры.
«Вы же видите, то же самое происходит и здесь, – сказал он. – Пустыня – наша среда обитания. Проект „Цветущая пустыня“ угрожает ничем иным, как разрушением основ нашей жизни. Как мы можем это допустить?»
Я сказал ему, что как мне известно, идея проекта родилась у самих иранцев. Саркастически засмеявшись, он отвечал, что идея была подсказана шаху правительством Соединенных Штатов, а шах всего лишь американская марионетка.
«Настоящий перс никогда бы не допустил такого», – сказал Ямин. Затем он пустился в длинные рассуждения об отношении его народа – бедуинов – к пустыне. Он подчеркнул тот факт, что множество урбанизированных иранцев приезжают на отпуск в пустыню. Они устанавливают палатки для всей семьи и живут там неделю и больше.
«Мы – наш народ – часть пустыни. Люди, которыми правит шах, правит железной рукой, как ему кажется, – не просто из пустыни. Мы – и есть пустыня».
Посел этого он рассказал мне о его собственной жизни в пустыне. Когда вечер закончился, он проводил меня назад к крохотной двери в высокой стене. Мое такси ожидало снаружи. Ямин пожал не руку и поблагодарил за проведенное с ним время. Он снова упомянул мой молодой возраст и мою открытость и сказал, что то, что я занимаю такой пост, вселяет в него надежду на будущее.
«Я очень рад иметь дело с таким человеком, как вы, – он продолжал удерживать мою руку в своей. – Я попросил бы вас еще об одном одолжении. Я не прошу вас об этом просто так. Я делаю это лишь потому, что после нашего сегодняшнего вечера, это будет иметь значение для вас. Вы извелечете из этого для себя много пользы».
«Что же я могу сделать для вас?»
«Я хотел бы вас представить одному своему очень дорогому другу, который много вам расскажет о нашем короле королей. Возможно, он шокирует вас, но я уверяю, эта встреча будет стоить потраченного на нее времени».


Глава 19. Признания замученного человека

Несколько дней спустя Ямин вывез меня из Тегерана через пыльные и обветшавшие трущобы по старой караванной тропе на край пустыни. Когда солнце уже садилось за городом, он остановил автомобиль среди крошечных грязных лачуг, окруженных пальмами.
«Очень старый оазис, – объяснил он, – он существовал за много столетий до Марко Поло». Он провел меня к одной из лачуг: «Человек внутри имеет степень PhD одного из ваших престижнейших университетов. По причинам, которые вас скоро станут ясны, он предпочитает оставаться анонимным, зовите его просто Док».
Он постучал в дереянную дверь, оттуда послышался приглушенный голос. Ямин толкнул дверь и провел меня внутрь. Крошечная комната без окон была освещена только керосиновой лампой на низком столике в углу. Когда мои глаза привыкли, я увидел, что грязный пол застелен персидскими коврами. В тени в углу я заметил контуры человека. Он сидел позади лампы, свет которой скрывал его внешность. Я видел только, что он укутан одеялами и голова его чем то обмотана. Он сидел в инвалидном кресле, и кроме столика, это был единственный предмет мебели в комнате. Ямин пригласил меня усаживаться прямо на ковер. Сам он нежно обнял сидящего человека, сказал ему на ухо несколько слов и затем вернулся и сел рядом.
«Я говорил вам о мистере Перкинсе, – сказал он. – Для нас обоих большая честь видеть вас, сэр».
«Мистер Перкинс, добро пожаловать». Голос с едва заметным акцентом был низким и хриплым. Я наклонился вперед, чтобы лучше слышать. «Вы видите искалеченного человека. Я не всегда был таким. Когда то я был так же силен, как и вы. Я был ближайшим и довереннейшим советником шаха, – последовала долгая пауза, – шаха шахов, короля королей». Его голос, подумал я, гораздо более грустен, нежели сердит.
«Я лично знавал РјРЅРѕРіРёС… мировых лидеров. Эйзенхауэр, РќРёРєСЃРѕРЅ, РґРµ Голль. РћРЅРё доверяли РјРЅРµ вести эту страну РІ лагерь капитализма. Шах доверял РјРЅРµ и… – РѕРЅ издал Р·РІСѓРє, похожий РЅР° кашель, РЅРѕ СЏ думаю, это был смешок, – СЏ доверял шаху. РЇ верил его речам. РЇ был убежден, что Р?рану суждено вести мусульманский РјРёСЂ РІ РЅРѕРІСѓСЋ СЌРїРѕС…Сѓ, что Персия выполнит СЃРІРѕРµ предназначение. Это казалось нашей общей СЃСѓРґСЊР±РѕР№ – шаха, моей, всех нас, кто исполнял эту РјРёСЃСЃРёСЋ, кто думал, что рожден ее исполнять».
Ворох одеял задвигался, инвалиднео кресло заскрипело и немного повернулось. Я мог видеть контур лица в профиль, косматую бороду и – я ужаснулся – у него не было носа! Я задрожал и стал задыхаться.
«Не самая привлекательная внешность, как сказали бы у вас, а, мистер Перкинс? Жаль, что вы не можете увидеть это при хорошем свете. Это впечатляет, – снова послышался сдавленный смех. – Но, поскольку вы можете меня узнать, я должен остаться анонимным. Конечно, вы могли бы установить мою личность при желании, хотя вы и обнаружите, что я мертв. Официально я больше не существую. Думаю, вы не станете этого делать. Незнание гораздо безопаснее для вас и вашей семьи. У шаха и САВАК длинные руки».
Кресло заскрипело и вернулось на свое место. Я почувствовал облегчение, как если бы не видеть этот профиль означало стереть из памяти жестокость, с которой это было сделано. В то время я еще не знал об этом обычае у некоторых исламских народов. Считалось, что отрезание носов вождям приносит позор всему их народу. Этим они клеймились на всю жизнь – как ясно демонстрировало лицо этого человека.
«Я уверен, мистер Перкинс, что вы спрашиваете себя, зачем мы пригласили вас сюда. – Не ожидая ответа, человек в инвалидном кресле продолжал. – Теперь вы видите, что из себя представляет человек, называюший себя королем королей, а на самом деле, являющийся слугой сатаны. Его отец был свергут вашим ЦРУ – мне очень неприятно говорить об этом – с моей помощью, потому что как говорили, он сотрудничал с наци. Затем была беда с Моссадеком. Сегодня наш шах обгоняет Гитлера на пути в царство зла. Он делает это при полной осведомленности и поддержке вашего правительства».
«Почему?» – спросил я.
«Очень просто. РћРЅ ваш единственный реальный СЃРѕСЋР·РЅРёРє РЅР° Ближнем Востоке, Р° ваш РјРёСЂ вращается РЅР° нефтяной РѕСЃРё Ближнего Востока. Рћ, Сѓ вас есть Р?зраиль – РЅРѕ это, скорее, пассив, чем актив. Р? там нет нефти. Ваши политики должны заботиться Рѕ голосах евреев, потому что РёС… деньги финансируют РёС… кампании. Так что, СЏ Р±РѕСЋСЃСЊ, РІС‹ зависите РѕС‚ Р?зраиля. Рђ Р?ран – ключ. Ваши нефтяные компании – даже более могущественные, чем евреи – нуждаются РІ нас. Шах вам нужен, или РІС‹ думаете, что нужен, точно так же, как были нужны коррумпированные лидеры Южного Вьетнама».
«Вы предлагаете что то еще? Неужели Р?ран – эквивалент Вьетнама?В»
«Потенциально гораздо хуже. Увидите, шах долго РЅРµ продержится. Мусульманский РјРёСЂ ненавидит его. РќРµ только арабы, РЅРѕ Рё мусульмане РїРѕРІСЃСЋРґСѓ – РІ Р?ндонезии, РІ Соединенных Штатах, Рё главное, его собственный персидский народ, – раздался РіСЂРѕРјРєРёР№ стук, СЏ РїРѕРЅСЏР», что РѕРЅ ударил РїРѕ ручке кресла. – РћРЅ – зло! РњС‹, персы, ненавидим его». Наступила тишина. РЇ слышал лишь его тяжелое дыхание, как если Р±С‹ это усилие обессилило его.
«Док очень близок к муллам, – сказал мне Ямин тихим и спокойным голосом. – В религиозных общинах зреет огромное недовольство повсюду в стране, за исключением разве что горстки коммерсантов, которым на пользу капитализм шаха».
«Я не подвергаю сомнению ваши слова, – сказал я. – Но за свои четыре визита я не видел ничего подобного. Каждый, с кем я говорил, восхвалял шаха и восхищался экономическим ростом».
«Вы же не говорите на фарси, – заметил Ямин. – Вы слышите только то, что вам говорят люди, которым это выгодно, которые получили образование в Штатах или Британии и работают на шаха. Док у нас теперь исключение».
Он сделал паузу, казалось обдумывая следующие слова. «То же самое с вашей прессой. Они говорят лишь с немногими из окружения шаха. Конечно, большей частью ваша пресса также контролируется нефтью. Так что они слышат и печатают лишь то, что хотят читать их рекламодатели».
«Почему РјС‹ РіРѕРІРѕСЂРёРј вам РІСЃРµ это, мистер Перкинс? – голос Дока еще более РѕС…СЂРёРї, как будто разговор Рё переживания отнимали Сѓ него даже те немногие силы, которые РѕРЅ припас для этой встречи. – Потому что РјС‹ хотим убедить вас Рё вышу компанию выйти РёР· РёРіСЂС‹ Рё уехать РёР· страны. РњС‹ хотим предупредить вас, что если РІС‹ собираетесь заработать здесь РјРЅРѕРіРѕ денег, это напрасная иллюзия. Это правительство долго РЅРµ проживет. – Р? РІРЅРѕРІСЊ СЏ услышал, как РѕРЅ стукнул РїРѕ ручке кресла. – Р? тем, кто РїСЂРёРґСѓС‚ РёРј РЅР° смену, РЅРµ нравитесь РЅРё РІС‹, РЅРё похожие РЅР° вас».
«Вы имеете в виду, что нам не заплатят?»
Док сломался в припадке кашля. Ямин подошел к нему и похлопал по спине. Когда кашель прошел, он поговорил с доком на фарси и вернулся на свое место.
«Нам надо заканчивать разговор, – сообщил он мне. – Отвечу на ваш вопрос: да, вам не заплатят. Вы сделаете всю работу, но когда настанет время пожинать плоды, шаха не будет».
Когда мы ехали назад, я спросил Ямина, почему он и Док решили предупредить MAIN о грядущих финансовых потерях.
«Мы были Р±С‹ счастливы увидеть вашу компанию обанкротившейся. Однако РјС‹ предпочитаем увидеть, что РІС‹ покинули Р?ран. Если РѕРЅР° уйдет, это даст начало тенденции. Это то, РЅР° что РјС‹ надеемся. Видите ли, РјС‹ РЅРµ хотим кровопролития, РЅРѕ шах должен уйти Рё РјС‹ используем для этого РІСЃРµ мирные СЃРїРѕСЃРѕР±С‹. Так что РјС‹ молим Аллаха, чтобы РІС‹ убедили вашего РіРѕСЃРїРѕРґРёРЅР° Замботти уйти, РїРѕРєР° еще есть время».
«Почему я?»
«Я знал во время нашего разговора о проекте „Цветущая пустыня“, что вы открыты для правды. Я знал, что наша информация о вас верна, вы – человек между двумя мирами, человек посередине».
Это заставило меня задуматься о том, что он еще обо мне знает.


Глава 20. Падение короля

Однажды вечером РІ 1978 Рі., СЃРёРґСЏ РІ роскошном баре лобби В«Р?нтерконтиненталя» РІ Тегеране», СЏ почувствовал РЅР° своем плече чью то СЂСѓРєСѓ. РЇ повернулся Рё увидел РєСЂСѓРїРЅРѕРіРѕ иранца РІ деловом костюме.
«Джон Перкинс! Не узнаешь меня?»
Бывший футболист заметно потяжелел, но голос его остался прежним. Это был мой старый друг Фархад, которого я не видел больше десяти лет. Мы обнялись и сели рядом. Мне быстро стало очевидно, что он знал обо мне и моей работе все. Было также очевидно, что он не собирался делиться со мной сведениями о своей работе.
«Давай сразу передем к делу, – сказал он и заказал еще пива. – Я завтра лечу в Рим. Там живут мои родители. У меня есть билет для тебя на этот рейс. Ты должен лететь». Он вручил мне авиабилет. Я ни на секунду не усомнился в его словах.
Р’ Р РёРјРµ РјС‹ пообедали СЃ родителями Фархада. Его отец, отставной иранский генерал, РєРѕРіРґР° то закрывший РіСЂСѓРґСЊСЋ шаха РѕС‚ пули, выражал разочарование РІ совем бывшем Р±РѕСЃСЃРµ. Как РѕРЅ сказал, Р·Р° последние РіРѕРґС‹ шах показал СЃРІРѕСЋ истинное лицо, РІСЃРµ СЃРІРѕРµ высокомерие Рё жадность. Генерал РѕР±РІРёРЅСЏР» американских политиков РІ поддержке Р?зраиля, коррумпированных лидеров Рё деспотические правительства – РІ ненависти, охватившей весь Ближний Восток, Рё предсказал, что шаху осталось несколько месяцев.
«Знаете, – сказал он, – вы посеяли семена этого восстания, когда свергли Моссадека. Вы думали, что это очень умный ход, так же, как и я тогда. Но теперь это возвращается и надолго, к вам и к нам».
Я был изумлен его словами. Я слышал нечто подобное от Ямина и Дока, но в устах этого человека, они пробретали новый смысл. К этому времени все знали о существовании фундаменталистского исламского подполья, но мы полагали, что шах очень популярен у своего народа и поэтому политически неуязвим. Генерал,однако, был непреклонен.
«Запомните мои слова, – торжественно сказал он, – падение шаха будет только началом. Это будет лишь первая демонстрация того, куда идет мусульманский мир. Наш гнев тлел под песком слишком долго. Скоро он вырвется наружу».
За обдеом я много услышал об аятолле Рухолле Хомейни. Фархад и его отец объяснили, что они не поддерживают его фанатический шиизм, но находятся под впечатлением от его выступлений против шаха. Они сообщили мне, что этот клерикал, имя которого переводилось как «вдоховленный Богом», родился в семье посвященных шиитских богословов в деревне близ Тегерана в 1902 г.
Хомейни не стал вступать в борьбу Моссадека с шахом в начале 1950 х гг., но активно выступил против шаха в 1960 х, критикуя повелителя настолько непримиримо, что был выслан в Турцию, откуда он переехал в священный шиитский город Эн Наджаф, где стал признанным лидером оппозиции. Он слал письма, статьи, записанные на магнитофон выступления, убеждаюшие иранцев подняться, свергнуть шаха и создать клерикальное государство.
Спустя РґРІР° РґРЅСЏ после обеда СЃ Фархадом Рё его родителями РІ новостях РёР· Р?рана сообщалось Рѕ взрывах Рё беспорядках. Аятолла Хомейни Рё муллы начали СЃРІРѕРµ наступление, которое очень СЃРєРѕСЂРѕ привело РёС… Рє власти. Р’СЃРµ последующее случилось очень быстро. Описанный отцом Фархада гнев прорвался кровавым исламским восстанием. Шах бежал РІ Египет РІ январе 1979 Рі., Р° затем СЃ диагнозом рака улетел РІ РЅСЊСЋ Р№РѕСЂРєСЃРєСѓСЋ больницу.
Последователи аятоллы Хомейни потребовали его возвращения. В ноябре 1979 г. вооруженная толпа исламистов захватила здание посольства Соединенных Штатов в Тегеране и удерживала пятьдесят два американских заложника в течение последующих 444 дней. Предидент Картер пытался договориться об освобождении заложников. А когда переговоры потерпели неудачу, он дал добро на военно спасательную операцию, начатую в апреле 1980 г. Это была катастрофа и тот молоток, который вколотил последний гвоздь в крышку гроба президентства Картера.
РћРіСЂРѕРјРЅРѕРµ давление, оказанное американскими коммерческими Рё политическими группами, вынудило больного раком шаха покинуть Соединенные Штаты. РЎ самого РґРЅСЏ своего бегства РёР· Р?рана ему было тяжело найти убежище, РІСЃРµ прежние РґСЂСѓР·СЊСЏ отвернулись РѕС‚ него. Лишь генерал РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃ РїСЂРѕСЏРІРёР» сострадание Рё предложил шаху убежище РІ Панаме, несмотря РЅР° РІСЃСЋ СЃРІРѕСЋ неприязнь Рє политике шаха. Шах прилетел Рё получил РїСЂРёСЋС‚ РІ том же загородном отеле, РІ котором недавно было подписано РЅРѕРІРѕРµ Соглашение РїРѕ Каналу.
Муллы потребовали выдачи шаха РІ обмен РЅР° заложников, удерживаемых РІ американском посольстве. РўРµ, кто выступал РІ Вашингтоне против Соглашения РїРѕ Каналу, обвиняли РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃР° РІ коррупции, СЃРіРѕРІРѕСЂРµ СЃ шахом Рё РІ том, что РѕРЅ подвергает опасности жизни американских граждан. РћРЅРё также требовали, чтобы шаС
 
 
: Р?споведь экономического убийцы. Часть II: 1971-1975 (продолжение)
: admin 19-08-2010, 18:59

Часть II: 1971-1975 (продолжение)

Глава 16. Сутенерство и финансирование Осамы бен Ладена

С самого начала принц У. дал мне понять, что желал бы наслаждаться обществом привлекательной женщины во время своих визитов в Бостон, и в ее функции должно было бы входить нечто большее, чем простой эскорт. Однако он совершенно не желал иметь дело с профессионалкой, опасаясь ее встречи с кем либо из своей семьи на улице или на приеме. Мои встречи с принцем У. были конфиденциальными, что облегчало мою задачу по выполнению его пожеланий.
Салли была очаровательной голубоглазой блондинкой из Бостона. Ее супруг, пилот «United Airlines», большой ходок на сторону как на работе, так и вне ее, не делал особого секрета из своей неверности. Салли относилась к шалостям мужа свысока. Ее устраивала его зарплата, шикарная квартира в Бостоне и прочие преимущества супруги пилота. Десятком лет раньше она была хиппи, привыкшей к промискуитету, и ей показалась привлекательной идея дополнительного тайного дохода. Она согласилась дать принцу У. шанс при условии того, что будущее их отношений целиком и полностью зависело от его поведения и отношения к ней.
На мое счастье, они понравилсь друг другу.
Отношения принца У. и Салли, ставшие частью SAMA, создали для меня определенные проблемы. MAIN строго запрещал своим сотрудникам заниматься чем либо противозаконным. А с точки зрения закона, я занимался сутенерством – занятием, запрещенным в Массачусетсе – и поэтому главной проблемой была оплата услуг Салли. К счастью, бухгалтерский отдел наделил меня большими привилегиями по части расходов. Я был щедр на чаевые, и смог убедить официантов некоторых ресторанов обеспечить меня чистыми бланками счетов, ведь это была эра, когда счета выписывались людьми, а е компьютерами.
Со временем принц У. осмелел. Как то он пожелал, чтобы я уговорил Салли приехать и пожить в его особняке в Саудовской Аравии. Это не было чем то из ряда вон выходящим в те дни, торговля женщинами активно процветала в те дни между некоторыми европейскими странами и Ближним Востоком. Эти женщины заключали контракт на определенный срок, и когда он истекал, они возвращались домой с весьма ощутимым счетом в банке. Роберт Баер, оперативник ЦРУ с двадцатилетним стажем и специалист по Ближнему Востоку, так описывал это: «В начале 1970 х гг., когда начался потоп из нефтедолларов, один предприимчивый ливанец начал заниматься контрабандой девиц для принцев… Поскольку никто в королевском семействе даже не подумывал экономить средства, ливанец стал невероятно богат».
Я был знаком с подобной ситуацией и даже знал людей, которые могли устроить такие контракты. Однако налицо было два препятствия: Салли и оплата. Я был уверен, что Салли не покинет Бостон ради особняка в пустыне на Ближнем Востоке. Очевидно было также, что никакая стопка чистых бланков счетов из ресторанов не покроет эти расходы.
РџСЂРёРЅС† РЈ. позаботился насчет последнего – РѕРЅ сообщил РјРЅРµ, что намерен платить своей любовнице напрямую, Р° РјРЅРµ остается только РІСЃРµ устроить. Р? совсем большое облегчение ожидало меня, РєРѕРіРґР° РѕРЅ сообщил, что Салли РІ Саудовской Аравии вполне может отличаться РѕС‚ той Салли, которая составляла ему компанию РІ Соединенных Штатах. РЇ РїРѕР·РІРѕРЅРёР» нескольким СЃРІРѕРёРј РґСЂСѓР·СЊСЏРј, которые имели контакты СЃ ливанцами РІ Лондоне Рё Амстердаме. Через пару недель сменщица Салли подписала контракт.
РџСЂРёРЅС† РЈ. был сложным человеком. Салли вполне удовлетворила его плотские потребности, Рё РјРЅРµ удалось завоевать его определенное доверие. Однако это РЅРё РІ коем случае РЅРµ убедило его РІ том, что SAMA является стратегией, которую РѕРЅ РјРѕРі Р±С‹ рекомендовать для страны. РњРЅРµ предстояла весьма нелегкая работа. РЇ потратил РјРЅРѕРіРѕ часов, показывая ему статистику Рё помогая анализировать ситуацию Рё методы, которые РјС‹ применяли для РґСЂСѓРіРёС… стран, включая эконометрические модели, которые СЏ делал для Клодин, изучая Кувейт перед поездкой РІ Р?ндонезию. Р’ конечном счете, РѕРЅ смягчился.
Я незнаком с деталями того, что происходило у моих коллег ЭКов с другими главными саудовскими принцами. Все, что я знаю, это то, что пакет наших предложений был полностью одобрен королевской семьей Саудов. MAIN была вознаграждена за свое участие одним из первых самых прибыльных контрактов, выполняемых под руководством Казначейства США. Нам доверили полное обследование дезорганизованной и устаревшей энергосистемы страны и проектирование новой, полностью соответствовашей американским стандартам.
Мне предстояло, как обычно, выехать в составе первой же команды и заняться прогнозами экономического роста и нагрузки энергосистемы для каждого региона страны. Еще трое моих подчиненных, имевших опыт международной работы, должны были приехать в Эр Рияд, когда наш юридический департамент предписал нам в соответствии с контрактом завести на месте полностью оборудованный офис и начать работу в течение ближайших нескольких недель. На этот пункт, правда, не обращали внимание более месяца. Наше соглашение с Казначейством предусматривало также, что все оборудование должно было быть произведено в США или Саудовской Аравии. Поскольку Саудовская Аравия ничего подобного не производила за неимением производства, нам приходилось все отправлять из Штатов. К нашему огорчению, мы обнаружили, что своего захода в порты Саудовской Аравии ждет огромная очередь танкеров и прочих кораблей. Ожидание груза могло затянуться на много месяцев.
MAIN РЅРµ собиралась терять драгоценный контракт РёР· Р·Р° нескольких меблированных комнат офиса. РќР° совещании всех заинтересованных лиц Рё партнеров РјС‹ устроили настоящий РјРѕР·РіРѕРІРѕР№ штурм, продлившийся несколько часов. Решением, РЅР° котором РјС‹ остановились, был чартерный рейс РІ Саудовскую Аравию «Боинга 747В», забитый товарами СЃРѕ складов РІ Бостоне. Р?РЅРѕРіРґР° СЏ думаю, как это выглядело Р±С‹ СЃРѕ стороны, если Р±С‹ этот самолет принадлежал В«United AirlinesВ» Рё управлял РёРј незадачливый пилот, жена которого так РјРЅРѕРіРѕ сделала для приведения РІ чувство королевского РґРѕРјР° Саудов.


* * *

Сделка между Соединенными Штатами и Саудовской Аравией преобразила королевство чуть ли не в одну ночь. Коз заменили две сотни желтых современнейших американских мусоровозов, поставленных по двухсотмиллионному контракту с «Waste Management, Inc.». Аналогичным образом был модернизирован каждый сектор экономики Саудовской Аравии, от сельского хозяйства и электроэнергетики до образования и телекоммуникаций. Как написал Томас Липпман в 2003 г.:
Американцы изменили обширный суровый пейзаж с палатками кочевников и грязными хижинами фермеров по собственному образцу: со «Starbucks» на углу и пандусами для инвалидных колясок в общественных зданиях. Саудовская Аравия сегодня – это страна скоростных автострад, компьютеров, кондиционированных моллов, заполненных шикарными магазинами, как в американских предместьях, элегантных отелей, фастфудов, спутникового телевидения, современных больниц, многоэтажных офисных зданий и луна парков с каруселями.
Планы, которые РјС‹ разрабатывали РІ 1974 Рі., установили стандарты будущих переговоров СЃ богатыми нефтью странами. Р’ некотором смысле, SAMA/JECOR были следующим этапом после того, что сделал Кермит РІ Р?ране. Р’ политико экономический арсенал солдат РЅРѕРІРѕР№ империи вошло оружие совершенно РЅРѕРІРѕРіРѕ инновационного характера.
Дело РїРѕ Освоению Саудовских денег Рё Объединенная РєРѕРјРёСЃСЃРёСЏ также породили новые прецеденты РІ международной юридической практике. Это стало очевидным РІ случае СЃ Р?РґРё РђРјРёРЅРѕРј. РљРѕРіРґР° печально известный угандийский диктатор удалился РІ изгнание РІ 1979 Рі., ему предоставили политическое убежище РІ Саудовской Аравии. Хотя РІСЃРµ считали его кровавым деспотом, ответственным Р·Р° смерть нескольких СЃРѕС‚ тысяч человек, РѕРЅ ушел РЅР° РїРѕРєРѕР№ РІ Саудовской Аравии РІ роскоши, СЃ автомобилями Рё прислугой обеспеченными королевским РґРѕРјРѕРј Саудов. Соединенные Штаты СЂРѕР±РєРѕ возражали, РЅРѕ РЅРµ стали настаивать РЅР° СЃРІРѕРёС… возражениях РёР· опасений разрыва договоренностей СЃ Саудами. РђРјРёРЅ коротал СЃРІРѕРµ время РЅР° рыбной ловле Рё РІ прогулках РїРѕ пляжу. Р’ 2003 Рі. РѕРЅ умер РІ Джидде РѕС‚ почечной недостаточности РІ возрасте восьмидесяти лет.
Более тонкой и намного более разрушительной была роль, которую Саудовской Аравии позволили играть в финансировании международного терроризма. Соединенные Штаты не делали никакой тайны из того, что желали бы, чтобы дом Саудов финансировал войну Осамы бен Ладена в Афганистане против Советского Союза в 1980 х гг., и соместно Эр Рияд с Вашингтоном вложили примерно 3.5 млрд долларов в поддержку моджахедов. Однако американско саудовское партнерство пошло намного дальше.
В конце 2003 г. «U.S. News amp; World Report» представил исчерпывающее исследование «Саудовский след» (The Saudi Connection). Журналисты просмотрели тысячи страниц судебных записей, разведывательных отчетов американских и иностранных спецслужб и других документов, взяли интервью у множества правительственных чиновников и экспертов по терроризму и Ближнему Востоку. В нем заключалось:
Свидетельства бесспорны: Саудовская Аравия, давний союзник Америки и крупнейший производитель нефти, стала, некоторым образом, как выразился старший чиновник Казначейства США, «эпицентром» финансирования террористов…
Начиная СЃ конца 1980 С…С… РіРі. – после иранской революции Рё советской РІРѕР№РЅС‹ РІ Афганистане – квазиофициальные благотворительные фонды Саудовской Аравии стали главным источником финансирования для быстро растущего движения джихада. Р?С… деньги направлялись примерно РІ 20 стран для создания военизированных лагерей обучения, закупки оружия Рё вербовки новых членов…
Саудиты щедро поощряли чиновников США смотреть в другую сторону, как рассказывают ветераны разведки. Миллиарды долларов в контрактах, грантах и зарплатах разошлись по карманам большого количества ныне отставных американских должностных лиц, которые вели дела с Саудами: послов, резидентов ЦРУ и даже простых референтов…
Электронные перехваты разговоров уличали членов королевской семьи в поддержке Аль Каеды и других террористических организаций.
После атак 2001 Рі. РЅР° Всемирный Торговый центр Рё Пентагон РЅР° свет появляется РІСЃРµ больше свидетельств тайных отношений между Вашингтоном Рё Р­СЂ Р РёСЏРґРѕРј. Р’ октябре 2003 Рі. журнал В«Vanity FairВ» РІ статье «Спасая Саудов» обнародует информацию, ранее РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ публиковавшуюся. Р?стория РѕР± отношениях между семейством Буша, РґРѕРјРѕРј Саудов Рё семейством бен Ладенов совсем РЅРµ удивила меня. РЇ знал, что эти отношения РІРѕСЃС…РѕРґСЏС‚ Рє SAMA, начавшемуся РІ 1974 Рі. Рё Джорджу Бушу, американскому послу РІ РћРћРќ СЃ 1971 РїРѕ 1973 РіРі. Рё директору ЦРУ СЃ 1976 РїРѕ 1977 гг… Единственное, что меня удивило, так это утечка информации РІ печать. В«Vanity FairВ» заключает:
Семья Бушей и дом Саудов, две самые могущественные династии в мире, имели тесные личные, деловые и политические связи на протяжении более чем 20 лет…
Р’ частном секторе Сауды поддержали В«Harken EnergyВ», нефтяную компанию, РІ которую инвестировал Дж. Буш. РќРµ так давно бывший президент Дж. Буш Рё его давний СЃРѕСЋР·РЅРёРє бывший госсекретарь Дж. Бейкер появились Сѓ Саудов РІ качестве фандрайзеров В«Carlyle GroupВ», пожалуй, самой РєСЂСѓРїРЅРѕР№ фирмой РїРѕ управлению частными инвестициями РІ РјРёСЂРµ. Р? сегодня бывший президент Буш продолжает оставаться главным советником фирмы, РІ число инвесторов которой РІС…РѕРґРёС‚ саудит, обвиняемый РІ поддержке терроризма.
Сразу после 11 сентября богатые саудиты, включая членов семьи бен Ладена, покинули США на частных реактивных самолетах. Никому не позволили прояснить ситуацию с рейсами и опросить пассажиров. Может быть, длительные связи семьи Буша с Саудами помогли этого избежать?

 
 
: Р?споведь экономического убийцы. Часть II: 1971-1975
: admin 19-08-2010, 18:36

Часть II: 1971 1975

Глава 11. Пираты Зоны Канала

РќР° следующий день панамское правителство предоставило РјРЅРµ РіРёРґР° для знакомства СЃРѕ страной. Его звали Фидель Рё РѕРЅ РјРЅРµ сразу понравился. Высокий Рё С…СѓРґРѕР№, РѕРЅ очень гордился своей страной. Его РїСЂР° прадед сражался вместе СЃ Боливаром РІ РІРѕР№РЅРµ Р·Р° независимость против Р?спании. РЇ сказал ему, что РўРѕРј РџСЌР№РЅ РјРѕР№ родственник, Рё был очень удивлен тем, что РѕРЅ читал «Здравый смысл» РІ переводе РЅР° испанский. РћРЅ РіРѕРІРѕСЂРёР» РїРѕ английски, РЅРѕ РєРѕРіРґР° узнал, что СЏ РіРѕРІРѕСЂСЋ РїРѕ испански очень обрадовался.
«Многие из ваших, прожив здесь много лет, так и не потрудились выучить его», – сказал он.
Фидель вывез меня на шоссе, проходящее через заметно преуспевающий район города, называвшийся Нью Панама. Когда мы проезжали современные небоскребы из стали и стекла, он заметил, что в Панаме больше международных банков, чем где либо к югу от Рио Гранде.
«Нас часто называют Швейцарией обеих Америк, – сообщил он. – У нас задают клиентам очень немного вопросов».
К концу дня, когда солнце опускалось в Тихий океан, мы проезжали по авеню, повторяющему очертания залива. Длинный ряд судов стоял здесь на якоре. Я спросил у Фиделя, нет ли проблем с Каналом.
«Здесь всегда так, – засмеялся он. – Они ждут своей очереди. Половина из них идет в Японию или оттуда. Даже больше, чем из Соединенных Штатов».
Я признался, что это для меня новость.
«Я не удивлен, – ответил он. – североамериканцы мало что знают об остальном мире».
Мы остановились в красивом парке, где бугенвилеи обвивали древние руины. Надпись гласила, что это остатки форта, защищавшего город от пиратских набегов англичан. Рядом устраивалась для вечернего пикника какая то семья: отец, мать, сын и дочь, а еще старик, дед, как я полагаю. Я почувствовал внезапно тоску по покою, который, казалось, окутывал этих пятерых людей. Когда мы миновали их, они улыбнулись, помахали нам рукой и приветствовали по английски. Я спросил их, не туристы ли они. Мужчина подошел к нам.
«Я из третьего поколения, проживающего в Зоне Канала, – гордо объяснил он. – Мой дед приехал сюда через три года после того, как Канал был построен. Он управлял одним из „мулов“, т.е. тракторов, которые тащили суда через шлюзы». Он показал на старика, помогавшего детям устанавливать стол для пикника: «Мой отец был инженером и я пошел по его стопам».
Женщина взялась помогать тестю и детям. Далеко за ними солнце опускалось в синюю воду. Это была идиллическая сцена, напоминавшая полотна Моне. Я спросил мужчину, не являются ли они американскими гражданами.
Он посмотрел на меня с удивлением: «Конечно, ведь Зона Канала – территория Соединенных Штатов». К отцу подбежал мальчик, чтобы сказать, что ужин готов.
«Ваш сын будет четвертым поколением?»
Мужчина молитвенно сложил руки и воздел их к небу:
«Я молю Бога каждый день, чтобы у него была такая возможность. Жизнь в Зоне – прекрасная вещь». Затем он опустил руки и посмотрел на Фиделя: «Я надеюсь, что мы сможем продержаться еще пятьдесят лет. Этот деспот Торрихос гонит большую волну. Он очень опасный человек».
Внезапная злость охватила меня и я сказал ему по испански: «Adios. Я надеюсь, вы и ваша семья прекрасно проведете здесь время и многое узнаете о культуре Панамы».
В его взгляде читалось отращение. «Я не говорю на их языке», – отрезал он. Затем он резко повернулся и пошел назад к своей семье и пикнику.
Фидель подошел ко мне ближе, сжал мое плечо и сказал: «Спасибо!»
Возвращаясь назад, Фидель привез меня в район города, который назвал трущобами.
«Не самые худшие трущобы, – сказал он, – но вы получите представление».
Дощатые лачуги и канавы, заполненные тухлой водой, протянувшиеся вдоль улиц, хилые домишки, напоминавшие ветхие лодки посреди выгребных ям. Запах гнили и сточных вод наполнил салон нашего автомобиля, а дети со вздутыми животами бежали рядом, называя меня дядей и выклянчивая немного денег. Это напомнило мне Джакарту.
Стены были испещрены граффити. Немногие из них были банальными сердечками с парой имен, нацарапанных внутри, но большинство было лозунгами, выражавшими ненависть к Соединенным Штатам: «Янки, убирайтесь домой!», «Перестаньте срать в наш Канал!», «Дядюшка Сэм – рабовладелец!», «Скажите Никсону, что Панама это не Вьетнам!». Один из них заставил меня похолодеть: «Смерть за свободу – путь к Христу!». Повсюду были расклеены плакаты с Омаром Торрихосом.
«Теперь на другую сторону, – сказал Фидель, – у меня необходимые документы, вы – американский гражданин, мы можем ехать». Под темнеющим лиловым небом мы поехали в Зону Канала. Хотя я и ожидал чего то необычного, меня поразило увиденное. Я едва мог поверить богатству этих мест – огромные белые здания, подстриженные лужайки, шикарные особняки, поля для гольфа, магазины и театры.
«Фактически, – говорил он, – все здесь находится в американской собственности. Все универсамы, парикмахерские, салоны красоты, рестораны свободны от панамских законов и налогов. Есть семь 18 луночных полей для гольфа, американские суды и школы. Это, на самом деле, страна в стране».
«Это оскорбительно!».
Фидель бросил на меня оценивающий взгляд. «Да, – согласился он. – Это очень точное слово. Там, – он показал назад на город, – доход составляет менее тысячи долларов на душу и уровень безработицы – 30 процентов. А уж в трущобах, которые мы посетили, никто и близко не получает эту тысячу, и почти никто не имеет работы».
«Что же делать?»
Он повернулся и посмотрел на меня взглядом, в котором смешивались гнев и печаль.
«А что мы можем сделать? – Он покачал головой. – Я не знаю, но скажу – Торрихос пытается. Я думаю, он может погибнуть, но он дьявольски уверен в том, что добьется своего. Он – человек, который пойдет на все ради своего народа».
Когда мы выехали из Зоны Канала, Фидел улыбнулся: «Вы любите танцевать?». Не ожидая моего ответа, он предложил: «Давайте где нибудь поедим, и я покажу вам еще одну сторону Панамы».


Глава 12. Солдаты и проститутки

После сочного бифштекса и холодного пива мы вышли из ресторана и проехались вниз по темной улице. Фидель посоветовал мне никогда не ходить здесь. «Если уж попали сюда, берите такси сразу, как только вышли за дверь». Он показал рукой: «Зона Канала начинается там, за забором».
Он доехал до свободного места на парковке и поставил машину. К нам, хромая, подошел старик. Фидел вышел из машины и покровительственно похлопал его по спине. Затем он погладил машину по капоту:
«Хорошенько позаботьтесь о ней. Она – моя леди». Он вручил старику банкноту.
Мы вышли со стоянки по пешеходной дорожке и внезапно оказались на улице, залитой неоновыми огнями. Двое мальчишек гонялись друг за другом, целясь из палок и имитирую звуки выстрелов. Один ткнулся головой в бедро Фиделя, поскольку ростом не достигал ему до пояса. Мальчишка остановился.
«Прошу прощения, сэр!», – задыхаясь, извинился он по испански.
Фидель положил руки на плечи мальчика. «Ничего страшного, мой мальчик, – сказал он. – Но что произошло между тобой и твоим другом, что вы стали стрелять?»
Второй мальчик подошел к нам. Он протянул руку, защищая первого: «Мой брат, – объяснил он. – Простите нас».
«Все в порядке, – хихикнул Фидель, – он не ушиб меня. Я только спросил его, в кого вы, парни, стреляли? Думаю, я играл в свое время в ту же игру».
Братья посмотрели дру на друга. Старший улыбнулся: «Он – генерал гринго в Зоне Канала. Он пытался изнасиловать нашу мать, и я ему задал, вышвырнул его туда, где ему положено находиться».
Фидель украдкой посмотрел РЅР° меня. В«Р? РіРґРµ же ему положено находиться?В»
«Дома, в Штатах».
«Ваша мать работает здесь?»
«Там, – оба мальчика гордо показали на неоновую вывеску вниз по улице. – Бармен».
«Продолжайте, – Фидель вручил им по монет. – Но будьте осторожны, выбирайте места посветлее».
«О да, сэр! Спасибо!» – Они умчались прочь.
Пока мы шли, Фидель объяснил, что проституция запрещена для панамских женщин. «Они могут иметь работать в барах и танцевать, но не могут продавать свое тело. Это оставлено иностранкам».
Мы вошли в бар и по ушам ударила популярная американская песня. Моим глазам и ушам потребовалась примерно минута, чтобы привыкнуть к обстановке. Несколько огромных американских солдат стояли около двери, повязки на их рукавах указывали, что они из военной полиции.
Фидель провел меня вдоль стойки и я увидел сцену. Три молодых девушки танцевали на ней совершенно обнаженными, если не считать головных уборов. У одной из них была шапочка моряка, у второй – зеленый берет, третья носила ковбойскую шляпу. У них были впечатляющие фигуры и они смеялись. Они, казалось, играли друг с другом в какую то игру соревнование. Музыка, танец, сцена – все напоминало дискотеку в Бостоне – за исключением наготы.
Мы протолкались через группу англоговорящих юнцов. Хотя они носили фтуболки и синие джинсы, короткие стрижки выдавали в них солдат из военной базы в Зоне Канала. Фидель дотронулся до плеча официантки. Она повернулась, радостно вскрикнула и обняла его. Молодые люди внимательно поглядывали на них и с неодобрением переглядывались. Я подумал, считают ли они, что «Манифест судьбы» относится и к этой панамской женщине. Официантка повела нас в угол, откуда то вынесла маленький столик и два стула.
Когда мы устроились, Фидель обменялся приветствиями по испански с двумя мужчинами за соседним столиком. В отличие от солдат, на них были рубашки с короткими рукавами и слаксы. Официантка вернулась с парой кружек пива «Бальбоа», и Фидель погладил ее по бедру, когда она повернулась, чтобы уйти. Она обернулась и послала ему воздушный поцелуй. Я оглянулся и облегченно обнаружил, что молодые люди не обращают на нас внимания, сосредоточившись на танцовщицах.
Большинство посетителей были англоговорящими солдатами, но были и другие, подобные нам и выглядевшие явно панамцами. Они выделялись более небрежными прическами, а также отсутствием футболок и джинсов. Некоторые из них сидели за столиками, остальные стояли, прислонившись к стене. Они, казалось, были настороже и напоминали колли, стерегующих стадо овец.
Между столиками бродили девушки. Они постоянно двигались, присаживались на колени посетителям, кричали официанткам, танцевали, кружились, пели, повторяли движения танцовщиц на сцене. На них были надеты тесные юбки, облегающие футболки, джинсы, туфли с высокими каблуками. Еще одни были одеты в платья, другие в бикини. Было очевидно, что удержаться здесь могут только самые красивые. Я поразился числу тех, кто приехал на эту работу в Панаму, и спрашивал себя, какое же отчаяние должно было привести их сюда.
«Все иностранки?» – прокричал я Фиделю сквозь музыку.
Он кивнул. «Кроме… – он указал на официанток. – Они из Панамы».
В«Р?Р· каких стран?В»
«Гондурас, Сальвадор, Никарагуа и Гватемала».
«Соседи».
«Не совсем. Наши ближашие соседи – Коста Рика и Колумбия».
Официантка, которая нас привела к столику, сидела на коленях у Фиделя. Он мягко поглаживал ее спину.
«Кларисса, – сказал он, – пожалуйста, расскажи моему североамериканскому другу, почему они покинули свои страны?». Он кивнул головой в направлении сцены. Три новых девушки взяли шляпы у предыдущих, которые спрыгнули со сцены и начали одеваться. Музыка сменилась на сальсу, и вновь прибывшие, танцуя в ее ритме, стали избавляться от одежды.
Кларисса протянула правую руку. «Рада видеть вас», – ответила она. Затем она встала и собрала наши пустые бутылки. «Чтобы ответить на вопрос Фиделя, скажем просто, эти девочки приехали себя, чтобы избежать жестокостей. Я принесу еще пару „Бальбоа“.
После того, как она ушла, я повернулся к Фиделю. «Полно, – сказал я, – они здесь ради долларов США».
«Верно. Но почему в большинстве из стран, где правят фашистские диктаторы?»
Я оглянулся на сцену. Три девушки, хихикая, перебрасывались шапочкой моряка, словно мячом. Я посмотрел в глаза Фиделю: «Вы шутите?»
«Нет, – серьезно ответил он. – Хотел бы я, чтобы это была шутка. Большинство из этих девушек потеряло кого то близкого – отцов, братьев, мужей, друзей. Они выросли рядом с пытками и смертью. Танцы и проституция кажутся им не такими уж и скверными. Они могут заработать здесь много денег, чтобы начать где нибудь дело, купить небольшой магазин, открыть кафе…»
Его прервала возня у барной стойки. Я увидел, что официантка попыталась ударить кулаком одного из солдат, который поймал ее руку и начал выкручивать ей запястье. Она закричала и упала на колени. Он смеялся и говорил что то приятелям, те смеялись. Она попробовала ударить его свободной рукой, он выкрутил ей руку сильнее. Ее лицо исказилось болью.
ЭмПи у двери спокойно взирали на эту сцену. Фидель вскочил на ноги и бросился к стойке. Один из мужчин, сидевших за соседним столиком, протянул руку, чтобы остановить его: «Tranquilo, hermano, – сказал он. – Спокойно, брат, Энрике держит все под контролем».
Высокий худой панамец вышел из тени у сцены. Он передвигался, как кошка, и стремительно оказался рядом с солдатом. Его рука схватила солдата за горло, второй он выплеснул ему в лицо стакан воды. Официантка выскользнула. Несколько панамцев, скучавших у стены, окружили высокого вышибалу защитным полукольцом. Он приподнял солдата у стойки бара и сказал ему что то, чего я не расслышал. Затем он возвысил голос и проговорил медленно по английски, достаточно громко, чтобы всем его расслышали сквозь музыку:
«К официанткам вам лезть запрещено, парни, да и к другим тоже, пока вы им не заплатите».
Двое ЭмПи, наконец, вступили в действие. Они приблизились к панамцам. «Мы заберем его отсюда, Энрике», – сказали они.
Вышибала опустил солдата на пол и на прощание сдавил ему глотку, заставив того откинуть назад голову и издать крик боли.
«Ты понял меня? – ответом был слабый стон. – Хорошо». Он толкнул солдата к ЭмПи: «Забирайте его прочь».


Глава 13. Разговор с генералом

Приглашение было совершенно неожиданным. Однажды утром во время того же визита 1972 г. я сидел в кабинете, который мне предоставили в «Instituto de Recursos Hidraulicos y Electrification», электрической компании, принадлежащей панамскому правительству. Я внимательно изучал статистические данные, когда какой то человек негромко постучался у открытой двери. Я пригласил его войти, обрадованный возможности отвлечься от созерцания цифр. Он представился личным водителем генерала и сказал, что прибыл отвезти меня в одно из генеральских бунгало.
Час спустя я сидел напротив генерала Омара Торрихоса. Он был небрежно одет в панамском стиле в слаксы и голубую с зеленым рубашку с короткими рукавами, застегнутую на все пуговицы. Он был высок, красив и хорошо сложен. Прядь темных волос спадала ему на лоб.
РћРЅ расспросил меня Рѕ РјРѕРёС… недавних поездках РІ Р?ндонезию, Гватемалу Рё Р?ран. Эти три страны очень нравились ему, РЅРѕ РѕРЅ казался особенно заинтригованным историей СЃ приавителем Р?рана, шахом Мохаммедом Реза Пехлеви. Шах пришел Рє власти РІ 1941 Рі., после того как британцы Рё Советы свергли его отца, РѕР±РІРёРЅСЏСЏ его РІ сотрудничестве СЃ Гитлером.
«Вы можете себе представить, – спросил Торрихос, – как можно вступить в заговор против собственного отца?»
Глава панамского государства знал очень РјРЅРѕРіРѕ РѕР± истории Р?рана, очень далекого РѕС‚ его страны. РњС‹ говорили Рѕ том, как изменилась политика шаха РІ 1951 Рі., РєРѕРіРґР° РѕРЅ отправил собственного премьер министра Мохаммеда Моссадека РІ изгнание. РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃ, как Рё РІСЃРµ РІ РјРёСЂРµ, знал, что сделано это благодаря ЦРУ, заклеймившему премьер министра коммунистом Рё вмешавшемуся РІ целях возвращения шаха Рє власти. Однако РѕРЅ РЅРµ знал или РЅРµ упоминал Рѕ том, Рѕ чем СЃРѕ РјРЅРѕР№ поделилась Клодин, – Рѕ блестящей операции Кермита Рузвельта Рё Рѕ том, что это было началом РЅРѕРІРѕР№ СЌСЂС‹ империализма, РёСЃРєСЂРѕР№, зажегшей РЅРѕРІРѕРµ пожарище имперского строительства.
«После того, как шах вернулся Рє власти, – продолжал РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃ, – РѕРЅ запустил СЂСЏРґ революционных программ, направленных РЅР° развитие индустриального сектора Рё ввел Р?ран РІ современную СЌРїРѕС…СѓВ».
РЇ СЃРїСЂРѕСЃРёР» его, почему РѕРЅ так РјРЅРѕРіРѕ знает РѕР± Р?ране.
«Я хочу многое взять у них, – ответил он. – Я не слишком высокого мнения о политике шаха – его готовности свергнуть отца и стать марионеткой ЦРУ – но он делает много полезного для своей страны. Возможно, мне следует у него поучиться. Если он останется в живых».
«Вы думаете, нет?»
«У него могущественные враги».
В«Р? телохранители, РѕРґРЅРё РёР· лучших РІ мире».
Торрихос посмотрел на меня с иронией: «Его тайная полиция САВАК имеет репутацию безжалостных головорезов. Это не завоевывает друзей. Он не проживет слишком долго». Он сделал паузу и закатил глаза: «Телохранители? У меня тоже есть несколько, – он махнул рукой в сторону двери, – вы думаете, они спасут мою жизнь, если собственная страна решит избавиться от меня?»
Я спросил, предвидит ли он на самом деле такую возможность.
Он поднял бровь особенным манером, заставив меня почувствовать неловкость: «У нас есть Канал. Это посерьезнее, чем у Арбенса с „United Fruit“.
Я изучал Гватемалу и понял, что имеет в виду Торрихос. «United Fruit Company» была в политическом смысле аналогом Панамского Канала. Основанная в конце 1800– гг., «United Fruit Company» вскоре превратилась в одну из самых могущественных сил в Центральной Америке. В начале 1950 х гг. кандидат реформист Хакобо Арбенс был избран президентом на выборах, признанных образцом демократии для всего полушария. В то время менее 3 процентов гватемальцев владели более чем 70 процентами земли. Арбенс пообещал бедным помочь вырваться из голода и осуществил после выборов программу всесторонней земельной реформы.
«Бедняки и средний класс повсюду в Латинской Америке аплодировали Арбенсу, – говорил Торрихос. – Он – один из моих героев. Но мы затаили дыхание. Мы знали, что „United Fruit“ против этой реформы, поскольку она была одним из крупнейших землевладельцев в Гватемале. Они были крупнейшими землевладельцами также в Колумбии, Коста Рике, на Кубе, Ямайке, в Никарагуа, Санто Доминго и у нас в Панаме. Они не могли позволить Арбенсу проводить в жизнь его идеи».
Я знал остальное. «United Fruit» запустила пиар кампанию в Соединенных Штатах, убеждая американскую публику и Конгресс в том, что Арбенс является частью русского заговора и Гватемала собирается стать сателлитом Советского Союза. В 1954 г. ЦРУ организовало переворот. Американские летчики бомбили столицу Гватемалы и демократически избранный Арбенс был свергнут и заменен на полковника Карлоса Кастильо Армаса, безжалостного диктатора правого толка.
РќРѕРІРѕРµ правительство было обязано всем В«United FruitВ». Р’ РїРѕСЂСЏРґРєРµ благодарности правительство полностью развернуло С…РѕРґ реформы, отменилди налоги РЅР° ссудный капитал Рё дивиденды иностранных инвесторов, отменило тайну выборов Рё бросило РІ тюрьмы тысячи СЃРІРѕРёС… противников. Любой, осмелившийся высказаться против Кастильо, СЃСѓСЂРѕРІРѕ преследовался. Р?сторики связывают насилие Рё террор, царившие РІ Гватемале вплоть РґРѕ конца столетия, СЃ альянсом ЦРУ, В«United FruitВ» Рё гватемальской армии СЃ ее полковником диктатором.
«Арбенс был уничтожен, – продолжал Торрихос. – Политическая и гражданская смерть, – он сделал паузу и нахмурился. – Как ваши люди смогли проглотить все эти фальшивки ЦРУ? Я так легко не дамся. Военные тут мои люди. Политическое убийство тут не так то просто организовать», – он улыбнулся.
«ЦРУ придется убить меня самостоятельно!»
Мы просидели несколько мгновений в молчании, предаваясь своим мыслям. Первым нарушил молчание Торрихос:
«Знаете ли вы, кому принадлежит „United Fruit“?» спросил он.
«Zapata Oil», компании Джорджа Буша, нашего посла в ООН».
«Человеку с амбициями. – Он наклонился вперед и понизил голос. – и теперь я выступаю против его близких друзей в „Bechtel“.
Это поразило меня. «Bechtel» была самой могущественной инжиниринговой фирмой и часто сотрудничала с MAIN в проектах. В случае с генеральным планом развития Панамы я считал их нашими главными конкурентами.
«Что вы имеете в виду?»
«Мы рассматриваем возможность строительства нового канала, уровня моря, без шлюзов. Это позволит проходить крупным судам. Японцы могли бы заинтересоваться финансированием этого проекта».
«Они же самые большие клиенты существующего Канала».
«Точно. Р? конечно, если РѕРЅРё дадут деньги, РёРј Рё вести строительство».
Меня как током ударило: «Bechtel» придется постоять в сторонке».
«Крупнейший строительный проект в современной истории, – он сделал паузу. – Президент „Bechtel“ – Джордж Шульц, секретарь казначейства у Никсона. Вы можете представить себе удар – с его то печально известным характером. „Bechtel“, набитый приятелями Никсона, Форда и друзьями Буша. Мне сказали, что „Bechtel“ тяготеет к Республиканской партии».
Этот разговор заставил меня почувствовать себя крайне неуютно. Я был одним из людей, увековечивавших систему, которую он презирал, и я был уверен, что он знал это. Моя работа, состоявшая в том, чтобы убедить его взять междунароный кредит, связанный обязательством привлечь американские инжиниринговые и строительные фирмы для реализации проекта, казалось, уперлась в гигантскую стену. Я решил ударить в лоб.
«Генерал, – спросил я, – зачем вы пригласили меня?»
Он посмотрел на часы и улыбнулся: «Да, самое время перейти к делу. Панаме нужна ваша помощь. Мне нужна ваша помощь».
Я был ошеломлен. «Моя помощь? Что я могу сделать для вас?».
«Мы заберем назад Канал. Но этого недостаточно. – Он откинулся в кресле. – Мы должны стать образцом. Мы должны показать всем, что мы заботимся о наших бедных, и что наше стремление к независимости не продиктовано ни Россией, ни Китаем, ни Кубой. Мы должны доказать всему миру, что Панама – разумная страна, что мы не против Соединенных Штатов, а за права своих граждан».
РћРЅ закинул РЅРѕРіСѓ РЅР° РЅРѕРіСѓ. «Для того, чтобы сделать это, нам нужна экономическая база, которой нет РЅРё Сѓ РєРѕРіРѕ РІ полушарии. Электричество? Да – РЅРѕ электричество, доступное для самых бедных Рё дотируемое. РўРѕ же самое касается транспорта Рё коммуникаций. Р? особенно сельского хозяйства. Для этого РјС‹ готовы взять ваши деньги – деньги Всемирного банка Рё Межамериканского Банка Развития».
Он снова наклонился вперед. Его глаза не отрывались от меня. «Я понимаю, что ваша компания стремится к большим подрядам и обычно получает их, раздувая объем проектов – более широкие автострады, более мощные электростанции, более глубокие гавани. Это – другой случай. Дайте мне, то что нам больше всего подходит, и я дам вам работу, которую вы хотите».
То, что он предложил, было абсолютно неожиданно и одновременно шокировало и воодушевило меня. Это бросало вызов всему, чему я научился в MAIN. Конечно, он знал, что игра в иностранную помощь была обманом – он обязан был это знать. Она была предназначена для того, чтобы сделать богатым его и повязать его страну долгами. Она была предназначена для того, чтобы Панама навеки была обязана Соединенным Штатам и корпоратократии. Она должна была удержать Латинскую Америку на дорожке «Манифеста Судьбы» и сохранить ее подвластной Вашингтону и Уолл Стрит. Я был уверен, что он знал о том, что система основана на предположении о том, что все люди продажны, и что его решение не воспользоваться ею для личной выгоды будет расценено как угроза новой цепной реакции костяшек домино, способной, в конечном счете, развалить эту систему.
Я смотрел на человека, сидящего напротив меня за кофейным столиком и понимавшего, что наличие Канала наделяет его особенной и уникальной властью и ставит в очень небезопасное положение. Ему требовалась осторожность. Он уже утвердился в качестве одного из лидеров стран третьего мира. Если бы он, подобно его герою Арбенсу, решил быть твердым, мир замер бы в ожидании. Как отреагирует система? Конкретнее, что предпримет американское правительство? Латиноамериканская история была заполонена мертвыми героями.
РЇ знал также, что смотрю РЅР° человека, бросившего вызов всем РјРѕРёРј самооправданиям. РЈ этого человека, очевидно, были СЃРІРѕРё недостатки, РЅРѕ РѕРЅ РЅРµ был никаким пиратом, РЅРё Генри Морганом, РЅРё Фрэнсисом Дрейком – удалыми авантюристами, использовавшими каперские свидетельства как легальные прикрытия пиратства. Картинка РЅР° придорожном плакате РЅРµ была обычным пиаром. В«Р?деал Омара – СЃРІРѕР±РѕРґР°, Рё РЅРµ изобретена еще ракета для уничтожения идеалов!В» Разве РўРѕРј РџСЌР№РЅ РЅРµ писал нечто РїРѕРґРѕР±РЅРѕРµ?
Это же заставило меня спросить себя – если идеалы РЅРµ умирают, то что можно сказать Рѕ людях, РёРјРё руководствующихся? Че, Арбенс, Альенде. Р? это натолкнуло РЅР° второй РІРѕРїСЂРѕСЃ: насколько лияно СЏ Р±СѓРґСѓ виноват, если РёР· РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃР° сделают мученика?
К тому времени, когда я покинул его, мы оба поняли, что MAIN получит контракт на генеральный план развития, если мы примем предложение Торрихоса.


Глава 14. Начало нового и зловещего периода в экономической истории

Как главный экономист я не только отвечал за департамент в MAIN и экономическую часть наших проектов по всему миру, но в мои обязанности входило также отслеживание современных экономических тенденций и теорий. Начало 1970 х гг. стало временем главных изменений в международной экономике.
Р’ 1960 С… РіРі. РіСЂСѓРїРїР° стран организовала ОПЕК, картель нефтедобывающих стран, РІ значительной степени, для защиты РѕС‚ могущественных нефтеперерабатывающих корпораций. Р?ран также был РѕРґРЅРёРј РёР· основных факторов. Даже РїСЂРё том, что шах сохранил СЃРІРѕРµ положение, Р° возможно, Рё жизнь, благодаря тайному вмешательству Соединенных Штатов РІ Р±РѕСЂСЊР±Сѓ СЃ Моссадеком – Рё вероятно, даже вследствие этого факта – шах остро осознавал, что СЃСѓРґСЊР±Р° может повернуться против него РІ любое время. Главы РґСЂСѓРіРёС… нефтедобывающих стран разделяли это понимание Рё страх Р·Р° СЃРІРѕСЋ СЃСѓРґСЊР±Сѓ. РћРЅРё также знали, что основные международные нефтяные компании, известные как Семь Сестер, сотрудничают между СЃРѕР±РѕР№ РІ поддержании нефтяных цен РЅР° нужном СѓСЂРѕРІРЅРµ – Рё, следовательно, РІ понижении РґРѕС…РѕРґРѕРІ нефтедобывающих стран – РІ целях увеличения собственных сверхприбылей. ОПЕК была создана, чтобы нанести ответный удар.
Это все вышло на передний план, когда в начале 1970 х ОПЕК поставила индустриальных гигантов на колени. Серия согласованных действий, закончившихся нефтяным эмбарго в 1973 г., угрожала экономической катастрофой, сравнимой с Великой Депрессией. Это был системный шок для экономик развитых стран, о размерах которого начинали догадываться лишь немногие люди.
Нефтяной кризис не мог настичь Соединенные Штаты в более худшее время. Это была нация в раздрае, полная опасений и неуверенности в себе, нестабильная из за обидного поражения во Вьетнаме и намерения президента уйти в отставку. Проблемы Никсона не ограничивались Юго Восточной Азией и Уотергейтом. Он вступил на ту ступеньку, которая ретроспективно будет воспринята как порог новой эры в мировой политике и экономике. В те дни, казалось, что «крохотные парни», включая страны ОПЕК, начинают брать верх.
Я был воодушевлен событиями в мире. Хотя мой хлеб был намазан маслом от корпоратократии, все же некоторой части меня нравилось, когда моих боссов ставили на место. Я думаю, это немного успокаивало мою совесть. Я видел тень Томаса Пэйна, не участвующего в игре, но подбадривающего ОПЕК.
РќРё РѕРґРёРЅ РёР· нас РЅРµ имел представления Рѕ степени влияния нефтяного эмбарго РІ то время, РєРѕРіРґР° РѕРЅРѕ случилось. РЈ нас, конечно, имелись некоторые теории, РЅРѕ РјС‹ РЅРµ осознавали то, что СЃРѕ временем стало очевидным. Теперь РјС‹ знаем, что темпы роста после нефтяного РєСЂРёР·РёСЃР° составили примерно половину того, что РјС‹ имели РІ 1950 С…С… Рё 1960 С…С… РіРі. Рё РѕРЅ имел место РЅР° фоне усилившегося инфляционного давления. Р?мевшийся СЂРѕСЃС‚ отличался структурно Рё РЅРµ был связан СЃРѕ значительным увеличением числа рабочих мест, поэтому безработица возросла. РљРѕ всему прочему, международная денежно кредитная система потерпела РѕРіСЂРѕРјРЅРѕРµ потрясение, система фиксированных обменных РєСѓСЂСЃРѕРІ, преобладавшая СЃ конца Второй РњРёСЂРѕРІРѕР№ РІРѕР№РЅС‹ РїРѕ существу рассыпалась.
В это время я часто собирался с друзьями, чтобы обсудить эти проблемы за завтраком или за пивом после работы. Некоторые из них работали на меня – мой штат включал весьма неглупых мужчин и женщин, главным образом, молодых и вольнодумцев по обычным меркам. Остальные были менеджерами бостонских мозговых центров или профессорами в местных колледжах, а один был помощником конгрессмена. Это были неформальные встречи, и присутствовали на них иногда двое, иногда до дюжины человек. Споры на них велись, бывало, до хрипоты.
Когда я оглядываюсь назад на те дискуссии, мне становится стыдно за то чувство превосходства, которое я часто ощущал. Я не мог поделиться своим знанием. Мои друзья часто щеголяли своими преимуществами – связями с Бикон Хилл или Вашингтоном, профессорскими званиями или степенями PhD – я мог ответить на это лишь должностью главного экономиста ведущей консалинговой фирмы, путешествовшего первым классом по всему миру. Я ведь не мог обсуждать свои личные встречи с людьми, подобными Торрихосу, или то, что я знал о способах, которыми мы манипулировали странами на континенте. Это и было источником высокомерия и фрустрации.
Когда мы говорили об источниках могущества «крохотных парней», мне надо было проявлять огромную сдержанность. Я понимал, что никто из них не мог знать даже в теории о корпоратократии, о ее наемниках ЭКах или о шакалах, придерживаемых на заднем плане для того, чтобы не позволить «крохотным парням» получить контроль над ситуацией. Я мог лишь ссылаться на примеры Арбенса и Моссадека, а позднее на свергнутого ЦРУ демократически избранного президента Чили Альенде. В действительности же, я понимал, что хватка глобальной империи лишь усиливается, вопреки воле ОПЕК, – и как я стал подозревать позднее, но не был до конца уверен, на самом деле, с помощью ОПЕК.
Наши беседы часто касались сходства между 1970 ми и 1930 ми гг. Последние представляли собой водораздел в международной экономике и методах ее исследования, анализа и воприятия. То десятилетие открыло путь кейнсианству в экономике и идее, что главную роль на ведущих рыках, в обеспечении услуг типа здравоохранения, выплаты пособий по безработице и других форм социального обеспечения должно играть правительство. Все даль ше уходили старые представления о саморегулировании рынков и о минимальности государственного вмешательства.
Депрессия окончилась Новым Курсом и политикой усиления экономического регулирования, правительственных финансовых манипуляций и расширением фискальной политики. Кроме то го, Депрессия и Вторая Мировая война привела к созданию организаций, подобных Всемирному банку и МВФ, а также к Генеральному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ). 1960 е гг. стали переходным периодом от неоклассической к кейнсианской экономике. Это произошло при администрациях президентов Кеннеди и Джонсона, и пожалуй, самую ключевую роль в этом сыграл один человек – Роберт Макнамара.
Макнамара был частым гостем на наших дискуссиях, заочным, разумеется. Все мы знали о его стремительном взлете к популярности, от менеджера по планированию и финансовому анализу в «Ford Motor Company» в 1949 г. до ее президента в 1960 г., первого, не принадлежащего к семейству Фордов. Вскоре после этого Кеннеди назначил его министром обороны.
Макнамара был агрессивным сторонником кейнсианских подходов к управлению и использовал математические модели и статистические подходы для определения требуемых сил, финансирования и пр. при принятии стратегических решений во Вьетнаме. Его доводы в защиту «агрессивного лидерства» стали пользоваться популярностью не только у правительственных чиновников, но и у топ менеджеров корпораций. Они сформировали основу нового философского подхода к обучению в лучших национальных бизнес школах и привели, в конечном счете, к появлению новой породы высших администраторов, возглавивших движение к глобальной империи.
Когда мы сидели вокруг стола и обсуждали мировые события, мы особенно восхищались деятельностью Макнамары на посту президента Всемирного банка, который он занял вскоре после отставки с поста министра обороны. Большинство моих друзей обращали внимание на то, что он символизирует военно промышленный комплекс. Он занимал высшие посты в крупнейшей корпорации, в правительстве, а теперь в самом могущественном банке мира. Такое неимоверное нарушение принципов разделения властей поражало их, и пожалуй, я был единственным, кто этому ничуть не удивлялся.
Сейчас СЏ понимаю, что самым огромным Рё зловещим вкладом Роберта Макнамары РІ историю было превращение Всемирного банка РІ агента глобальной империи невиданных масштабов. РћРЅ также создал прецедент. Его способность служить мостиком между основными компонентами корпоратократии была усвоена Рё развита его преемниками. Например, Джордж Шульц бывший секретарем казначейства Рё председателем Совета РїРѕ экономической политике РїСЂРё РќРёРєСЃРѕРЅРµ, стал после этого президентом В«BechtelВ», Р° затем госсекретарем РїСЂРё Рейгане. Каспар Уайнбергер был вице президентом Рё генеральным советником В«BechtelВ», Р° затем стал министром РѕР±РѕСЂРѕРЅС‹ РїСЂРё Рейгане. Ричард Хелмс был директором ЦРУ РїСЂРё Джонсоне Рё послом РІ Р?ране РїСЂРё РќРёРєСЃРѕРЅРµ. Ричард Чейни был министром РѕР±РѕСЂРѕРЅС‹ РїСЂРё Джордже Буше, затем президентом В«HalliburtonВ» Рё сейчас занимает РїРѕСЃС‚ вице президента РїСЂРё Джордже Буше РјР». Даже президент РЎРЁРђ Джордж Буш (старший), начинавший как основатель В«Zapata Petroleum Corp.В», был американским послом РІ РћРћРќ РїСЂРё РќРёРєСЃРѕРЅРµ Рё Форде Рё директором ЦРУ РїСЂРё Форде.
Оглядываясь назад, СЏ удивляюсь наивности тех дней. Р’Рѕ РјРЅРѕРіРёС… отношениях РјС‹ РІСЃРµ еще придерживалсиь старинных РїРѕРґС…РѕРґРѕРІ Рє строительству империи. Кермит Рузвельт показал новый путь, свергнув иранского демократа Рё заменив его деспотом шахом. РњС‹, Р­РљРё, достигали своего РІ странах, подобных Р?ндонезии Рё Эквадору, РЅРѕ Вьетнам был СЏСЂРєРёРј примером того, как быстро можно было вернуться Рє старым методам.
Нам была нужна Саудовская Аравия, лидер ОПЕК, чтобы изменить ситуацию.


Глава 15. Освоение денег Саудовской Аравии

В 1974 г. один дипломат из Саудовской Аравии показал мне фотографии Эр Рияда, столицы своей страны. На одной из этих фотографий было запечатлено стадо коз, роющихся в грудах мусора неподалеку от правительственного здания. Когда я спросил дипломата о них, его ответ потряс меня. Он сказал мне, что козы являются главной системой города по очистке от мусора.
«Гордость саудитов никогда не позволит им унизиться до уборки мусора, – ответил он. – Мы оставляем это животным».
Козы! В столице самого великого нефтяного королевства мира. Это казалось невероятным.
В то время я находился в группе консультантов, занимавшихся поиском выхода из нефтяного кризиса. Эти козы привели меня к пониманию того, каким бы могло быть решение, особенно учитывая специфику развития страны за предыдущие три столетия.
Р?стория Саудовской Аравии полна насилия Рё религиозного фанатизма. Р’ XVIII РІ. Мохаммед РёР±РЅ Сауд, местный вождь, объединил СЃРІРѕРё усилия СЃ фундаменталистами РёР· ультраконсервативной секты ваххабитов. Это был могучий СЃРѕСЋР·, Рё РІ течение следующих РґРІСѓС…СЃРѕС‚ лет семья Саудов Рё РёС… ваххабитские СЃРѕСЋР·РЅРёРєРё завоевали большую часть Аравийского полуострова, включая святыни ислама Мекку Рё Медину.
Саудовское общество отражало пуританский идеализм своих основателей, в нем было предписано строгое соблюдение заповедей Корана. Религиозная полиция обеспечивала соблюдение даже требования обязательной молитвы пять раз в день.
Женщины обязаны были закрывать свое лицо и тело с головы до ног. Наказания за преступления были жестоки, публичные казни и побитие камнями были обыкновенным делом. При первом посещении Эр Рияда я был поражен, когда мой водитель сказал мне, что я могу спокойно оставить в районе местного рынка в незапертом салоне автомобиля свою камеру, портфель и даже бумажник.
«Никто даже не подумает о краже, – сказал он. – Ворам тут отрубают руки».
Позднее тем же днем он спросил меня, не хочу ли я посетить площадь, которую прозвали Чик чик, и посмотреть на казнь. Приверженность ваххабизма тому, что мы сочли бы чрезвычайным пуританством, освободила улицы от воров – и требовала самых жестоких телесных наказаний для преступников. Я отклонил приглашение.
Саудовский взгляд РЅР° религию как РЅР° важнейший элемент политики Рё СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё внес существенный вклад РІ нефтяное эмбарго, которое потрясло Западный РјРёСЂ. 6 октября 1973 Рі. (РЅР° Йом РљРёРїСѓСЂ, РѕРґРёРЅ РёР· главных еврейских праздников) Египет Рё РЎРёСЂРёСЏ совместно напали РЅР° Р?зраиль. Это было началом Октябрьской РІРѕР№РЅС‹ – четвертой Рё наиболее разрушительной РёР· арабо израильски
 
 
: Р?споведь экономического убийцы. Часть I: 1963-1971 (продолжение)
: admin 19-08-2010, 18:23

Часть I: 1963-1971 (продолжение)

Глава 5. Продажа моей души

Наша команда РёР· одиннадцати человек провела шесть дней РІ Джакарте, регистрируясь РІ американском посольстве, встречаясь СЃ чиновниками, занимаясь СЃРІРѕРёРјРё делами Рё отдыхая Сѓ бассейна. Количество американцев, проживающих РІ В«Р?нтерконтинентале» поразило меня. РЇ получил РѕРіСЂРѕРјРЅРѕРµ удовольствие, наблюдая Р·Р° молодыми красивыми женщинами – женами топ менеджеров нефтяных Рё строительных компаний – которые проводили РґРЅРё РІ бассейне, Р° вечера – РІ полудюжине шикарных ресторанов РІ самом отеле Рё поблизости РѕС‚ него.
Затем Чарли перевез нашу команду в Бандунг, город в горах. Климат там был помягче, нищета не так бросалась в глаза и безумия было поменьше. Нам предоставили правительственный дом для гостей, известный как Висма, вместе с менеджером, поваром, садовником и штатом прислуги. Выстроенная еще при голландцах, Висма была очень уютным местом. Ее просторная веранда выходила на плантации чая, расстилавшиеся на холмах и склонах вулканических гор Явы. Помимо жилья, нам предоставили одиннадцать «тойот» внедорожников с водителями и переводчиками. Наконец, нам презентовали членство в эксклюзивном гольф клубе Бандунга и мы заняли несколько офисов в местной штаб квартире «Perusahaan Umum Listrik Negara» (PLN), государственной электрической компании.
Первые несколько дней в Бандунге я провел, встречаясь с Чарли и Говардом Паркером. Говарду было за семьдесят и был он отставным менеджером, отвечавшим за прогнозирование нагрузки в «New England Electric System». Сейчас он нес ответственность за определение требуемого количества электроэнергии и генерирующих мощностей для Явы на ближайшие двадцать пять лет, а также за разбиение этих прогнозов по городским и сельским районам. Поскольку потребность в электроэнергии сильно корреллирует с экономическим ростом, прогноз Говарда зависел от моего. Остальная часть нашей команды была занята разработкой плана электрификации, определяя местоположение и проектируя электростанции, линии передачи, систему транспортировки топлива наиболее эффективным образом в соответствии с нашими прогнозами. Во время наших встреч Чарли постоянно подчеркивал важность моей работы и дразнил меня требованиями оптимизма в моей работе. Клодин была права – я был ключом ко всему плану электрификации.
«Первые несколько недель, – объяснял Чарли, – мы посвятим сбору данных».
Он, Говард и я сидели в больших ротанговых креслах в шикарном кабинете у Чарли. Стены были украшены батиком с изображением эпических сцен из древнеиндуистской Рамаяны. Чарли попыхивал толстой сигарой.
В«Р?нженеры соберут воедино детальную картину существующей энергосистемы, РїСЂРѕРїСѓСЃРєРЅРѕР№ способности портов, автомобильных Рё железных РґРѕСЂРѕРі Рё РІСЃРµ тому подобное». РћРЅ нацелился сигарой РІ меня: «Вам надо действовать быстро. Рљ концу первого месяца Говард должен получить отличную картину экономического чуда, которое случится, РєРѕРіРґР° РјС‹ сделаем СЃРІРѕРµ дело. До конца второго месяца РѕРЅ будет собирать детальную информацию – для разнесения РїРѕ регионам. Р’ последний месяц РјС‹ будем заполнять лакуны. Это критично. Нам потребуются РІСЃРµ наши РјРѕР·РіРё. Потому что перед тем, как РјС‹ уедем, РјС‹ должны быть уверены, что собрали РІСЃСЋ информацию, которая нам нужна. Р’ День Благодарения РґРѕРјР° – РІРѕС‚ РјРѕР№ девиз. РЎСЋРґР° незачем возвращаться».
Говард производил впечатление доброго дедушки, но на самом деле был ожесточившимся стариком, чувствовавшим себя обманутым жизнью. Он так и не достиг вершин в «New England Electric System» и был глубоко обижен на это. «Пролетел, – повторял он мне неоднократно, – потому что отказался брать их сторону». Его вынудили уйти на пенсию, но он не мог и представить спокойную жизнь дома с женой и стал консультантом в MAIN. Это была его вторая командировка и Эйнар с Чарли предупреждали меня, чтобы я был с им поосторожнее, описывая его как упрямого, скупого и мстительного человека.
Как оказалось, Говард был одним из самых мудрых советчиков, но тогда я не был готов принять его советы. Он не проходил инструктажа у Клодин, как я. Полагаю, они сочли его слишком старым или, наверное, слишком упрямым. Возможно, его просто наняли на короткое время, до того как заполучат более гибкую личность на постоянную работу, наподобие меня. В любом случае, с их точки зрения, он оказался проблемой. Говард ясно понимал ситуацию и то, чего от него хотели, и он не собирался быть послушным. Все слова, которыми его описывали Эйнар и Чарли, оказались правдой, но, по крайней мере, часть его упрямства проистекала из его нежелания прислуживаться. Я сомневаюсь, что он когда нибудь слышал термин «экономический киллер», но он понимал, что они собираются использовать его, для того, чтобы продвинуть тот империализм, который он не принимал.
Он отозвал меня в сторонку после одной из встреч с Чарли. Он носил слуховой аппарат и поиграл с его небольшой коробочкой управления, которую крепил под рубашкой.
«Строго между нами, – сказал Говард спокойным образом. Мы стояли у окна кабинета, который мы занимали вдвоем, выходившего на канал с застойной водой рядом с офисом PLN. Молодая женщина купалась в его грязной воде, пытаясь сохранить подобие скромности, укрывая саронгом обнаженное тело. „Они будут убеждать тебя, что эта экономика собирается взлететь, – сказал он. – Чарли безжалостен. Не позволяй ему заполучить тебя“.
Его слова заставили меня почувствовать, что я тону, но я почувствовал также и желание убедить его, что Чарли прав, в конце концов, моя карьера зависела от угождения боссам MAIN.
«Определенно, эту экономику ждет бум, – сказал я, отводя глаза в сторону, на женщину в канале. – Увидите, как это случится».
«Значит, и ты…, – пробормотал он, очевидно, не уверенный в происходящем. – Значит, ты уже взял их сторону?…»
Движение у канала привлекло мое внимание. Пожилой человек спустился по берегу, спустил штаны и присел на корточки у края воды, чтобы справить природную нужду. Я отвернулся от окна и посмотрел прямо н Говарда.
«Я много где побывал, – сказал я. – Может быть, я и молод, но я только что вернулся после трех лет в Южной Америке. Я видел, что случается, когда находят нефть. Положение меняется быстро».
«О, СЏ тоже РјРЅРѕРіРѕ РіРґРµ побывал, – насмешливо ответил РѕРЅ. – Чертовски РјРЅРѕРіРѕ лет. РЇ скажу вам РєРѕРµ что, молодой человек. РЇ РЅРµ дам Рё гроша ломаного Р·Р° ваше открытие нефти Рё РІСЃРµ такое. РЇ предсказывал нагрузку сетей РІСЃСЋ СЃРІРѕСЋ жизнь – РІРѕ время Депрессии, РІРѕ время Второй РњРёСЂРѕРІРѕР№, РІРѕ время бума… РЇ видел, что сделало для Бостона 128 Рµ шоссе, Чудо штата Массачусетс. Р? СЏ РјРѕРіСѓ сказать наверняка, что никакая нагрузка РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ растет более чем РЅР° 7 9 процентов РІ РіРѕРґ. Р? это РІ самые лучшие времена. Шесть процентов – РєСѓРґР° более разумно».
Я уставился на него. Часть меня подозревала, что он прав, но я чувствовал себя способным защититься. Я знал, что должен убедить его, помтоу что моя собственная совесть нуждалась в оправданиях.
«Говард, это не Бостон. Это страна, где до сих пор никто даже не мог получить электричество. Положение сильно отличается».
Он развернулся на пятках и махнул рукой, словно отгоняя меня в сторону.
«Убирайся! – зарычал он. – Распродажа! Я не дам ломаного гроша за то, что вы делаете». Он выдернул стул из за стола и упал на него. «Я буду делать свои прогнозы, основанные на своих убеждениях, а не на воздушных экономических штудиях». Он схватил карандаш и начал что то набрасывать на бумаге.
Это был вызов, который я не мог игнорировать. Я подошел и встал перед его столом.
«Вы будете выглядеть полным идиотом, если я приду с тем, чего все ожидают, – этот бум будет соперничать с калифорнийской золотой лихорадкой – а вы предскажете рост потребления энергии, как в Бостоне в 1960 х».
Он бросил карандаш и впился в меня взглядом: «Бессовестный! Вот, что это значит. Вы, все вы… – он замахал руками. – Вы продали ваши души дьяволу… Вы делаете это за деньги. Теперь, – он изобразил улыбку, – я выключаю мой слуховой аппарат и возвращаюсь к работе…».
Это поразило меня до глубины души. Я побрел из комнаты и направился в кабинет Чарли. На полпути к нему я остановился, сомневаясь, стоит ли делать то, что я собирался. Вместо этого я повернулся и пошел по лестнице вниз, к двери, на солнечный свет дня. Молодая женщина выходила из воды, завернутая в саронг, старик исчез. Несколько мальчишек играли в канале, плескаясь и крича друг на друга. Пожилая женщина стояла по колено в воде и чистила зубы одной рукой. Другой рукой она чистила одежду.
Огромный комок рос у меня в горле. Я сел на сломанную бетонную плиту, попробовав не замечать вонь из канала. Я с трудом сдерживал слезы, и мне надо было понять, почему я чувствую себя таким несчастным.
Вы делаете это за деньги. Я слышал эти слова Говарда вновь и вновь. Он задел обнаженный нерв.
Мальчишки продолжали плескаться, их ликующие голоса заполняли все вокруг. Я задавался вопросом, что же я могу сделать. Что требуется, чтобы стать беззаботным, подобно им? Вопрос мучил меня в то время, как я сидел, глядя на них, невинно забавляющихся и, очевидно, не сознающих опасности, которой они подвергаются в этой воде. Горбатый старик с тростью хромал по высокому берегу канала. Он остановился, наблюдая за детьми, и лицо его скривилось в беззубой усмешке.
Возможно, мне следовало довериться Говарду и вместе мы смогли бы найти решение. Я немедленно почувствовал некоторое облегчение. Я подобрал маленький камешек и швырнул его в канал. Как исчезли круги на воде, так исчезла и моя эйфория. Я знал, что я не смогу сделать ничего подобного. Говард был стар и ожесточен. Он уже отверг возможность сделать свою карьеру. Не смог бы он сделать ее и сейчас. Я же был молод и не хотел закончить подобно ему.
Глядя в воду того гнилого канала я вновь видел картины нью гэмпширской школы на холме, где я проводил каникулы в одиночестве, когда другие мальчики разъезжались. Медленно я осознавал печальный факт. Я опять был один и мне не с кем было поговорить.
РўРѕР№ ночью, лежа РІ кровати, СЏ долго думал Рѕ людях, СЃ которыми меня свела жизнь – Рѕ Говарде, Чарли, Клодин, Р­РЅРЅ, Эйнаре, РґСЏРґРµ Франке – задаваясь РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРј, РЅР° что была Р±С‹ похожа РјРѕСЏ жизнь, если Р±С‹ СЏ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ встретил РёС…. Где СЏ жил Р±С‹? Наверняка, РЅРµ РІ Р?ндонезии. РЇ задавался также РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРј Рѕ будущем, которое меня ожидает. РЇ обдумывал решение задачи, стоящей передо РјРЅРѕР№. Чарли РѕР±СЉСЏСЃРЅРёР», что РѕРЅ ждет РѕС‚ Говарда Рё меня обоснования темпов роста РІ 17 процентов Р·Р° РіРѕРґ. Какой же РїСЂРѕРіРЅРѕР· СЏ должен сделать?
Внезапно ко мне пришла успокаивающая мысль. Почему же она не пришла раньше? Ведь решение зависит не только от меня. Говард сказал, что он сделает то, что считает нужным, независимо от моих заключений. Я мог идти к своим боссам с отличным экономическим прогнозом, он предоставит собственное заключение, и моя работа не повлияла бы на план электрификации никоим образом. Они продолжали подчеркивать важность моей работы, но они были неправы. Камень упал с души и я погрузился в глубокий сон.
Через несколько дней Говард свалился с сильной амебной инфекцией. Мы отвезли его в госпиталь католических миссионеров. Доктора предписали требуемое лечение и настоятельно рекомендовали отправить его немедленно в Соединенные Штаты. Гордон заверил нас, что у него уже есть все данные и он может легко закончить прогноз нагрузки в Бостоне. Его слова, обращенные ко мне при прощании, были последним предупреждением:
«Не надо надувать цифры, – сказал он. – Я не буду жульничать вместе с вами, что бы вы там ни говорили о чудесах экономического роста!».

 
 
: Р?споведь экономического убийцы. Часть I: 1963-1971
: admin 19-08-2010, 18:20

Часть I: 1963-1971

Глава 1. Рождение экономического киллера

Это началось вполне невинно.
Я был единственным ребенком, рожденным в семье из среднего класса в 1945 г. Мои родители происходили из числа янки Новой Аглии с трехсотлетней историей и за их строгими моралистическими, определенно республиканскими взглядами стояли поколения предков пуритан. Они были первыми в своих семьях, пошедшими в колледж, чтобы получить образование. Моя мать стала учителем латинского языка в средней школе. Мой отец вступил во Вторую Мировую войну лейтенантом ВМФ и возглавлял вооруженную охрану на чрезвычайно огнеопасном танкере торгового флота в Атлантике. Когда я родился в Ганновере, Нью Гэмпшир, он долечивал перелом бедра в техасском госпитале. Я не видел его до тех пор, пока мне не исполнился год.
Он получил работу учителя языка в школе интернате для мальчиков Тилтона в сельском Нью Гэмпшире. Школьный городок стоял высоко на холме, можно сказать, высокомерно возвышаясь над поселком Тилтон. Это привилегированное учебное заведение ограничивалось пятьюдесятью питомцами – по девять двенадцать учеников в каждом классе. Школьники, в основном, были отпрысками богатых семейств Буэнос Айреса, Каракаса, Бостона и Нью Йорка.
Моя семья страдала от недостатка денег, однако мы никоим образом не считали себя бедными. Хотя школьные преподаватели получали очень небольшое жалованье, мы были обеспечены всем бесплатным: едой, домом, теплом и водой, а также рабочими, убиравшими снег и ухаживавшими за лужайкой. Начиная со своего четвертого дня рождения, я питался в столовой подготовительной школы, бегал за мячами в школьной футбольной команде, тренируемой моим отцом, и подавал полотенца в раздевалке.
Было бы преуменьшением сказать, что преподаватели и их жены ощущали свое превосходство над местными жителями. Я часто слышал шутку родителей о лордах поместья, управляющих туповатыми крестьянами внизу. Я знал, что это больше, чем шутка.
РњРѕРё РґСЂСѓР·СЊСЏ РїРѕ начальной Рё средней школе происходили как раз РёР· этого нижнего класса Рё были очень бедны. Р?С… родители были чумазыми фермерами, плотниками Рё рабочими РІ мастерских. РћРЅРё обижались РЅР° «приготовишек СЃ холма», Рё, РІ СЃРІРѕСЋ очередь, РјРѕРё отец СЃ матерью предостерегали меня РѕС‚ чрезмерного общения СЃ поселковыми девчонками, которых РѕРЅРё называли РЅРµ иначе, как деревенщиной Рё неряхами. РЇ же делил СЃРІРѕРё учебники Рё мелки СЃ этими девочками, начиная СЃ первого класса, Рё Р·Р° эти РіРѕРґС‹ влюблялся РІ троих РёР· РЅРёС… – Р­РЅРЅ, Присциллу Рё Джуди. РњРЅРµ было трудно понять соображения РјРѕРёС… родителей, однако СЏ подчинялся РёС… пожеланиям.
Каждый год мы проводили три летних месяца каникул моего отца в домике на озере, выстроенном моим дедом в 1921 г. Он был окружен лесом и каждую ночь мы могли слышать крики сов и рычание горных львов. Соседей поблизости не было, я был единственным ребенком в радиусе пешеходной прогулки. В детстве я проводил дни, воображая деревья рыцарями Круглого стола и попавшей в беду девицей по имени Энн, Присцилла или Джуди (в зависимости от года). Нимало не сомневаюсь, что страсть моя была так же сильна, как любовь Ланселота к Джиневре, – и столь же тайна.
В четырнадцать я получил право на бесплатное обучение в школе интернате Тилтона. Подталкиваемый родителями, я отказался от всего, связанного с поселком, и больше никогда не видел своих старых друзей. Когда мои одноклассники разъезжались на каникулы по домам, в свои особняки и пентхаусы, я оставался один на холме. У меня не было подруг, все девочки, которых я знал, были «неряхами», я отставил их, и они забыли меня. Я был один и ужасно переживал.
Мои родители были матерами по части манипуляций и уверяли меня, что мне очень повезло с подобной возможностью и когда нибудь я буду им за это очень благодарен. Я смогу найти достойную жену, удовлетворяющую строгим моральным стандартам моей семьи. Я же весь кипел внутри. Я жаждал женского общества, секса, и все больше подумывал о том, чтобы завести отношения с какой нибудь «неряхой».
Однако вместо бунта я подавлял свой гнев и сублимировал свои переживания тем, что старался превзойти всех. Я был прилежным учеником, капитаном двух школьных команд и редактором школьной газеты. Я был настроен переплюнуть своих богатых одноклассников и оставить Тилтон навсегда позади.
В течение последнего года учебы я добился права на дальнейшее спортивное обучение в Брауне или обучение наукам в Миддлбери. Я склонялся к Брауну, в основном, потому, что предпочел стать спортсменом и потому что он был расположен в городе. Моя мать училась в Мидлбери и мой отец получил магистерскую степень в Мидлбери, и несмотря на то, что Браун входил в Лигу Плюща, они настояли на Мидлбери.
«Что, если ты сломаешь ногу?» – вопрошал мой отец. «Все лучше, чем грызть науку», – рубил я.
Миддлбери был, в моем представлении, просто расширенным изданием Тилтона, разве что лишь в сельском Вермонте взамен сельского Нью Гэмпшира. Правда, здесь было совместное обучение, но я был беден, тогда как почти каждый студент был богат, и я не посещал школу с совместным обучением четыре года. Мне не хватало веры в себя, я чувствовал себя деклассированным и несчастным. Я умолял отца позволить мне переждать один год. Я хотел поехать в Бостон и узнать больше о жизни и о женщинах. Отец не желал и слышать об этом. «Как я могу претендовать на подготовку к колледжу детей других родителей, если мой собственный сын сам не готов к нему?» – спрашивал он.
Я пришел к пониманию того, что жизнь соткана из множества событий. Как мы реагируем на них, как мы осуществляем то, что некоторые называют свободой воли, – есть главное; выбор, который мы делаем на крутых поворотах своей судьбы, делает нас теми, кто мы есть. Два главных события, которые сформировали мою судьбу, произошли в Миддлбери. Одно приняло вид иранца, сына генерала и личного советника шаха, другое было красивой молодой девушкой по имени Энн, подобно моей возлюбленной детства.
Первый, которого я буду называть Фархадом, играл в профессиональный футбол в Риме. Он обладал атлетическим телосложением, вьющимися черными волосами, мягкими глазами цвета грецкого ореха и обаянием, сделавшими его неотразимым для женщин. Он был противоположностью мне во многом. Мне пришлось постараться, чтобы стать его другом, и он научил меня множеству вещей, которые очень пригодились мне в последующие годы. Я также встретил Энн. Хотя она была всерьез увлечена молодым человеком из другого колледжа, она проявила ко мне благосклонность. Наши платонические взаимоотношения стали моей первой настоящей любовью.
Фархад учил меня пить, веселиться и игнорировать своих родителей. Я стал намереваться бросить учебу. Я решил, что сломаю свою академическую ногу, чтобы сквитаться со своим отцом. Мои оценки резко ухудшились, а знания растерялись. К середине второго курса я собрался отчисляться. Мой отец угрожал отречься от меня, Фархад меня подзуживал. Я вихрем ворвался в кабинет декана и покинул колледж. Это стало поворотным моментом моей жизни.
Фархад и я праздновали в местном баре мою последнюю ночь в городе, когда пьяный фермер, настоящий гигант, обвинил меня в приставаниях к его жене, сбил меня с ног и швырнул к стене. Фархад встал между нами, достал нож и полоснул им фермера по щеке. Затем он протащил меня через комнату и выпихнул в окно, выходившее на высокий берег Выдрового ручья. Мы прыгнули и побежали вдоль реки назад в свое общежитие.
На следующее утро на допросе в полиции студенческого городка я лгал и отрицал всяческое наше участие в инциденте. Однако Фархад был изгнан. Мы направились в Бостон и вместе сняли там жилье. Я устроился на работу в хёрстовскую газетную группу «Record American»/«Sunday Advertiser» личным помощником главного редактора «Sunday Advertiser».
Позднее, в этом же 1965 г. несколько моих друзей из газеты были призваны на военную службу. Чтобы избежать подобной судьбы, я поступил в Колледж делового администрирования Бостонского университета. К этому времени Энн рассталась со своим другом и часто наезжала проведать меня из Миддлбери. Я был рад ее вниманию. Она закончила колледж в 1967 г., в то время как мне требовался еще один год, чтобы закончить свою учебу в Бостонском университете. Она упорно отказывала мне в близости, пока мы не были женаты. Хотя я подшучивал над ней, обвиняя ее в шантаже, и обижался на то, что полагал продолжением архаичного и ханжеского набора моральных стандартов моих родителей, я наслаждался временем, проведенным вместе, и хотел большего. Мы поженились.
Отец Энн, блестящий инженер, руководил секретными разработками навигационного оборудования для ракет и достиг высокого положения в военно морском министерстве. Его лучший друг, человек, которого Энн называла дядей Франком (вымышленное имя), занимал высокую должность в Агентстве Национальной Безопасности (АНБ) – наименее известной и, по мнению многих, самой большой разведывательной организации страны.
Р’СЃРєРѕСЂРµ после нашей женитьбы военные вызвали меня РЅР° медосмотр. РЇ его прошел Рё, следовательно, оказался перед перспективой Вьетнама после завершения образования. Р?дея сражаться РІ Юго Восточной РђР·РёРё меня РЅРµ вдохновила, хотя РІРѕР№РЅР° сама РїРѕ себе всегда завораживала меня. РЇ вырос РЅР° рассказах Рѕ СЃРІРѕРёС… колониальных предках, среди которых были Томас РџСЌР№РЅ Рё Этан Аллен, Рё СЏ посетил РІСЃРµ поля сражений СЃ французами Рё индейцами Рё сражений времен Революции РІ РќРѕРІРѕР№ Англии Рё штате РќСЊСЋ Йорк. РЇ прочитал РІСЃРµ исторические романы, которые СЃРјРѕРі найти. РќР° самом деле, РєРѕРіРґР° армейские Специальные силы вступили РІ Юго Восточную РђР·РёСЋ, СЏ собирался подписать контракт. РќРѕ поскольку РЎРњР? наглядно показывали злонамеренность Рё несостоятельность американской политики, РјРѕРё взгляды изменились. РЇ задался РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРј, чью сторону РІР·СЏР» Р±С‹ РџСЌР№РЅ. РЇ был уверен, что РѕРЅ присоединился Р±С‹ Рє нашим вьетконговским врагам.
Моим спасением оказался дядя Франк. Он сообщил мне, что работа на АНБ дает право на отсрочку от призыва в армию, и организовал ряд встреч в своем Агентстве, включая день изнурительной проверки интервью на полиграфе. Мне было сказано, что эти тесты определят, достаточно ли я пригоден для вербовки и обучения в АНБ, и если я окажусь для них пригоден, они также определят мои сильные и слабые стороны, которые повлияют на планирование моей карьеры. Учитывая мое отношение к войне во Вьетнаме, я был уверен, что провалю эти тесты.
На испытаниях я признал, что как лояльный американец я против войны, и был удивлен, что мои интервьюеры не педалировали эту тему. Вместо этого они сосредоточились на моем воспитании, моем отношении к родителям и тому факту, что я вырос как бедный пуританин среди такого множества богатых гедонистически настроенных учеников. Они также исследовали мои переживания по поводу недостатка женщин, секса и денег в моей жизни и мои фантазии по этому поводу. Я был поражен их вниманием к моим отношениям с Фархадом и к моей готовности солгать полиции студенческого городка, чтобы защитить его.
Вначале СЏ принимал РІСЃРµ эти вещи, выглядевшие столь отрицательными, как знак того, что РђРќР‘ отвергает меня, РЅРѕ интервью продолжались, свидетельствуя РѕР± обратном. Лишь несколько лет спустя СЏ РїРѕРЅСЏР», что для РђРќР‘ весь этот негатив был, РЅР° самом деле, позитивом. Р?С… оценки РІ меньшей степени касались моей лояльности стране, Рё РІ большей – РјРѕРёС… жизненных неурядиц. Гнев РЅР° СЃРІРѕРёС… родителей, навязчивые идеи РІ отношении женщин, РјРѕРё потуги повысить СЃРІРѕР№ уровень жизни подсказали РёРј крючок, СЏ был легко соблазняем. РњРѕРё школьные намерения превзойти всех РІ учебе Рё РІ спорте, РјРѕРµ восстание против отца, РјРѕСЏ способность сходиться СЃ иностранцами Рё РјРѕСЏ готовность лгать полиции были РІ точности теми признаками, которые РѕРЅРё искали. Позднее СЏ узнал, что отец Фархада работал РІ Р?ране РЅР° американское разведывательное сообщество, поэтому РјРѕСЏ дружба СЃ Фархадом была определенно плюсом.
Спустя несколько недель после тестов в АНБ, мне было предложено начать новую работу с обучения искусству шпионажа сразу после получения степени в Бостонском университете через несколько месяцев. Однако перед тем, как принять это предложение, я, повинуясь внезапному импульсу, посетил семинар, проведенный в Бостонском университете вербовщиками Корпуса Мира. Основным их аргументом было то, что подобно АНБ, работа на Корпус Мира давала право на отсрочку от призыва на военную службу.
Решение посидеть на этом семинаре оказалось одним их тех событий, которые представляясь незначащими в свое время, в конечном итоге, как оказывается, меняют жизнь. Вербовщик описал несколько мест в мире, особенно нуждающихся в добровольцах. Одним из таких мест были дождевые леса Амазонки, где местные жители вели образ жизни, во многом похожий на тот, который вели индейцы Северной Америки до прибытия европейцев. Я всегда мечтал пожить жизнью индейцев племени абнаки, которые населяли Нью Гэмпшир в то время, когда там обосновались мои предки. Я знал, что в моих жилах течет немного крови индейцев абнаки, и я хотел знать и понимать лес так же хорошо, как они. Я подошел к вербовщику после его выступления и спросил о возможности быть назначенным на Амазонку. Он заверил меня в том, что в этом регионе существует большая потребность в добровольцах и мои шансы весьма велики. Я позвонил дяде Франку.
К моему удивлению дядя Франк похвалил мое желание присмотреться к Корпусу Мира. Он полагал, что после падения Ханоя – а в этом в то время были уверены многие люди его положения – Амазонка станет горяченьким местечком.
«Набита нефтью под завязку, – сказал он. – Нам нужны там хорошие агенты, люди, которые понимают туземцев». Он заверил меня в том, что Корпус Мира будет превосходным началом обучения и настоятельно посоветовал хорошо изучать испанский наряду с местными туземными наречиями. «Ты мог бы, – хихикнул он, – закончить работой в частной компании вместо работы на правительство».
РЇ РЅРµ понимал РІ то время, что РѕРЅ имеет РІ РІРёРґСѓ. РЇ был переквалифицирован РёР· шпиона РІ Р­РљРё, хотя СЏ РЅРёРєРѕРіРґР° ранее РЅРµ слышал этот термин Рё услышал его лишь РЅРµ ранее, чем через несколько лет. РЇ понятия РЅРµ имел Рѕ сотнях мужчин Рё женщин, рассеянных РїРѕ всему РјРёСЂСѓ, работавших РЅР° консалтинговые фирмы Рё РґСЂСѓРіРёРµ частные компании, Рѕ людях, РЅРµ получивших РЅРё пенни заработка РЅРё РѕС‚ РѕРґРЅРѕРіРѕ правительственного агентства Рё РІСЃРµ же работавших РЅР° интересы империи. Р? СЏ, конечно же, РЅРµ РјРѕРі предположить, что подобные люди, которых называют весьма иносказательно, Р±СѓРґСѓС‚ исчисляться тысячами Рє концу миллениума, Рё что СЏ сыграю значительную роль РІ формировании этой растущей армии.
Энн и я заполнили заявления о вступлении в Корпус Мира и попросили о назначении на Амазонку. Когда уведомления о нашем принятии прибыли, моей первой реакцией было глубокое разочарование. В письме сообщалось, что нас пошлют в Эквадор.
О, нет, подумал я. Мы просились на Амазонку, а не в Африку.
Я взял атлас и поискал Эквадор. Я был встревожен, не найдя его нигде на африканском континенте. По указателю, однако, я обнаружил, что, на самом деле, Эквадор расположен в Латинской Америке, и я видел на карте, что его речные системы, берущие начало в ледниках Анд, формируют истоки могучей Амазонки. Дальнейшее чтение убедило меня в том, что эквадорские джунгли являются одними из наиболее разнообразных и огромных в мире, и что местные туземцы все еще живут так же, как и тысячу лет назад. Мы приняли предложение.
Энн и я прошли обучение на курсах Корпуса Мира в Южной Калифорнии и уехали в Эквадор в сентябре 1968 г. Мы жили на Амазонке с шуарами, образ жизни которых действительно напоминал североамериканских индейцев доколониальных времен, мы работали в Андах с потомками инков. Это был мир, о котором я и подумать не мог, что он все еще существует. До сих пор единственными латиноамериканцами, которых я встречал, были богатые ученики в школе, где преподавал мой отец. Мне нравились эти люди, живущие охотой и примитивным сельским хозяйством. Я неясно ощущал некоторое родство с ними. Так или иначе, они напоминали мне о жителях поселка, который я оставил.
В один из дней на нашей посадочной полосе приземлился самолет, из которого вышел человек в деловом костюме, Эйнар Грив. Он был вице президентом «Chas. T. Main, Inc.» (MAIN), международной консалтинговой фирмы, которая держалась весьма скромно, но тем не менее, отвечала за изучение возможности предоставления Мировым банком ссуд Эквадору и соседним странам на миллиарды долларов для постройки гидроэлектростанций и других инфраструктурных проектов. Эйнар был также полковником Резерва Армии США.
Он начал говорить со мной о преимуществах работы в компании, подобной MAIN. Когда я упомянул, что был принят в АНБ перед вступлением в Корпус Мира и намерен вернуться туда, он сообщил мне, что иногда действовал как связной АНБ, и бросил на меня взгляд, заставивший меня заподозрить, что его целью является оценка моих способностей. Сейчас я думаю, что он освежал мое досье и, в особенности, оценивал мои способности выжить в среде, которую большинство североамериканских индейцев сочли бы враждебной.
Мы провели вместе несколько дней в Эквадоре, а затем связались по почте. Он попросил меня посылать ему свои оценки экономических перспектив Эквадора. У меня была портативная пишущая машинка, я любил печатать, и был счастлив исполнить его просьбу. За год я послал Эйнару, по меньшей мере, пятнадцать длинных писем. В этих письмах я рассуждал об экономическом и политическом будущем Эквадора, оценивал растущее недовольство местных общин, пытающихся противостоять нефтяным компаниям, международным агенствам по развитию и прочим попыткам втянуть их в современный мир.
Когда моя командировка от Корпуса Мира закончилась, Эйнар пригласил меня на интервью по поводу работы в штаб квартиру MAIN в Бостоне. Во время нашей личной встречи он подчеркнул, что хотя основным бизнесом MAIN является инжиниринг, их крупнейший клиент, Всемирный банк, недавно потребовал, чтобы они держали в штате экономистов для критического экономического прогнозирования, используемого для определения выполнимости и величины инжиниринговых проектов. Он доверительно сообщил, что нанял троих квалифицированных экономистов с безупречными верительными грамотами – двоих с магистерской и одного с докторской степенями. Они, к сожалению, потерпели неудачу.
«Ни РѕРґРёРЅ РёР· РЅРёС…, – сказал Эйнар, – РЅРµ может понять, каким образом можно осуществлять экономическое прогнозирование РІ странах, РІ которых недоступны надежные статистические данные». Продолжив разговор, РѕРЅ сообщил, что РІСЃРµ РѕРЅРё нашли неприемлемыми для себя условия контракта, которые требовали поездок РІ отдаленные регионы стран, подобных Эквадору, Р?ндонезии, Р?рану Рё Египту, для проведения переговоров СЃ местными вождями Рё личной оценки перспектив экономического развития этих регионов. РЎ РѕРґРЅРёРј РёР· РЅРёС… случился нервный срыв РІ глухой панамской деревне, РѕРЅ был сопровожден панамской полицией Рё посажен РЅР° самолет РґРѕРјРѕР№, РІ Соединенные Штаты.
«Письма, которые РІС‹ РјРЅРµ посылали, свидетельствуют Рѕ том, что РІС‹ РЅРµ боитесь суждений даже РІ отсутствие надежных данных. Р?, учитывая условия вашей жизни РІ Эквадоре, СЏ уверен, что РІС‹ СЃРїРѕСЃРѕР±РЅС‹ выжить РіРґРµ СѓРіРѕРґРЅРѕВ». РћРЅ сказал РјРЅРµ, что уже уволил РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· этих экономистов Рё готов проделать то же самое СЃ РґРІСѓРјСЏ РґСЂСѓРіРёРјРё, если СЏ согласен РЅР° эту работу.
Вот так в январе 1971 г. мне было предложено занять позицию экономиста в MAIN. Мне исполнилось двадцать шесть – волшебный возраст, после которого призывная комиссия больше мной не интересовалась. Я посоветовался с семьей Энн, и они посоветовали мне взяться за эту работу, я понял также, что их согласие отражает и мнение дяди Франка. Я вспомнил его слова о том, что я могу оказаться на работе в частной компании. Это никогда не объявлялось открыто, но я уверен, что моя работа на MAIN была следствием усилий дяди Франка трехлетней давности в дополнение к моему эквадорскому опыту и моей готовности писать об экономической и политической ситуации в стране.
Моя голова кружилась несколько недель и мое эго раздулось от гордости. Я заработал лишь степень бакалавра в Бостонском университете, что, казалось, не гарантировало позицию экономиста в такой уважаемой консалтинговой компании. Я знал, что множество моих однокурсников по Бостонскому университету, которых не призвали на военную службу и которые продолжили обучение для получения степени MBA или иных степеней, отнеслись бы к этому с большой завистью. Я видел себя стремительным секретным агентом, направляющимся в экзотические страны, бездельничающим с бокалом мартини в руке возле плавательных бассейнов гостиниц, окруженным одетыми в бикини очаровательными женщинами,.
Р? хотя это было простыми фантазиями, позднее СЏ увижу, что РІ РЅРёС… была доля правды. Эйнар нанял меня как экономиста, РЅРѕ РјРѕСЏ настоящая работа оказалась далека РѕС‚ этого Рё была гораздо ближе Рє Джеймсу Бонду, чем СЏ РєРѕРіРґР° либо РјРѕРі предположить.


Глава 2. «…на всю жизнь»

Говоря юридическим языком, MAIN была компанией с узким числом акционеров, ее акциями владели примерно 5 процентов из ее двух тысяч сотрудников. Они считались партнерами и положение их было весьма привлекательным. Мало того, что они обладали большой властью, они еще и делали большие деньги. Посвященность была их отличительным признаком, они имели дело с главами правительств и другими высшими чиновниками, которые ожидали от их консультантов абсолютной конфиденциальности, как от своих адвокатов или психоаналитиков. На общение с прессой было наложено табу. Это было просто недопустимо. Как следствие, мало кто даже слышал о MAIN, хотя многие знают наших конкурентов, таких как «Arthur D. Little», «Stone amp; Webster», «Brown amp; Root», «Halliburton» и «Bechtel».
РЇ использую термин «конкуренты» несколько вольно, поскольку, РЅР° самом деле, MAIN была РѕРґРёРЅРѕРєР° РІ своем сегменте рынка. Большинство нашего профессионального штата составляли инженеры, РЅРѕ Сѓ нас РЅРµ было никакого оборудования Рё РјС‹ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ построили ничего крупнее навеса для хранения чего РЅРёР±СѓРґСЊ. РњРЅРѕРіРёРµ сотрудники MAIN были бывшими военными, РЅРѕ РјС‹ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ заключали контрактов СЃ Министерством РѕР±РѕСЂРѕРЅС‹ Рё любой РґСЂСѓРіРѕР№ военной организацией. Наши коммерческие операции столь отличались РѕС‚ РЅРѕСЂРјС‹, что РІ течение РјРѕРёС… первых месяцев СЏ даже РЅРµ РјРѕРі выяснить, чем же РјС‹ занимались. РЇ знал только, что РјРѕРёРј первым реальным назначением будет Р?ндонезия Рё что СЏ Р±СѓРґСѓ частью команды РІ одиннадцать человек, которая должна разработать главный план развития энергетики острова РЇРІР°.
Я также знал, что Эйнар и другие, которые обсуждали со мной мои задачи, стремились убедить меня в том, что экономика Явы начнет быстрый рост, и, чтобы показать себя хорошим прогнозистом (и, следовательно, продвинуться по служебной лестнице), я должен был отразить это в своем прогнозе.
«Сразу же диаграмму! – любил говорить Эйнар. Его пальцы скользили по воздуху над головой. – Экономика, которая взлетит подобно птице!».
Эйнар совершал частые поездки, которые обычно длились два три дня. Никто особо о них не распространялся и не проявлял осведомленность о том, куда он уехал. Когда он бывал в офисе, он часто приглашал меня на несколько минут выпить чашку кофе. Он спрашивал меня об Энн, нашей новой квартире и о коте, которого мы привезли из Эквадора. Узнавая его лучше, я смелел и старался больше узнать о нем и о его ожиданиях касательно моей работы. Но я никогда не получал удовлетворительных для себя ответов, он был мастером разворота беседы в другую сторону. В одной из таких бесед он продемонстрировал мне специфический взгляд на вещи.
«Вам РЅРµ следует беспокоиться, – сказал РѕРЅ. – РЈ нас большие планы относительно вас. РЇ был РІ Вашингтоне недавно…». Его голос затих Рё РѕРЅ inscrutably улыбнулся. «В любом случае, РІС‹ знаете, что Сѓ нас большой проект РІ Кувейте. РћРЅ начнется еще РґРѕ вашей поездки РІ Р?ндонезию. РЇ думаю, вам следует потратить немного времени РЅР° то, чтобы почитать Рѕ Кувейте. Бостонская публичная библиотека – отличный ресурс, Рё РјС‹ также позаботимся Рѕ вашем РїСЂРѕРїСѓСЃРєРµ РІ библиотеки Гарварда Рё Массачусетского технологического института».
После этого СЏ провел РјРЅРѕРіРѕ часов РІ библиотеках, особенно РІ Бостонской публичной, которая располагалась всего РІ нескольких кварталах РѕС‚ офиса Рё очень близко Рє моей квартире возле Бэк Бэй. РЇ познакомился СЃ Кувейтом так же хорошо, как Рё СЃ книгами РїРѕ экономической статистике, выпущенными РћРћРќ, РњР’Р¤ Рё Мировым банком. РЇ знал, что РѕС‚ меня ждут эконометрических моделей для Р?ндонезии Рё РЇРІС‹, РЅРѕ СЏ решил, что было Р±С‹ неплохо для начала сделать РёС… для Кувейта.
Однако моя степень бакалавра не предусматривала познаний в эконометрии, поэтому я потратил много времени на попытку выяснить, что же это такое. Я пошел и записался на несколько курсов по эконометрии. В процессе обучения я обнаружил, что статистикой вполне можно манипулировать для того, чтобы сделать множество правдоподобных выводов, отражающих предпочтения аналитика.
MAIN была мужской корпорацией. Лишь четыре женщины занимали в ней профессиональные позиции в 1971 г. Однако имелось еще примерно две сотни женщин, которые выполняли работу личных секретарей – каждый вице президент и руководитель департамента имел личную секретаршу, а всех остальных обслуживал пул стенографисток. Я привык к подобному гендерному перекосу и был поэтому особенно удивлен тем, что произошло однажды в отделе указателей Бостонской публичной библиотеки. Привлекательная брюнетка подошла и села за стол напротив меня. Она выглядела очень необычно в темно зеленом деловом костюме. Я решил, что она на несколько лет старше меня, и попытался не замечать ее, созраняя безразличие. Через несколько минут, не говоря ни слова, она пододвинула в мою сторону открытую книгу. В ней содержалась таблица с информацией о Кувейте, которую я искал, и визитная карточка с ее именем – Клодин Мартин – и должностью – специальный консультант в «Chas. T. Main, Inc.». Я взглянул в ее светло зеленые глаза и она протянула руку.
«Меня попросили помочь вам в обучении», – сказала она. Я не мог поверить, что это случилось со мной.
В началде следующего дня мы встретились на квартире Клодин на Бикон стрит, в нескольких кварталах от штаб квартиры MAIN в Пруденшл Сентр. В течение первого же часа она объяснила мне, что моя позиция крайне необычна и мы должны держать все в тайне. Она сказала, что никто не рассказал мне о специфике моей работы, поскольку никто не был на то уполномочен, за исключением ее. Затем она сообщила мне, что ее задачей является воспитание из меня экономического киллера.
Само название пробудило во мне старые мечты о плаще и кинжале. Я был немало смущен нервическим смехом, который вырвался из меня помимо моей воли. Она улыбнулась и уверила меня, что юмор был одной из причин, по которым они пользуются этим термином. «Кто отнесется к этому серьезно?» – спросила она.
Я признал свое полное невежество по части экономических киллеров. «Вы не одиноки, – засмеялась она, – мы редкая порода и занимаемся грязным бизнесом». Затем она посерьезнела: «Никто не должен знать о вашем занятии, даже ваша жена. Теперь вы должны выбрать. Ваше решение будет окончательным. Однажды вступив в ряды, вы останетесь в них на всю жизнь». После этого она редко использовала полное наименование, мы были просто ЭКи.
РЇ знаю теперь то, чего РЅРµ знал тогда, что Клодин имела полное преимущество надо РјРЅРѕР№, зная перечень РјРѕРёС… слабостей, почерпнутый РёР· РґРѕСЃСЊРµ РђРќР‘. РЇ РЅРµ знаю, кто ей передал эту информацию – Эйнар, само РђРќР‘, кадровый департамент MAIN или кто РЅРёР±СѓРґСЊ еще – знаю только, что РѕРЅР° воспользовалась ею мастерски. Ее РїРѕРґС…РѕРґ, комбинация физического соблазнения Рё вербального манипулирования, был скроен специально РїРѕРґ меня, Рё РІСЃРµ же РѕРЅ соответствовал стандартам оперативных действий, которые СЏ СЃ тех РїРѕСЂ наблюдал неоднократно РІРѕ множестве коммерческих предприятий, РєРѕРіРґР° ставки высоки Рё велико стремление добиться успеха РІ прибыльных сделках. РћРЅР° знала СЃ самого начала, что СЏ РЅРµ Р±СѓРґСѓ подвергать опасности СЃРІРѕР№ брак, раскрывая наши тайные операции. Р? РѕРЅР° была предельно откровенна РІ описаниях темной стороны дел, которых ожидают РѕС‚ меня.
Я понятия не имею, кто платил ей зарплату, хотя у меня нет оснований подозревать, что это была не MAIN, указанная на ее визитной карточке. В то время я был слишком наивен, взволнован и ослеплен блеском, чтобы задавать вопросы, которые сегодня кажутся настолько очевидными.
Клодин сказала мне, что у моей работы две главных цели. Во первых, я должен обосновать огромные международные кредиты, которые будут перенаправлены в MAIN и другие американские компании (такие как «Bechtel», «Halliburton», «Stone amp; Webster» и «Brown amp; Root») с помощью крупных инжиниринговых и строительныз проектов. Во вторых, я должен обеспечить банкротство стран, получающих кредиты (разумеется, после того, как они заплатят MAIN и другим американским подрядчикам), для того, чтобы они были навсегда признательны своим кредиторам и были бы легкой добычей, когда нам понадобятся их услуги, включая военные базы, голоса в ООН или доступ к нефти и другим природным ресурсам.
РњРѕСЏ работа, РїРѕ ее словам, заключается РІ предсказании результатов инвестиций миллиардов долларов РІ страну. Конкретнее, РІ РјРѕСЋ задачу РІС…РѕРґРёС‚ проведение оценок экономического роста РЅР° двадцать двадцать пять лет вперед, Рё выяснение влияния РЅР° этот СЂРѕСЃС‚ различных проектов. Например, если принято политическое решение Рѕ предоставлении кредита какой либо стране РІ 1 миллард долларов СЃ целью убедить ее лидеров РЅРµ допускать сближения СЃ Советским РЎРѕСЋР·РѕРј, то СЏ должен сравнить выгоды РѕС‚ вложения денег РІ электростанции СЃ выгодами РѕС‚ вложения РІ национальную сеть железных РґРѕСЂРѕРі или телекоммуникации. Р?ли, если РјРЅРµ РіРѕРІРѕСЂСЏС‚ Рѕ том, что стране предложена возможность построения современной энергосистемы, моей задачей является демонстрация того, что эта подобная система обеспечит достаточный экономический СЂРѕСЃС‚ для обоснования кредита. Критическим фактором РІ каждом случае является валовой национальный РїСЂРѕРґСѓРєС‚. Победит проект, обеспечивающий максимально высокий среднегодовой РїСЂРёСЂРѕСЃС‚ Р’РќРџ. Если рассматривается только РѕРґРёРЅ проект, СЏ должен продемонстрировать, какое впечатляющее действие окажет его реализация РЅР° Р’РќРџ.
Умалчиваемой особенностью всех этих проектов было то, что все они были предназначены для извлечения огромной прибыли подрядчиками и для того, чтобы осчастливить горстку богатых и влиятельных семейств в странах реципиентах, а также для укрепления финансовой зависимости и, следовательно, политической лояльности правительств подобных стран по всему миру. Чем больше кредит, тем лучше. Тот факт, что долговое бремя, навешенное на страну, лишит ее беднейших граждан здравоохранения, образования и другого социального обеспечения на много десятилетий, во внимание не принимался.
Клодин и я открыто обсуждали вводящую в заблуждение природу ВНП. Например, рост ВНП может случиться, даже если дополнительный продукт обеспечивает один человек, наподобие владельца энергокомпании, и даже если большинство остального населения обременено национальным долгом. Богатые становятся еще богаче, бедные – еще беднее. Однако со статистической точки зрения, это считается экономическим прогрессом.
Как и американские граждане в общем, большинство сотрудников MAIN верили в то, что мы приносим пользу странам, когда строим электростанции, шоссе и порты. Наши школы и наша пресса учили нас оценивать подобные действия как альтруистические. За эти годы я не раз слышал суждения наподобие этого: «Если они жгут американский флаг и демонстрируют у наших посольств, почему же мы не покинем их проклятую страну и не оставим их валяться в своей нищете?».
Люди, которые говорят подобные вещи, часто имеют дипломы, свидетельствующие о хорошем образованиии. Однако эти люди не имеют ни малейшего понятия о том, что мы учреждаем свои посольства по всему миру для обслуживания своих собственных интересов, которые в течение второй половины двадцатого века стали означать превращение американской республики в глобальную империю. Несмотря на свои дипломы, эти люди столь же необразованны, как те колонисты восемнадцатого века, которые полагали индейцев, сражавшихся за свою землю, слугами дьявола.
Через несколько месяцев СЏ должен был уехать РЅР° остров РЇРІР°, принадлежащий Р?ндонезии, описываемый тогда, как наиболее перенаселенный участок недвижимости РЅР° планете. Р?ндонезия оказалась также богатой нефтью мусульманской страной Рё рассадником коммунистической заразы.
«Это следующая костяшка РґРѕРјРёРЅРѕ после Вьетнама, – таким образом Клодин обозначила ее. – РњС‹ должны выиграть индонезийцев. Если РѕРЅРё решат присоединиться Рє коммунистическому блоку, что ж…» РћРЅР° черкнула пальцем поперек горла Рё сладко улыбнулась. «Давайте просто скажем, что РІС‹ должны нарисовать очень оптимистический РїСЂРѕРіРЅРѕР· для РёС… СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, как РѕРЅР° вырастет после того, как Р±СѓРґСѓС‚ построены РІСЃРµ эти электростанции Рё линии передач. Это позволит USAID Рё международным банкам обосновать кредиты. Р’С‹, конечно, будете хорошо вознаграждены Рё сможете перейти Рє РґСЂСѓРіРёРј проектам РІ экзотических местах. РњРёСЂ – ваша тележка покупателя». РћРЅР° продолжала предупреждать меня, что РјРѕСЏ роль окажется очень непростой: «После вас РїСЂРёР±СѓРґСѓС‚ эксперты всех банков. Р?С… работа – пробить дыры РІ ваших прогнозах, Р·Р° это РёРј платят. Выставив вас плохим парнем, РѕРЅРё выставят себя хорошими».
Однажды я напомнил Клодин, что команда MAIN, посылаемая на Яву, включает еще десять человек. Я спросил, учились ли они тому же, что и я. Она заверила меня, что нет.
«Они инженеры, – ответила она. – Они проектируют электростанции, линии передачи, морские порты и дороги для доставки топлива. Вы – единственный, кто предскажет будущее. Ваши прогнозы определят размеры систем, которые они проектируют. Как видите, вы – ключ».
Каждый раз, выходя из квартиры Клодин, я задавался вопросом, правильно ли я поступаю. Где то в глубине своего сердца я подозревал, что нет. Но несчастья моего прошлого часто посещали меня. MAIN, казалось, предлагала все, чего мне недоставало в жизни, и все же я продолжал спрашивать себя, одобрит ли меня Том Пэйн. В конце концов, я убедил себя, что узнавая больше, набираясь опыта, я смогу лучше разоблачить это позднее – старая отговорка для внутреннего самооправдания.
Когда я поделился этими соображениями с Клодин, она бросила на меня озадаченный взгляд: «Не будьте смешны. Будучи внутри, вы никогда не выйдете наружу. Вы должны решить для себя перед тем, как влезете поглубже». Я понял ее и то, что она сказала, испугало меня. После того, как я ушел, я прогулялся по Коммонвелс авеню, повернул на Дартмут стрит и убедил себя, что я – исключение.
Однажды днем несколько месяцев спустя мы сидели с Клодин в нише у окна и смотрели как на Бикон стрит падает снег. «Мы – маленький эксклюзивный клуб, – сказала она. – Нам платят – и хорошо платят – за обжуливание стран по всему миру на миллиарды долларов. Большая часть вашей работы состоит в убеждении мировых лидеров становиться частью обширной сети проживжения американских коммерческих интересов. В конце концов, эти лидеры должны оказаться пойманными в ловушку паутины долгов, которая гарантирует их лояльность. Мы сможем опереться на них всякий раз, когда того пожелаем, – для удовлетворения наших политических, экономических или военных интересов. В свою очередь, они укрепят свои политические позиции тем, что дадут своему населению технопарки, электростанции и аэропорты. А владельцы американских инжиниринговых и строительных компаний станут баснословно богаты».
Этим днем в идиллической обстановке квартиры Клодин, расслабляясь у окна, пока снаружи кружил снег, я узнал историю профессии, которой собирался овладеть. Клодин описала, как на протяжении всей человеческой истории империи строились в значительной степени посредством военной силы или угрозы ее применения. Но с концом Второй Мировой войны, усилением Советского Союза и перспективой ядерного Холокоста, военное решение вопроса стало слишком опасным.
Поворотный момент наступил РІ 1951 Рі., РєРѕРіРґР° Р?ран восстал против британской нефтяной компании, экплуатировавшей природные ресурсы Р?рана Рё его население, Эта компания была предшественницы В«British PetroleumВ», сегодня известной как В«BPВ». Очень популярный Рё демократически избранный иранский премьер министр (Человек Года журнала В«TIMEВ» РІ 1951 Рі.) Мохаммед Моссадек национализировал РІСЃРµ иранские нефтяные активы. Обескураженная Англия искала помощи Сѓ своего СЃРѕСЋР·РЅРёРєР° РїРѕ Второй РњРёСЂРѕРІРѕР№ РІРѕР№РЅРµ – Соединенных Штатов. Однако РѕР±Рµ СЃ
 
 
: Р?споведь экономического убийцы. ПРОЛОГ
: admin 19-08-2010, 18:18

ПРОЛОГ

Кито, столица Эквадора, лежит в высокогорной вулканической долине в Андах на высоте девяти тысяч футов. Жители города, который был сонован задолго до прибытия Колумба в Америку, привыкли наблюдать снег на окружающих город горных пиках, несмотря на то, что живут они всего лишь в нескольких милях к югу от экватора.
Город Шелл, пограничная застава и фоенная база, вырубленный в эквадорских джунглях Амазонки для нужд нефтяной компании, имя которой носит, расположен почти восемью тысячами футов ниже Кито. Бурлящий город населен главным образом солдатами, нефтяниками и индейцами племен шуар и кичва, которые подрабатывают большей частью чернорабочими и проститутками.
Чтобы перебраться из одного города в другой, вам надо проехать по извилистой дороге, захватывающей дух. Местные жители скажут вам, что в течение одного дня поездки вы увидите все четыре времени года.
Р? хотя СЏ проезжал этой РґРѕСЂРѕРіРѕР№ РјРЅРѕРіРѕ раз, меня РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ утомлял захватывающий пейзаж. Острые утесы, украшенные каскадами водопадов, возвышаются СЃ РѕРґРЅРѕР№ стороны. РЎ РґСЂСѓРіРѕР№ стороны – глубокая пропасть, РІ которой течет река Пастаза РёР· верхнего бассейна Амазонки, змеящаяся РІРЅРёР· РїРѕ Андам. Пастаза несет РІРѕРґСѓ СЃ ледников Котопакси, РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· самых больших РІ РјРёСЂРµ действующих вулканов Рё божества времен РёРЅРєРѕРІ, Рє Атлантическому океану РЅР° расстояние более чем три тысячи миль.
В 2003 г. я покинул Кито на «субару аутбэк» и направился в Шелл с миссией, которая не походила ни на одну из тех, что мне приходилось принимать. Я надеялся прекратить войну, которую я же и помог начать. Как это часто бывает во многих случаях, за которые мы, ЭКи, должны принять ответственность, это была война, фактически неизвестная за пределами страны, где она велась. Я направлялся своей дорогой, чтобы встретиться с шуарами, кичва и их соседями ачуарами, запаро и шивиарами – племена решили помешать нашим нефтяным компаниям уничтожать их дома, семьи и земли, даже если это означало их гибель в ходе войны. Для них это была война за выживание их детей и культуры, для нас – война за власть, деньги и природные ресурсы. Она была частью борьбы за мировое господство и мечту горстки алчных людей – за глобальную империю.
Вот к чему мы, ЭКи, прилагаем все свои усилия – мы строим глобальную империю. Мы – это элитная группа мужчин и женщин, которые используют международные финансовые организации, чтобы создать ситуации, в которых другие страны становятся подвластными корпоратократии – системе власти, в которую входят наши крупнейшие корпорации, наше правительство и наши банки.
Подобно нашим коллегам двойникам из мафии, ЭКи предлагают покровительство. Оно принимает форму кредитов для развития инфраструктуры – электростанций, шоссе, портов, аэропортов или технопарков. Условия подобных кредитов состоит в том, что осуществление подобных проектов должно вестись инжиниринговыми и строительными компаниями нашей собственной страны. В сущности, большая часть денег никогда не покидает Соединенные Штаты, они просто перемещаются из банковских офисов в Вашингтоне в инжиниринговые офисы в Нью Йорке, Хьюстоне или Сан Франциско.
Несмотря на тот факт, что деньги возвращаются практически немедленно корпорациям, которые входят в корпоратократию (которая является кредитором), страна должник обязана выплатить полностью тело долга плюс проценты. Если ЭК добился полного успеха, кредит является настолько большим, что должник вынужден объявить дефолт по своим платежам уже через несколько лет. Когда это случается, мы подобно мафии, требуем свой кусок мяса. Это часто означает что нибудь из следующего набора: контроль над голосованием в ООН, размещение военных баз или доступ к ценным ресурсам типа нефти или Панамского канала. Конечно же, должник по прежнему все еще должен нам деньги – и еще одна страна включена в глобальную империю.
Направляясь по шоссе от Кито к Шеллу, я вернулся мыслями на тридцать пять лет назад, когда первый раз прибыл в эту часть света. Я читал, что хотя Эквадор не превышает размерами Неваду, здесь есть более тридцати действующих вулканов, более 15 процентов видов птиц всего мира и тысячи пока еще неотклассифицированных видов растений, и это земля множества культур, на которой проживает столько же людей, говорящих на местных древних языках, сколько и испаноговорящих. Я находил его очаровательным и, безусловно, экзотическим, хотя эти слова, приходившие тогда на ум, были чисты, наивны и непосредственны.
Многое изменилось за эти тридцать пять лет.
Во время моего первого визита в 1968 г. «Texaco»только что обнаружила нефть в эквадорской части бассейна Амазонки. Сегодня нефть составляет почти половину экспорта страны. Протечки нефти в дождевые леса с их хрупкой экологией из транс андского нефтепровода, который был сооружен вскоре после моего первого визита, достигли более полумиллиона баррелей – количество, вдвое превышающее пролитое «Exxon Valdez». Сегодня новый трехсотмильный нефтепровод стоимостью 1.3 млрд долларов, пролоббированный ЭКами, обещает сделать Эквадор входящим в десятку крупнейших мировых экспортеров нефти в Соединенные Штаты. Обширные области дождевых лесов погибли, попугаи и ягуары почти исчезли, три эквадорских туземных культуры приведены на грань исчезновения, а древние реки превращены в сточные канавы.
В то же самое время местные культуры начинают сопротивление. Так, 7 мая 2003 г. группа американских адвокатов от имени более чем тридцати тысяч индейцев Эквадора подала иск на сумму 1 млрд долларов против «ChevronTexaco Corp.». В иске утверждается, что в период между 1971 и 1992 гг. нефтяной гигант сливал на открытое пространство и в реки более четырех миллионов галлонов в день ядовитых отходов, загрязненных нефтью, тяжелыми металлами и канцерогенами, и что компания оставила почти 350 брошенных открытых ям коллекторов, которые продолжают убивать людей и животных.
За окном моего «аутбэка» большие облака тумана скатываются с лесов на каньоны Пастазы. Пот пропитал мою рубашку и мой живот начинает сводить, но не только от высокой тропической температуры и дорожного серпантина. Знание той роли, которую я сыграл в разрушении этой прекрасной страны, дает себя знать. Благодаря мне и моему приятелю ЭКу, Эквадор находится сейчас в намного более худшей форме, чем он был до того, когда мы представили им миражи современной экономики, банковского дела и инжиниринга. С 1970 г., в течение периода, эвфемистически именуемого Нефтяным Бумом, доля населения, пребывающего за официальной чертой бедности, увеличилась с 50 до 70 процентов, неполная занятость вкупе с безработицей увеличились с 15 до 70 процентов, а государственный долг вырос с 240 млн до 15 млрд долларов. Тем временем, доля национальных ресурсов, относящихся к беднейшей части населения, сократилась с 20 до 6 процентов.
К сожалению, Эквадо – не исключение. Почти каждая страна, которую мы, ЭКи, привели под зонтик глобальной империи, имеет такую же судьбу. Долг третьего мира вырос до 1.5 трлн долларов, а стоимость его обслуживания – до 375 млрд долларов в год в 2004 г. – это больше, чем все расходы третьего мира на здравоохранение и образование, и в двадцать раз больше того, что развивающиеся страны получают ежегодно в виде иностранной помощи. Более половины людей в мире существуют на сумму менее двух доллавро в день, которая равна примерно той же, что они имели в начале 1970– гг. Тем временем, 1 процент семей третьего мира владеет 70 90 процентами всего капитала и недвижимости в своих странах (фактический процент разнится в зависимости от страны).
«Субару» замедлил ход, пробираясь по улицам красивого курортного городка Баньос, знаменитого горячими источниками у подножия очень активного вулкана Тунгурагуа. Дети бежали впереди машины, махая руками и пытаясь продать нам жевательную резинку и печенье. Затем Баньос остался позади. Захватывающий пейзаж оборвался резко, когда «субару» вырвался из рая в современное воплощение дантовского ада.
Гигантский монстр вырос из реки, чудовищная серая стена. Его dripping бетон был полностью неуместен, неестественен и несовместим с пейзажем. Конечно, вид этого не должен был бы удивить меня. Все это время я знал, что он ждет в засаде. Я сталкивался с этим много раз прежде и раньше, почитая это символом достижений ЭКов. Но даже сейчас по моей коже пополхли мурашки.
Эта отвратительная несоразмерная стена – дамба, которая блокирует реку Пастазу, поворачивая ее воды в огромные туннели, проложенные в горах, и преобразовывая ее энергию в электричество. Это – 156 мегаваттный Агоянский гидроэнергетический проект. Он питает заводы, которые делают горстку эквадорских семейств богатой, и он же является источником невыразимого страдания для фермеров и туземцев, живущих вниз по реке. Эта гидроэлектростанция – лишь один из многих проектов, получивших развитие благодаря моим усилиям и усилиям других ЭКов. Подобные проекты – причина того, что Зквадо ныне входит в глобальную империю, и объяснение того, почему шуары и кичва угрожают войной нашим нефтяным компаниям.
Благодаря проектам ЭКов, Эквадор опутан иностранными долгами и должен посвятить черзмернудю долю своего национального бюджета для их выплаты вместо того, чтобы использовать свой капитал для того, чтобы помочь миллионам его граждан, официально классифицируемым как опасно обнищавшие. Единственный путь для выкупа своих иностранных обязательств для Эквадора – это продажа своих дождевых лесов нефтяным компаниям. В действительности, одной из причин, по которой ЭКи обратили свое внимание на Эквадор, было то, что, как принято считать, нефтяное море под его амазонским регионом сравнимо с ближневосточными месторождениями нефти. Глобальная империя требует свой кусок мяса в виде нефтяных концессий.
Эти требования стали особенно неотложными после 11 сентября 2001 Рі., РєРѕРіРґР° Вашингтон испугался, что ближневосточные поставки РјРѕРіСѓС‚ прекратиться. Вдобавок Рє этому, Венесуэла, наш третий РїРѕ величине поставщик нефти, избрала президента популиста РЈРіРѕ Чавеса, который начал сильное противостояние тому, что РѕРЅ назвал американским империализмом, Рё начал угрожать прекращением продажи нефти РІ Соединенные Штаты. Р­РљРё потерпели неудачу РІ Р?раке Рё Венесуэле, РЅРѕ РјС‹ преуспели РІ Эквадоре Рё теперь РјС‹ могли Р±С‹ поить нефтью всех Р·Р° приемлемую цену.
Эквадор типичен среди стран, РІ которые Р­РљРё принесли СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРѕ политический перелом. РЎ каждых 100 долларов сырой нефти, взятой РёР· эквадорских дождевых лесов, нефтяные компании получают 75 долларов. Р?Р· оставшихся 25 долларов три четверти должны идти РЅР° выплату иностранного долга. Большая часть остатка покрывает военные Рё РґСЂСѓРіРёРµ правительственные расходы – РёР· которых примерно 2.5 доллара РёРґСѓС‚ РЅР° здравоохранение, образование Рё программы помощи бедным. Таким образом, РёР· каждых 100 долларов, вырванных РёР· Амазонки, менее 3 долларов идет людям, которые нуждаются РІ деньгах больше всех, РЅР° жизнь которых так неблагоприятно повлияли дамбы, бурение Рё нефтепроводы, Рё которые умирают РѕС‚ недостатка продовольствия Рё РїСЂРёРіРѕРґРЅРѕР№ для питья РІРѕРґС‹.
Р’СЃРµ эти люди – миллионы РІ Эквадоре, миллиарды РЅР° планете – потенциальные террористы. РќРµ потому, что РѕРЅРё верят РІ РєРѕРјРјСѓРЅРёР·Рј или анархизм или изначально злы, РЅРѕ просто оттого, что РѕРЅРё пребывают РІ отчаянии. Глядя РЅР° эту дамбу, СЏ задавался РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРј, поскольку СЏ так часто бывал РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… местах РїРѕ всему РјРёСЂСѓ – РєРѕРіРґР° эти люди предпримут меры, РїРѕРґРѕР±РЅРѕ американцам против Англии РІ 1770 С… РіРі. или латиноамериканцы против Р?спании РІ начале 1800 С… РіРі.
Тонкость, СЃ которой строится эта современная империя, заставила Р±С‹ устыдиться СЂРёРјСЃРєРёС… центурионов, испанских конкистадоров Рё европейские колониальные державы XVIII XIX веков. РњС‹, Р­РљРё, лукавы Рё учимся Сѓ истории. Сегодня РјС‹ РЅРµ РЅРѕСЃРёРј мечей. РњС‹ РЅРµ надеваем Р±СЂРѕРЅСЋ или одежду, которая нас выделяет. Р’ странах, подобных Эквадору, Нигерии Рё Р?ндонезии, РјС‹ одеваемся, как местные школьные учителя или владельцы магазинов. Р’ Вашингтоне Рё Париже РјС‹ похожи РЅР° бюрократов РёР· правительства или банкиров. РњС‹ выглядим СЃРєСЂРѕРјРЅРѕ Рё обыденно. РњС‹ посещаем строительные площадки Рё прогуливаемся РїРѕ обнищавшим деревням. РњС‹ проповедуем альтруизм Рё обсуждаем РІ местных газетах замечательные гуманитарные проекты, которые РјС‹ осуществляем. РњС‹ покрываем столы совещаний правительственных РєРѕРјРёСЃСЃРёР№ нашими таблицами Рё финансовыми проектами Рё читаем лекции РІ Гарвардской Школе бизнеса Рѕ чудесах макроэкономики.
РњС‹ доступны Рё открыты. Р?ли, РїРѕ крайней мере, таковыми РјС‹ себя изображаем Рё Р·Р° таковых нас прнимают. Так работает эта система. РњС‹ редко обращаемся Рє чему либо противозаконному, поскольку система построена РЅР° лазейках Рё РїРѕ определению законна.
Однако – Рё это очень значимо – если РјС‹ терпим неудачу, РІ дело вступают люди гораздо более зловещей РїРѕСЂРѕРґС‹, люди, которых РјС‹, Р­РљРё, называем шакалами, люди, которые ведут СЃРІРѕРµ происхождение РёР· империй прошлого. Шакалы всегда СЂСЏРґРѕРј, скрываясь РІ тени. РљРѕРіРґР° РѕРЅРё появляются, главы правительств свергаются или погибают РІ насильственных «несчастных случаях». Р? если случайно шакалы терпят неудачу, как РѕРЅРё потерпели неудачу РІ Афганистане Рё Р?раке, тогда всплывают старые модели. РљРѕРіРґР° шакалы терпят поражение, молодых американцев посылают убивать Рё умирать.
Когда я миновал чудовищную гигантскую стену серого бетона, выросшую из реки, я уже изнывал от пота, пропитавшего мою рубашку, и сведенного кишечника. Я направлялся вниз в джунгли на встречу с туземцами, которые решили сражаться до последнего человека, чтобы остановить эту империю, которую я же и помогал создавать, и я был поражен терзавшим меня чувством вины.
Каким же образом, спрашивал я себя, простой деревенский парень из Нью Гэмпшира попал в столь грязный бизнес?

 
 
: Р?споведь экономического убийцы. ПРЕДР?СЛОВР?Р•
: admin 19-08-2010, 18:16

ПРЕДР?СЛОВР?Р•

Экономические киллеры (Р­РљРё *) – это высокооплачиваемые професионалы, которые обжуливают страны РїРѕ всему земному шару РЅР° триллионы долларов. РћРЅРё перенаправляют деньги РѕС‚ Всемирного банка, Американского Агентства РїРѕ международному развитию (USAID) Рё РґСЂСѓРіРёС… международных гуманитарных организаций РЅР° счета огромных корпораций Рё РІ карманы нескольких богатых семейств, которые контролируют природные ресурсы планеты. Р?С… инструментарий включает мошенническую финансовую информацию, манипуляцию выборами, взятки, вымогательство, секс Рё убийства. РћРЅРё играют РІ РёРіСЂСѓ столь же старую, как Рё империя, РЅРѕ принявшую новые Рё ужасающие размеры РІРѕ времена глобализации.
Мне ли этого не знать… ведь я был ЭКом.

РЇ написал эти строки РІ 1982 Рі. РІ начале РєРЅРёРіРё СЃ рабочим названием «Совесть экономического киллера» . РљРЅРёРіР° посвящалась президентам РґРІСѓС… стран, РѕР±Р° которых были РјРѕРёРјРё подопечными, людям, которых СЏ уважал Рё полагал родственными себе РїРѕ РґСѓС…Сѓ, – Хайме Рольдосу, президенту Эквадора, Рё Омару РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃСѓ, президенту Панамы. РћР±Р° только что погибли РІ огненных катастрофах. Р?С… смерти РЅРµ были случайными. РћР±Р° погибли, потому что выступали против того братства корпоративных, правительственных Рё банковских управляющих, цель которого – глобальная империя. РњС‹, Р­РљРё, оказались РЅРµ РІ состоянии воздействовать РЅР° Рольдоса Рё РўРѕСЂСЂРёС…РѕСЃР°, Рё РІ дело вмешались РґСЂСѓРіРёРµ киллеры, нанятые ЦРУ шакалы, которые всегда маячат позади нас.
Меня убедили не писать ту книгу. Я начинал писать ее еще четырежды в течение двадцати лет. В каждом из этих случаев на мое решение начать все заново влияли текущие мировые события: американское вторжение в Панаму в 1989 г., первая Война в Заливе, Сомали, возвышение Осамы бен Ладена. Однако угрозы или взятки всякий раз заставляли меня остановиться.
Р’ 2003 Рі. президент РєСЂСѓРїРЅРѕРіРѕ издательского РґРѕРјР°, принадлежащего могущественной международной корпорации, прочитал наброски того, что позднее стало В«Р?споведью экономического киллера» . РћРЅ охарактеризовал РёС… «как захватывающую историю, которая должна быть рассказана». Затем РѕРЅ печально улыбнулся, покачал головой Рё сказал РјРЅРµ, что РЅРµ может позволить себе СЂРёСЃРє издания РєРЅРёРіРё, поскольку топ менеджеры международных корпораций сильно возражали Р±С‹ против этого. РћРЅ посоветовал РјРЅРµ беллетризовать РєРЅРёРіСѓ: «Мы могли Р±С‹ позиционировать вас РІ качестве романиста наподобие Джона Ле Карре или Грэма Грина».
Но это не беллетристика. Это – подлинная история моей жизни. Более отважный издатель, независимый от международных корпораций, согласился помочь мне рассказать ее.
Эта история должна быть рассказана. РњС‹ живем РІРѕ времена ужасного РєСЂРёР·РёСЃР° – Рё огромных возможностей. Р?стория отдельного экономического киллера – это история того, как РјС‹ попали РІ то положение, РІ котором находимся, Рё почему РјС‹ РІ настоящее время оказались перед лицом проблем, которые кажутся непреодолимыми. Эта история должна быть рассказана еще Рё потому, что только осознавая наши прошлые ошибки, РјС‹ можем быть СЃРїРѕСЃРѕР±РЅС‹ использовать РІ СЃРІРѕРёС… интересах будущие возможности, потому что случилось 11 Сентября, сделавшее возможной вторую РІРѕР№РЅСѓ РІ Р?раке, потому что РІ дополнение Рє трем тысячам человек, погибшим 11 сентярбя 2001 Рі. РѕС‚ СЂСѓРє террористов, РІ тот же день еще двадцать четыре тысячи человек умерли РѕС‚ голода Рё тому подобных причин. Фактически, двадцать четыре тысячи человек умирают каждый день только оттого, что РѕРЅРё РЅРµ РјРѕРіСѓС‚ добыть еду, достаточную для поддержания жизни. Р? что самое важное, эта история должна быть рассказана, потому что именно сегодня, впервые РІ истории, РѕРґРЅР° страна имеет возможности, деньги Рё власть, способные изменить РІСЃРµ это. Это – страна, РІ которой СЏ родился Рё которой СЏ служил Р­РљРѕРј: Соединенные Штаты Америки.
Что же, наконец, убедило меня игнорировать угрозы и взятки?
Короткий ответ – то, что моя единственная дочь Джессика окончила колледж и вышла в мир самостоятельно. Когда я недавно рассказал ей, что подумываю о публикации этой книги и разделил с нею свои опасения, она сказала: «Не волнуйся, папа. Если они помешают тебе, я продолжу там, где ты закончил. Мы должны сделать это ради внуков, которых я надеюсь подарить тебе когда нибудь!». Это – короткий ответ.
Более длинная версия касается моих обязательств перед страной, в которой я вырос, моей любви к идеалам, выраженным Отцами основателями, моего глубокого почтения к американской республике, обещавшей «жизнь, свободу и путь к счастью» для всех людей повсюду, и моего намерения после 11 Сентября не сидеть праздно более в то время, как ЭКи превращают эту республику в глобальную империю. Такова примерный скелет длинного ответа, который обрастет плотью в последующих главах.
Это – подлинная история. Я прожил каждую минуту ее. Все места и люди, беседы и ощущения которых я описываю, были частью моей жизни. Это моя личная история, и все же она находится в широком контексте мировых событий, сформировавших нашу общую историю, приведших нас туда, где мы находимся сегодня, и заложивших основу будущего наших детей. Я приложил максимум усилий, чтобы передать эти события, людей и беседы с ними как можно более точно. Всякий раз, когда я обсуждаю мировые события или воспроизвожу беседы с другими людьми, вспомогательными инструментами мне служат опубликованные документы, личные записей и заметки, воспоминания свои собственные и воспоминания других участников; пять рукописей, уже начинавшихся мною; исторические работы других авторов, в особенности, недавно изданные, которые раскрывают информацию, которая прежде считалась секретной или была недоступна по иным причинам. Для читателей, интересующихся углубленным изучением предмета, ссылки приведены в конце глав.
Мой издатель спросил меня, действительно ли мы называли себя экономическими киллерами. Я уверил его, что да, действительно, хотя обычно мы пользовались только сокращением – ЭК. Фактически, в один из дней 1971 г., когда я начал работу со своей преподавательницей Клодин, она сказала мне: «Моя задача – сделать из вас экономического киллера. Никто не должен знать о вашем предназначении, даже ваша жена». Затем она стала серьезной: «Вступив в ряды, вы останетесь в них на всю жизнь». После этого она редко употребляла полное название, мы были просто ЭКи.
Роль Клодин – впечатляющий пример манипуляций, которые лежат в основе бизнеса, в который я вошел. Красивая интеллектуалка, она работала очень эффективно, она поняла мои слабости и использовала их на всю катушку. Ее работа и методы, которыми она пользовалась, иллюстрируют тонкость людей, стоящих за этой системой.
Клодин без обиняков описала мне будущую работу. Моя работа, по ее словам, заключалась «в убеждении мировых лидеров становиться частью обширной сети проживжения американских коммерческих интересов. В конце концов, эти лидеры должны оказаться пойманными в ловушку паутины долгов, которая гарантирует их лояльность. Мы сможем опереться на них всякий раз, когда того пожелаем, – для удовлетворения наших политических, экономических или военных интересов. В свою очередь, они укрепят свои политические позиции тем, что дадут своему населению технопарки, электростанции и аэропорты. А владельцы американских инжиниринговых и строительных компаний станут баснословно богаты».
Сегодня РјС‹ наблюдаем безумие как результат работы этой системы. РўРѕРї менеджеры наших самых уважаемых компаний нанимают Р·Р° почти рабскую заработную плату людей для работы РІ тяжелых условиях РЅР° азиатских предприятиях СЃ потогонной системой. Нефтяные компании тоннами качают отраву РІ реки дождевых лесов, сознательно убивая людей, животных Рё растения, совершая геноцид древних культур. Фармацевтическая промышленность отказывает РІ спасительных лекарствах миллионам зараженных РЎРџР?Дом африканцев. Двенадцать миллионов семей РІ наших собственных Соединенных Штатах озабочены тем, что РѕРЅРё Р±СѓРґСѓС‚ есть РІ следующий раз. Энергетическая индустрия породила В«EnronВ». Бухгалтерская индустрия породила В«AndersenВ». Отношение РґРѕС…РѕРґР° РѕРґРЅРѕР№ пятой населения РјРёСЂР°, проживающего РІ наиболее развитых странах, Рє РґРѕС…РѕРґСѓ РѕРґРЅРѕР№ пятой населения РјРёСЂР°, проживающей РІ беднейших странах, увеличилось СЃ 30:1 РІ 1960 Рі. РґРѕ 74:1 РІ 1995 Рі.. Соединенные Штаты потратили более 87 миллиардов долларов РЅР° РІРѕР№РЅСѓ РІ Р?раке, РІ то время как, РїРѕ оценкам РћРћРќ, половины этой СЃСѓРјРјС‹ хватило Р±С‹ РЅР° обеспечение чистой РІРѕРґС‹, адекватной диеты, санитарных услуг Рё начального образования для каждого человека РЅР° планете.
Р? РјС‹ еще удивляемся, почему нас атакуют террористы?
Некоторые возложили бы ответственность за наши текущие проблемы на организованный заговор. Мне жаль, что это далеко не так просто. Заговорщиков можно было бы выявить и отдать под суд. Эта система, однако, подпитывается кое чем намного более опасным, чем заговор. Она приводится в действие не узкой группой людей, но концепцией, принятой как Евангелие: идеей о том, что экономический рост идет на пользу человечеству, и что чем больше рост, тем шире распространяются преимущества. Эта вера также имеет и следствие: люди, превосходящие других в разведении пожара экономического роста, должны быть возвеличены и вознаграждены, в то время как рожденные в отдалении от него предназначены для эксплуатации.
Эта концепция, конечно, ошибочна. РњС‹ знаем, что РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… странах экономический СЂРѕСЃС‚ РїСЂРёРЅРѕСЃРёС‚ пользу лишь малой части населения Рё, РЅР° деле, может обернуться значительным ухудшением жизни для большинства населения. Этот эффект усиливается верой РІ то, что капитаны индустрии, управляющие этой системой, должны пользоваться специальным статусом, той верой, которая является корнем РјРЅРѕРіРёС… наших проблем – Рё, возможно, причиной того, что теории заговора распространены РІ большом количестве. РљРѕРіРґР° мужчины Рё женщины вознаграждаются Р·Р° жадность, жадность становится движущей силой развращения. РљРѕРіРґР° РјС‹ придаем ненасытному потреблению статус, приближенный Рє святости, РєРѕРіРґР° РјС‹ учим наших детей подражать людям, ведущим неуравновешенный образ жизни, Рё РєРѕРіРґР° РјС‹ объявляем огромные количества населения подвластными элитному меньшинству, РјС‹ напрашиваемся РЅР° неприятности. Р? РјС‹ получаем РёС….
Р’ своем устремлении Рє расширению глобальной империи корпорации, банки Рё правительства (РІСЃРµ вместе – корпоратократия) используют СЃРІРѕРё финансовые Рё политические мускулы для того, чтобы наши школы, наш бизнес, наши РЎРњР? поддерживали эту ошибочную концепцию Рё ее следствия. РћРЅРё привели нас Рє положению, РІ котором наша глобальная культура представляет СЃРѕР±РѕР№ чудовищный механизм, который требует экспоненциально увеличивающегося обслуживания Рё количества топлива Рё, РІ конечном итоге, потребит РІСЃРµ, оказавшееся РІ поле зрения, Рё ему РЅРµ останется ничего РёРЅРѕРіРѕ, нежели пожрать самого себя.
Корпоратократия – это не заговор, но ее члены действительно имеют общие ценности и цели. Одни из наиболее важных целей корпоратократии – увековечение, непрерывное расширение и усиление ее системы. Жизнь тех, кто «делает это», ее антураж – особняки, яхты и личные реактивные самолеты – представляются как образцы для подражания, чтобы вдохновить нас потреблять, потреблять и потреблять. Любая возможность используется для того, чтобы убедить нас, что приобретение товаров есть наш гражданский долг, что разграбление планеты есть благо для нашей экономики и, следовательно, служит нашим высшим интересам. Людям, подобным мне, платят колоссально высокие зарплаты для продвижения системы. Если мы не справляемся, приходит черед шакалов, еще более злонамеренных киллеров. Если терпят неудачу и они, наступает черед военных.
Эта РєРЅРёРіР° – исповедь человека, который некоторое время назад был Р­РљРѕРј, был частью относительно небольшой РіСЂСѓРїРїС‹ людей. Сейчас РѕРЅРё более многочисленны. Для РёС… именования прибегают Рє эвфемизмам, РѕРЅРё РёРґСѓС‚ РїРѕ коридорам В«MonsantoВ», В«General ElectricВ», В«NikeВ», В«General MotorsВ», В«Wal MartВ» Рё почти любой РєСЂСѓРїРЅРѕР№ корпорации РјРёСЂР°. Р’ самом реальном смысле, В«Р?споведь экономического киллера» – РёС… история, так же, как Рё РјРѕСЏ.
Это Рё ваша история, история вашего РјРёСЂР° Рё моего, первой РїРѕ настоящему глобальной империи. Р?стория учит нас, что если РјС‹ РЅРµ изменим положение вещей, это гарантированно закончится трагически. Р?мперии РЅРµ существуют долго. Р’СЃРµ РѕРЅРё очень плохо заканчивались. РћРЅРё разрушили множество культур РЅР° пути Рє глобальному доминированию, Р° затем рушились сами. РќРё РѕРґРЅР° страна или РіСЂСѓРїРїР° стран РЅРµ РјРѕРіСѓС‚ процветать слишком долго, эксплуатируя РґСЂСѓРіРёРµ страны.
Эта книга написана для того, чтобы мым омгли переосмыслить и перестроить нашу жизнь. Я уверен, что когда достаточно много людей узнает, как нас эксплуатирует экономический двигатель, который порождает жадный аппетит к глобальным ресурсам и превращается в систему, способствующую рабству, мы перестанем его терпеть. Мы переоценим нашу роль в мире, где лишь немногие купаются в богатстве, а большинство тонет в бедности, загрязнении и насилии. Мы согласно выберем курс на сострадание, демократию и социальную справедливость для всех.
Признание проблемы – первый шаг к ее решению. Признание греха – первый шаг к его искуплению. Пусть эта книга станет началом нашего спасения. Пуcть она вдохновит нас на новый уровень служения и приведет нас к пониманию того, как правильно воплотить нашу мечту о гармоничных и достойных обществах.
Эта книга не была бы написана без множества людей, судьбы которых я выставил на обозрение. Я благодарен им за опыт и уроки.
РљСЂРѕРјРµ РЅРёС…, СЏ благодарен людям, которые убедили меня выйти РЅР° публику Рё рассказать СЃРІРѕСЋ историю. Штефан Рехтшаффен, Билл Рё Линн РўРІРёСЃС‚, Р­РЅРЅ Кемп, РђСЂС‚ Роффи, множество людей, которые участвовали РІ мероприятиях Рё симпозиумах Dream Change, Рё особенно РјРѕРё помощники Р?РІ Брюс, Лин Робертс Херрик Рё РњСЌСЂРё Тендалл, РјРѕСЏ невероятная жена Рё партнер РЅР° протяжении двадцати пяти лет Винифред Рё РјРѕСЏ дочь Джессика.
Я благодарен многим мужчинам и женщинам, которые предоставили личные впечатления и информацию о транснациональных банках, межlународных корпорациях и политических интригах различных стран. Отдельные благодарности Майклу бен Эли, Сабрине Болоньи, Хуану Габриэлю Карраско, Хайме Гранту, Полу Шоу и некоторым другим, пожелавшим остаться анонимными, но которые знают, кого я имею в виду.
Как только рукопись была закончена, основатель «Berrett Koehler» Стивен Пьерсанти не только проявил отвагу, чтобы принять меня, но и посвятил бесконечные мне часы как блестящий редактор, помогая мне создавать и пересоздавать книгу. Мои глубочайшие благодарности Стивену, Ричарду Перлу, который представил меня ему, а также Нове Браун, Рэнди Фиату, Аллену Джонсу, Крису Ли, Дженнифер Лисс, Лори Пеллошо и Дженни Вильямс, которые читали и критиковали рукопись, Дэвиду Кортену, который не только прочел и раскритиковал ее, но и заставил меня прыгнуть выше головы, чтобы удовлетворить его высочайшим стандартам, Полу Федорко, моему агенту, Валери Брюстер за искусный дизайн книги и Тодду Манца, моему литературному обработчику и экстраординарному философу.
Специальные слова признательности Дживану Сивасабрамяну, управляющему редактору «Berrett Koehler», и Кену Лупоффу, Рику Уилсону, Марии Хесусу Агило, Пату Андерсону, Марине Кук, Майклу Кроули, Робину Доновану, Кристену Францу, Тиффани Ли, Кэтрин Ленгрон, Дайане Платнер – всему штату «BK», который считает необходимым слушаться своей совести и работает неустанно, чтобы сделать этот мир лучше.
Я должен поблагодарить всех тех мужчин и женщин, которые работали со мной в MAIN и не сознавали роли, которую они играли, помогая ЭКу формировать глобальную империю; Я особенно благодарю тех, кто работал на меня и с которыми я путешествовал в отдаленные страны и разделил так много драгоценных мгновений. А также Эхуда Сперлинга и его штат в «Inner Traditions International», издателей моих предыдущих книг по местным культурам и шаманству и добрых друзей, наставивших меня на путь автора.
Я вечно благодарен мужчинам и женщинам, принимавшим меня в своих домах в джунглях, пустынях, в горах, в картонных лачугах каналов Джакарты, в трущобах бесчисленных городов во всем мире, разделившим со мной свою пищу и свою жизнь, и кто был для меня самым большим источником вдохновения.

Джон Перкинс
РђРІРіСѓСЃС‚ 2004 Рі.

*) В тексте – Economic Hit Man (EHM). (Прим. перев.).

 
 
: Коммунисты в современном мире (обзор)
: Anarhist 18-08-2010, 20:18

Коммунисты в современном мире


РњРёСЂРѕРІРѕРµ коммунистическое движение (РњРљР”) возникло РїРѕРґ непосредственным воздействием Великой Октябрьской социалистической революции. Р’ становлении Рё укреплении его СЂСЏРґРѕРІ первостепенная заслуга принадлежит Р’.Р?. Ленину.

 
 
rezistenta.info : Совершено нападение РЅР° машину рабочих, охранявших сахар РЅР° глодянскоР
: admin 18-08-2010, 16:41



Борьба рабочих Глодянского сахарного завода, не получающих зарплату более года, за свои права перешла в физическое противостояние. Они отстаивают произведенный их руками сахар как последнюю гарантию обеспечения их иска к работодателю.

Судья экономической апелляционной палаты Кишинева - Коленко Аурелиу - незаконно назначил управляющего процессом несостоятельности (банкротства) предприятия - Цуркан Лауру без обсуждения ее кандидатуры с кредиторами предприятия в нарушение Закона "О несостоятельности". Профсоюз работников, являющийся одновременно кредитором предприятия, обжаловал в Высшую судебную палату РМ незаконное определение судьи Коленко А. о назначении упомянутой особы Управляющей. А пока назначенная судом Управляющая торопится вывезти сахар. >>>

Совершено нападение на машину рабочих, охранявших сахар на глодянском сахарном заводе!

 
 
rezistenta.info : Марк Ткачук, молдавский "коммунист"
: admin 17-08-2010, 22:07

Марк Ткачук, молдавский "коммунист" from rezistenta on Vimeo.


отрывок из передачи с Марком Ткачуком, "серым кардиналом" г-на Воронина, председателя ПКРМ

 
 
 
 
 
{videolist}
 
XML error in File: http://rkrp-rpk.ru/component/option,com_rss_stok/id,9/
XML error: at line 0

XML error in File: http://krasnoe.tv/rss
XML error: StartTag: invalid element name at line 1

 
 
opyright © 2010 Rezistenta Atola