RUS  MDA
WebMoney : Z292695501926
 
«     2011    »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 
 
 
 
2017 (2)
2017 (2)
2017 (22)
2016 (3)
2016 (1)
2016 (16)
 
\'Красное
 
» 04.09.2011

: ГЛАВА 7. БУДУЩЕЕ СВОБОДЫ
: admin 4-09-2011, 12:30

ГЛАВА 7. БУДУЩЕЕ СВОБОДЫ

В своем ежегодном, обращении к Конгрессу в 1935 году президент Рузвельт ясно выразил свое мнение о том,: что основной причиной экономических и социальных проблем, Великой депрессии 1930-х годов являются избыточные рыночные свободы. Американцы, по его мнению, «должны отказаться от идеи накопления богатства, которое в силу чрезмерных прибылей приводит к несправедливому распределению власти». Нуждающиеся люди не могут быть свободными. Повсюду, по его мнению, социальная справедливость стала реальной целью, а не призрачным идеалом. Основная обязанность государства и гражданского общества — использовать власть и распределять ресурсы так, чтобы уничтожить бедность и голод и обеспечить стабильный источник средств к существованию, защиту против превратностей жизни, гарантии адекватных условий жизни . Свобода от желаний была одной из четырех фундаментальных свобод, которые он позже назвал основой политического видения будущего. Такие широкие взгляды резко контрастируют с гораздо более узкими неолиберальными свободами, которые президент Буш ставит в центр своей политической программы. По мнению Буша, единственным способом решения проблем является отказ от государственного регулирования частной предпринимательской деятельности, отказ от системы социального обеспечения, стимулирование государством процесса универсализации рыночных свобод и рыночной этики. Подобный неолиберальный подход к ограничению концепции свободы «соображениями простой защиты свободы предпринимательства» может означать лишь, как считает Карл Поланьи, «полноту свободы для тех, чей доход, свободное время и безопасность не нуждаются в поддержке, и лишь жалкое подобие свободы для людей, которые тщетно пытаются использовать демократические права, чтобы найти убежище от власти собственников».

Особенно удивляет РІ условиях обеднения современной общественной мысли РІ РЎРЁРђ Рё РґСЂСѓРіРёС… странах отсутствие сколько-РЅРёР±СѓРґСЊ серьезной полемики Рѕ том, какая РёР· имеющихся концепций СЃРІРѕР±РѕРґС‹ может наилучшим образом соответствовать современным условиям. Если американская общественность действительно готова РІРѕ РёРјСЏ СЃРІРѕР±РѕРґС‹ поддержать РІСЃРµ, что СѓРіРѕРґРЅРѕ, тогда определенно нужно как следует исследовать значение этого слова. Рљ сожалению, современные трактовки предполагают либо чисто неолиберальный РїРѕРґС…РѕРґ (как политический комментатор Фарид Закариа, который стремится доказать, что избыток демократии есть основная СѓРіСЂРѕР·Р° личной СЃРІРѕР±РѕРґРµ), либо слишком схожи СЃ доминирующей теорией, чтобы быть серьезной альтернативой неолиберальной логике. Это, Рє сожалению, относится Рє Амартии Сен (которая, РІ конце концов, вполне заслуженно получила Нобелевскую премию РїРѕ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРµ, РЅРѕ только после того, как неолиберальный банкир, долгое время возглавлявший Нобелевский комитет, был выведен РёР· его состава). Работа Рђ Сен (A Sen) DevelopmentasFreedom, ставшая наиболее серьезным вкладом РІ РґРёСЃРєСѓСЃСЃРёСЋ Р·Р° последние РіРѕРґС‹, Рє сожалению, связывает важные социальные Рё политические права СЃ операциями РЅР° открытом рынке . Рђ. Сен утверждает, что без либерального рынка РЅРё РѕРґРЅР° РёР· СЃРІРѕР±РѕРґ «не работает». Серьезная часть американского общества готова согласиться СЃ тем, что неолиберальные СЃРІРѕР±РѕРґС‹, которые продвигают Буш Рё его коллеги-республиканцы, определенно есть единственная альтернатива. Нам РіРѕРІРѕСЂСЏС‚, что эти СЃРІРѕР±РѕРґС‹ стоят того, чтобы умирать Р·Р° РЅРёС… РІ Р?раке, Рё что РЎРЁРђ, «будучи величайшей силой РІ мире», имеет «обязательство» способствовать повсеместному распространению этих СЃРІРѕР±РѕРґ. Присуждение престижной президентской медали РЎРІРѕР±РѕРґС‹ Полу Бремеру, архитектору неолиберального восстановления иракского государства, РјРЅРѕРіРѕРµ РіРѕРІРѕСЂРёС‚ Рѕ том, какое значение придают этой деятельности РІ РЎРЁРђ.

Совершенно разумная концепция Рузвельта звучит РїРѕ современным меркам РїСЂСЏРјРѕ-таки радикально, что, вероятно, объясняет, почему современные демократы РЅРµ используют ее РІ качестве контраргумента СѓР·РєРѕРјСѓ пониманию предпринимательства, которое отстаивает Буш. Видение Рузвельта связано СЃ развитием гуманистической мысли. Например, Карл Маркс также придерживался довольно радикальных взглядов Рѕ том, что пустой желудок РЅРµ приведет Рє СЃРІРѕР±РѕРґРµ. «Свобода начинается там,— писал РѕРЅ,— РіРґРµ кончается труд, основанный РЅР° необходимости Рё примитивных побуждениях». Другими словами, СЃРІРѕР±РѕРґР°, РїРѕ его мнению, «лежит Р·Р° пределами сферы материального производства». РћРЅ хорошо понимал, что РјС‹ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ сможем освободиться РѕС‚ процесса обмена СЃ РїСЂРёСЂРѕРґРѕР№ или социальных отношений РґСЂСѓРі СЃ РґСЂСѓРіРѕРј, РЅРѕ можем, РїРѕ крайней мере, стремиться Рє созданию социального РїРѕСЂСЏРґРєР°, РїСЂРё котором возможно СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРµ познание индивидуального Рё коллективного потенциала . Р’ соответствии СЃ Марксовыми представлениями Рѕ СЃРІРѕР±РѕРґРµ, Р° также СЃРѕ взглядами Адама Смита, выраженными РІ его Theory on Moral Sentiments, неолиберализация наверняка оценивалась Р±С‹ как сокрушительный провал. Для тех, кто оказался Р·Р° пределами рыночной системы — огромная РіСЂСѓРїРїР° людей без социальной защиты Рё поддержки общественных структур,— неолиберализация РІСЂСЏРґ ли принесет что-либо, РєСЂРѕРјРµ бедности, голода, болезней Рё отчаяния. Р?С… единственная надежда — любой ценой вернуться РІ систему рынка, либо РІ качестве мелких производителей каких-либо товаров, торговцев (предметами или трудом), мелких хищников, готовых попрошайничать, красть или насильственным путем получать объедки СЃ богатого стола, либо как участники РІ нелегальной торговле наркотиками, оружием, женщинами или РІ любых РґСЂСѓРіРёС… нелегальных операциях, РЅР° которые есть СЃРїСЂРѕСЃ. Так работает мальтузианская система РјРёСЂР°, РіРґРµ жертвы признаются виновными РІ собственной трагедии. Аналогичный РїРѕРґС…РѕРґ проповедуется Робертом Капланом РІ СЌСЃСЃРµ Рѕ «грядущей анархии» . Каплану РЅРµ РїСЂРёС…РѕРґРёС‚ РІ голову, что неолиберализация Рё обогащение Р·Р° счет лишения прав собственности связаны СЃ теми условиями жизни, Рѕ которых РѕРЅ пишет. Невероятное число выступлений против РњР’Р¤, РЅРµ РіРѕРІРѕСЂСЏ уже Рѕ криминальной волне, прокатившейся РїРѕ РќСЊСЋ-Йорку, Мехико, Йоханнесбургу, Буэнос-Айресу Рё РјРЅРѕРіРёРј РґСЂСѓРіРёРј крупным городам РІ процессе структурных преобразований Рё неолиберальных реформ, должно было его насторожить . РќР° РґСЂСѓРіРѕР№ стороне шкалы благосостояния — те, кто надежно утвердился РІ системе рыночной логики, РЅРµ РІРёРґРёС‚ возможностей для развития РєСЂРѕРјРµ как РІ области, которую принято называть «творческим» свободным временем, путешествиями Рё зрелищами. Граждане вынуждены существовать РІ качестве неотъемлемой части рынка Рё процесса накопления, Р° РЅРµ как свободные существа. Р? область распространения СЃРІРѕР±РѕРґ сужается перед лицом ужасной логики Рё непродуктивной РіРѕРЅРєРё рыночных процессов.

Р?менно РІ этом контексте РјС‹ можем лучше всего понять возникновение разнообразных оппозиционных культур, которые действуют изнутри рыночной системы Рё РІРЅРµ ее. РћРЅРё СЏРІРЅРѕ или неявно отрицают рыночную этику Рё инструменты, которые навязывает неолиберализм. Р’ РЎРЁРђ, например, набирает силу движение РІ защиту окружающей среды, выступающее Р·Р° РїРѕРёСЃРє альтернативных СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРІ объединения политических Рё экологических проектов. Заметным становится анархистское движение молодежи, РѕРґРЅРѕ крыло которого — «примитивисты» — верит, что единственной надеждой для человечества является возврат Рє той стадии собирательства Рё охоты, которая предшествовала современной цивилизации Рё, РїРѕ сути,— начало всей человеческой истории заново. Другие, РїРѕРґ влиянием движений типа Crime Think Рё работ таких авторов, как Деррик Йенсен (Derrick Jensen), стремятся освободиться РѕС‚ любых следов участия РІ капиталистической рыночной системе . Некоторые ищут СЃРїРѕСЃРѕР±С‹ установления взаимной поддержки путем, например, образования местных экономических торговых систем (LETS), СЃ собственными «местными деньгами» даже РІ самом центре неолиберального капитализма. Процветают Рё религиозные разновидности подобных сообществ — РѕС‚ РЎРЁРђ РґРѕ Бразилии Рё сельских районов Китая религиозные секты формируются СЃ невероятной скоростью . РњРЅРѕРіРёРµ существующие религии, христианские протестанты, мусульмане-ваххабиты, некоторые буддисты Рё конфуцианцы РІСЃРµ активнее поддерживают антирыночную Рё особенно антинеолиберальную позицию. Существуют еще общественные движения, которые борются против отдельных аспектов неолиберализма, особенно против накопления путем лишения права собственности, противостоят хищническому неолиберализму (революционное движение Батисты РІ Мексике) или ищут доступа Рє ресурсам, которых лишились (выступлениялишившихся земли крестьян РІ Бразилии или рабочих, захватывающих фабрики РІ Аргентине). Коалиции левых Рё центристов, открыто критикующие неолиберализм, берут политическую власть РІ СЃРІРѕРё СЂСѓРєРё Рё готовы расширить СЃРІРѕРµ влияние РІ Латинской Америке. Неожиданный успех Партии Конгресса, вернувшейся Рє власти РІ Р?РЅРґРёРё РІ качестве представителя левых взглядов, является еще РѕРґРЅРёРј тому примером. Очевидно активное стремление найти альтернативу неолиберализации.

Признаки неудовлетворенности существуют Рё внутри правящих политических РєСЂСѓРіРѕРІ, РѕРЅРё связаны СЃ сомнениями РІ разумности неолиберальных предложений Рё инструментов. Некоторые РёР· тех, кто раньше был энтузиастом неолиберализма (экономисты Джеффри Сакс, Джозеф Стиглиц, РџРѕР» Кругман) Рё активными участниками рынка (Джордж РЎРѕСЂРѕСЃ), встали РЅР° позиции его критики. РћРЅРё даже предлагают своего СЂРѕРґР° возврат Рє кейнсианству как Рє более «институциональному» РїРѕРґС…РѕРґСѓ Рє решению глобальных проблем — начиная СЃ усовершенствования структур РјРёСЂРѕРІРѕРіРѕ управления Рё заканчивая более пристальным контролем над финансовыми спекуляциями . Р’ последние РіРѕРґС‹ стали появляться РЅРµ просто общие призывы, РЅРѕ Рё конкретные предложения РІ области реформ глобального управления . Возрождается академический Рё институциональный интерес Рє этике космополитизма («ущерб РѕРґРЅРѕРјСѓ — это ущерб всем») как РѕСЃРЅРѕРІРµ глобального управления. Следует признать, что РїСЂРё всей неоднозначности упрощенного универсализма РІ этом есть определенный смысл . Р?менно этими соображениями руководствуются главы государств РІ С…РѕРґРµ многосторонних встреч, например саммита Тысячелетия РІ 2000 РіРѕРґСѓ, РєРѕРіРґР° представители 189 государств подписали ханжеские декларации Рѕ совместной готовности РІ ближайшее время уничтожить-бедность, неграмотность Рё болезни. РќРѕ намерение бороться СЃ неграмотностью ничего РЅРµ стоит РІ условиях серьезного Рё продолжительного сокращения почти РІРѕ всех неолиберальных странах доли национального продукта, направляемой РІ сферу общественного образования.

Подобные цели нельзя реализовать без фундаментального изменения соотношения сил, лежащего в основе неолиберализма и ставшего возможным во многом благодаря неолиберализму. Это предполагает не только возобновление государственных расходов на социальные программы, но и ограничение власти финансового капитала. Кейнс с презрением относился к «держателям купонов», которые ведут паразитический образ жизни за счет дивидендов и процентов, и призывал к так называемой «эвтаназии рантье» как к необходимому условию не только для достижения хотя бы минимальной экономической справедливости, но и предотвращения систематических кризисов, свойственных капитализму. Преимущества кейнсианского компромисса и «встроенного либерализма», возникшего после 1945 года, заключались в том, что такая система позволила сделать некоторые шаги к реализации поставленных целей. Наступление неолиберализма, напротив, сделала рантье центральной фигурой, сократило налоги для богатейших граждан, сделало дивиденды «спекулятивные прибыли более выгодными, чем заработная плата. Оно способствовало появлению многочисленных финансовых кризисов, которые хотя и были ограничены географически, но наносили разрушительный удар по уровню занятости и уровню жизни во многих странах. Единственный способ реализовать благочестивые цели — выступить против власти финансовых институтов и отменить сложившиеся классовые привилегии. Пока не видно никаких признаков того, что обладающие властью готовы двигаться в этом направлении.
Что касается возврата к кейнсианству, то администрация Буша, как я указывал ранее, побила все рекорды: она готова санкционировать неограниченный рост дефицита федерального бюджета. В противоположность традиционным кейнсианским рецептам, перераспределение в этом случае происходит в пользу крупных корпораций, их состоятельных руководителей и финансовых юридических советников за счет более бедных граждан, среднего класса и даже рядовых акционеров (включая и пенсионные фонды), не говоря уже о будущих поколениях. Нет ничего удивительного в том, что кейнсианство оказывается выхолощенным и перевернутым с ног на голову. Как я уже объяснял, существует масса свидетельств тому, что неолиберальная теория и риторика (особенно политическая риторика, касающаяся свобод и независимости) играли роль прикрытия для действий, касающихся исключительно поддержания, реконструкции, восстановления власти элиты. Для того чтобы исследовать альтернативы, нужно выйти за пределы системы мироустройства, сформированной этой классовой властью и рыночной этикой, сохраняя при этом связь с существующей реальностью. А реальность указывает на возможность глобального кризиса внутри самого неолиберализма.

КОНЕЦ НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—РњРђ?

Внутренние политические Рё экономические противоречия неолиберализации можно оценить только РІ условиях финансового РєСЂРёР·РёСЃР°. До СЃРёС… РїРѕСЂ эти РєСЂРёР·РёСЃС‹ наносили локальный ущерб, РЅРѕ РІ целом оставались управляемыми. Управляемость зависит, разумеется, РѕС‚ степени отклонения РѕС‚ неолиберальной теории. Сам факт того, что РґРІР° основных локомотива глобальной СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё — РЎРЁРђ Рё Китай — финансируются исключительно Р·Р° счет дефицита, есть недвусмысленный признак того, что СЃ неолиберализмом РЅРµ РІСЃРµ РІ РїРѕСЂСЏРґРєРµ. Рђ может быть, это вообще свидетельствует Рѕ том, что неолиберализм исчерпал себя как жизнеспособная теория, позволяющая обеспечить будущее накопление капитала. Это РЅРµ мешает продолжать использовать неолиберализм для восстановления власти элиты. РќРѕ РєРѕРіРґР° неравенство РґРѕС…РѕРґРѕРІ Рё благосостояния достигает определенного рубежа — как РІ настоящее время,— близкого Рє тому, что происходило накануне краха 1929 РіРѕРґР°, то экономический дисбаланс становится хроническим Рё может приводить Рє структурным кризисам. Рљ сожалению, подобные режимы накопления редко исчезают РјРёСЂРЅРѕ. «Встроенный либерализм» РІРѕР·РЅРёРє РЅР° пепелище Второй РјРёСЂРѕРІРѕР№ РІРѕР№РЅС‹ Рё Великой депрессии. Неолиберализация зародилась РІ середине РєСЂРёР·РёСЃР° накопления 1970-С… РіРѕРґРѕРІ, РІРѕР·РЅРёРєРЅСѓРІ РёР· исчерпавшего себя «встроенного либерализма», Рё, развиваясь достаточно агрессивно, подтвердила наблюдение Карла Маркса Рѕ том, что насилие есть неизменная повивальная бабка истории. Р’ РЎРЁРђ набирает силу авторитаризм неоконсерваторов. Насильственное вторжение РІ Р?рак Рё сокращение СЃРІРѕР±РѕРґ внутри страны сигнализирует Рѕ том, что часть американской элиты РІРЅРѕРІСЊ стремится изменить РјРёСЂРѕРІРѕР№ Рё внутренний РїРѕСЂСЏРґРѕРє РІ собственных целях. Нам же следует очень внимательно обдумать, как может развиваться РєСЂРёР·РёСЃ неолиберального режима Рё насколько РѕРЅ вероятен.

Финансовые РєСЂРёР·РёСЃС‹, которые так часто предшествовали хищническому разграблению СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё отдельных государств агрессивными финансовыми силами, как правило, характеризуются хроническим экономическим дисбалансом. Типичные признаки — растущий Рё неконтролируемый дефицит внутреннего бюджета, платежный РєСЂРёР·РёСЃ, стремительное обесценение валюты, колебания оценки внутренних активов (например, РЅР° рынках недвижимости Рё финансов), СЂРѕСЃС‚ инфляции Рё безработицы РїСЂРё падении зарплат, вывод капитала. Р?Р· этих семи основных индикаторов РІ РЎРЁРђ сейчас достаточно серьезно заметны первые три, Рё РІ отношении четвертого уже существуют серьезные беспокойства. Происходящее восстановление СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё без создания новых рабочих мест Рё роста зарплат свидетельствует Рѕ наличии проблем СЃ шестым индикатором РєСЂРёР·РёСЃР°. Такая комбинация индикаторов РІ любой РґСЂСѓРіРѕР№ стране, скорее всего, привела Р±С‹ Рє вмешательству РњР’Р¤ (Рё экономисты РњР’Р¤, как Рё бывший Рё нынешний глава Федерального резерва Волкер Рё Гринспен, открыто жалуются РЅР° то, что экономический дисбаланс РІ РЎРЁРђ угрожает РјРёСЂРѕРІРѕР№ стабильности) . РќРѕ так как РЎРЁРђ имеют большинство мест РІ РњР’Р¤, то для страны это РЅРµ может иметь никаких последствий, РєСЂРѕРјРµ того, что РЎРЁРђ должны Р±С‹ навести Сѓ себя РїРѕСЂСЏРґРѕРє, что маловероятно. Основные РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ таковы: станут ли глобальные рынки дисциплинирующим фактором (как это должно происходить РІ соответствии СЃ неолиберальной теорией), Рё если РґР°, то каким образом Рё Рє чему это приведет?

Невозможно представить, что США могут оказаться в положении Аргентины в 2001 году – но это все же не так уж невероятно. Последствия, однако, были бы катастрофическими не только для самой страны, но и для всего мирового капитализма. Так как почти все, кто относится к капиталистическому классу и его управляющим, прекрасно знают об этом, то все остальные сейчас готовы (хотя иногда и неохотно) поддерживать экономику США предоставляя займы и поддерживая ее расточительство' Однако приток частного капитала в США значительно уменьшился (за исключением случаев, когда активы приобретаются по сравнительно невысоким ценам в силу падения курса доллара), и именно центральные банки некоторых стран – особенно Японии и Китая – владеют сейчас большей частью того, что называют America Inc Для них прекратить поддерживать США означало бы разрушить собственную экономику, так как США остаются для этих стран основным экспортным рынком. Но развитие системы все же имеет пределы. Уже около одной третьей фондовых активов Уолл-стрит и около половины государственных казначейские облигаций США находятся в руках иностранцев, и размер дивидендов и процентов, попадающих к иностранным владельцам, примерно равен сумме которую американские корпорации и финансовые компании получают от операций за рубежом (рис. 7.1) Это соотношение будет ухудшаться для США при сохранении практики внешних заимствований. Сейчас США заимствуют на внешнем рынке около 2 млрд долл. в день. Более того если процентные ставки в США вырастут (а это должно в какой-то момент случиться), то становится вероятным сценарий, разыгранный в Мексике после повышения процентных ставок по инициативе Волкера в 1979 году. США скоро будут платить по внешним займам больше чем получают от зарубежных операций". Такой вывод средств из экономики вряд ли получит одобрение внутри страны Может прекратиться рост потребления, финансируемого за счет займов и ставшего основой социального спокойствия в стране после 1945 года.

Кажется, что этот дисбаланс вовсе не беспокоит администрацию Буша. Такое впечатление создается из-за заявлений о том, что существующий дефицит, если он станет проблемой, можно легко погасить, стимулируя спрос на товары, произведенные в США (как будто бы они существуют, и достаточно дешевые, и как будто товары, номинально происходящие из США, не содержат серьезной доли импортных компонентов). Если бы это произошло, Wal-Mart оказался бы не у дел. Буш говорит, что с бюджетным дефицитом можно легко справиться и без повышения налогов, а путем урезания бюджетных программ (как будто еще остались бюджетные расходы, которые можно серьезно сократить). Замечание вице-президента Д. Чейни о том, что «Рейган учил нас, что бюджетный дефицит не имеет большого значения», вызывает опасения, так как Рейган также говорил, что повышение дефицита есть способ сокращения общественных расходов и что в разгар финансового кризиса может происходить снижение уровня жизни массы населения при одновременном обеспечении роста благосостояния богатейших граждан. Можно задать общий вопрос: «Кто извлекает выгоду из многочисленных финансовых кризисов, прокатившихся по многим странам волной девальваций, инфляции, оттока капитала и структурных преобразований с конца 1970-х?» Получает объяснение низкая активность администрации США в плане предотвращения финансового кризиса, несмотря на все тревожные сигналы. В разгар финансового кризиса правящая элита может надеяться получить еще больше власти.

Вероятно, экономика США может справиться с текущим дисбалансом (как это произошло после 1945 года) и перерасти собственные проблемы. Есть некоторые слабые признаки того, что страна движется в этом направлении. Однако текущая политика основывается преимущественно на принципе Микаубера: обязательно должно случиться что-то хорошее. Лидерам многих американских корпораций удавалось жить в иллюзорном мире до тех пор, пока не начали рушиться, казалось бы, непоколебимые компании типа Enron. Такое будущее может ожидать и America Inc., и не имеющие ничего общего с реальностью заявления нынешнего руководства должны обеспокоить всех, кому небезразличны интересы страны. Возможно также, что американская правящая элита считает, что сможет выжить в глобальном финансовом кризисе и даже использовать его с целью увеличения влияния внутри страны. Такой расчет может оказаться фатальной ошибкой. В результате ускорится переход господства к какой-то региональной экономике (вероятнее всего, азиатской), в то время как способность нынешней правящей элиты доминировать внутри страны и на мировом уровне сократится.

Наиболее актуален вопрос в отношении того, какого рода кризисы могут наилучшим образом соответствовать интересам США в решении внутренних проблем, ведь в этом смысле политические методы действительно могут обеспечить возможность выбора. Оценивая варианты, важно вспомнить, что США не имели иммунитета от финансовых сложностей в течение последних двадцати лет. Падение фондового рынка в 1987 году понизило стоимость активов почти на треть. В разгар кризиса, последовавшего за взрывом пузыря «новой экономики» в конце 1990-х, было потеряно более 8 млрд долл. в бумажных активах, прежде чем началось восстановление. Коллапс банковской системы и кризис системы сбережений и займов в 1987-м потребовал около 200 млрд долл. для восстановления, и в тот год дела пошли так плохо, что Уильям Айзек, председатель Федеральной корпорации страхования депозитов, предупредил, что «США близки к национализации банковской системы». Громкие банкротства Long Term Capital Management, Orange County и других компаний, прогоревших на спекулятивных операциях, и последовавшее за этим крушение нескольких крупных компаний в 2001—2002 годах в результате невероятных злоупотреблений в области бухгалтерской отчетности не просто дорого обошлись обществу, но показали, насколько уязвимой и неустойчивой оказалась неолиберальная финансовая система. Ее уязвимость, разумеется, не ограничивается только США. Большая часть стран, включая и Китай, сталкиваются с нестабильностью и неопределенностью в финансовой сфере. Долги развивающихся стран выросли «с 580 млрд долл. в 1980 году до 2,4 трлн долл. в 2002-м, и большая их часть никогда не будет выплачена. В 2002 году чистые расходы по обслуживанию этого долга составили 340 млрд долл., при том, что на помощь развивающимся странам было истрачено только 37 млрд долл.» . В некоторых случаях расходы по обслуживанию долга превышают выручки от зарубежных операций. Становится понятно, почему некоторые страны, например Аргентина, имеют серьезные претензии к своим кредиторам.

Рассмотрим два пессимистических сценария развития ситуации в США. Непродолжительная гиперинфляция может стать одним из способов уничтожения имеющегося внешнего и потребительского долга. По сути, США погасят свои долги Японии, Китаю, и другим странам в сильно обесцененных долларах. Такая инфляционная конфискация вряд ли будет позитивно воспринята другими странами (хотя в этой ситуации мало что можно сделать — не отправлять же боевой флот на Потомак). Гиперинфляция обесценит сбережения, пенсии и другие накопления. За этим последует пересмотр монетаристского курса, которого в общем придерживались Уолкер и Гринспен. При малейшем намеке на отказ от монетаризма (что было бы равносильно подтверждению смерти неолиберализма) центральные банки других стран наверняка начнут продавать доллары, что приведет к кризису вывода капитала, с которым финансовые институты США не смогут справиться в одиночку. Американский доллар потеряет доверие в качестве резервной валюты, и страна лишится преимуществ (например, доходов от выпуска денег) в качестве доминирующей финансовой силы. Финансовое первенство перейдет к странам Европы или Восточной Азии (центральные банки многих государств уже сейчас все чаще формируют значительную часть своих активов в евро). Возможно и более умеренное развитие инфляции, так как существует вероятность, что инфляция есть внутреннее зло, как ее описывают монетаристы. Тогда становится возможным некоторое понижение финансовых целей (подобное тому, которое провела Тэтчер в самой прагматической фазе пути к неолиберализму).

Альтернативный сценарий для РЎРЁРђ предполагает долгий период дефляции, наподобие того, который переживала РЇРїРѕРЅРёСЏ РІ 1989 РіРѕРґСѓ. Это может вызвать серьезные проблемы глобального характера, если РґСЂСѓРіРёРµ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё — РІРѕ главе СЃ китайской, Р° может быть, Рё РёРЅРґРёР№СЃРєРѕР№ — РЅРµ СЃРјРѕРіСѓС‚ поддерживать динамику глобального развития. РќРѕ, как РјС‹ видели ранее, китайский вариант — крайне проблематичен РїРѕ политическим Рё экономическим причинам. Р’ Китае наблюдается значительная внутренняя нестабильность, РІ стране имеется избыток производственных мощностей РІРѕ всех отраслях — РѕС‚ аэропортов РґРѕ автомобильных заводов. Р?збыток мощностей станет еще более явственным РІ случае продолжительной стагнации РЅР° американском рынке потребительских товаров. Однако долги внутри китайской финансовой системы (РІ форме неблагополучных банковских кредитов), конечно, РЅРµ так велики, как РІ РЎРЁРђ. Для Китая политические опасности РјРѕРіСѓС‚ оказаться РЅРµ менее серьезными, чем экономические. РќРѕ невероятная скорость развития СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё азиатских стран может оказаться достаточной для стимулирования накопления капитала Рё РІ будущем, хотя пагубное влияние РЅР° состояние окружающей среды РїСЂРё этом будет неизбежным, Р° РЎРЁРђ лишатся позиции лидера РІ РјРёСЂРѕРІРѕРј устройстве. Остается неясным, готовы ли РЎРЁРђ уступить СЃРІРѕРё позиции «без Р±РѕСЏВ». Почти наверняка РїРѕ мере ослабления СЃРІРѕРёС… позиций практически РІРѕ всех серьезных областях политики Рё СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё Соединенные Штаты Р±СѓРґСѓС‚ стремиться сохранить военное доминирование. Будут ли РЎРЁРђ использовать военное превосходство, как это произошло РІ Р?раке, СЃ политическими Рё экономическими целями,— будет зависеть РѕС‚ расклада СЃРёР» внутри страны.
В настоящее время США крайне сложно удержать долгосрочную дефляцию внутри страны. Если нужно решать долговые проблемы федерального правительства или финансовых институтов так, чтобы не пострадало благосостояние правящей элиты, то единственным выходом оказывается «конфискационная дефляция» (не соответствующая принципам неолиберализма), подобная той, что пережила Аргентина (и с которой был связан кризис сбережений и кредитов в США в конце 1980-х годов, когда многие вкладчики лишились доступа к своим деньгам). Действующие программы социального страхования (Social Security и Medicare), пенсионная система, стоимость активов (особенно недвижимости и сбережений), скорее всего, пострадают в первую очередь; это неизбежно приведет к нарушению общественного согласия. Возникает вопрос, насколько серьезным может оказаться недовольство и что с ним можно будет сделать.

Консолидация неоконсервативного авторитаризма оказывается здесь одним из возможных решений. Как я писал в главе 3, неоконсерватизм поддерживает неолиберальное движение в сторону асимметрии рыночных свобод, но усугубляет антидемократические тенденции неолиберализма, прибегая к авторитарным, иерархическим и даже военным методам поддержания правопорядка. В книге The New Imperialism я исследовал тезис Ханны Арендт о том, что милитаризация обязательно происходит одновременно и за рубежом, и внутри страны, и пришел к выводу, что международные действия неоконсерваторов, давно уже планируемые и ставшие легитимными после атак 11 сентября 2001 года, в равной степени связаны и с задачей установления контроля внутри страны над группировками, участвующими в политическом процессе в США, и с геополитической стратегией поддержания господства посредством контроля над нефтяными ресурсами. С помощью страха и неуверенности несложно манипулировать людьми, преследуя политические цели, и внутри страны, и за ее пределами — и это прекрасно удалось, в частности, во время перевыборов.

Неоконсерваторы настаивают РЅР° высоких моральных целях, РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ которых лежит национализм, РЅРµ чуждый, как РјС‹ видели РІ главе 3, Рё неолиберализму. Американский национализм имеет двойственный характер. РЎ РѕРґРЅРѕР№ стороны, РѕРЅ предполагает, что позиция РЎРЁРђ как величайшей силы РІ РјРёСЂРµ (Р° то Рё просто державы номер РѕРґРёРЅ РІРѕ всем,— РѕС‚ бейсбола РґРѕ Олимпийских РёРіСЂ) предопределена Богом (Рё религиозная параллель выбрана РЅРµ случайно), что страна всегда вызывала восхищение РІРѕ всем РјРёСЂРµ как образец независимости, СЃРІРѕР±РѕРґС‹ Рё прогресса, Рё РѕРЅР° есть пример для подражания. Каждый хочет либо жить РІ РЎРЁРђ, либо подражать РЎРЁРђ. Поэтому Америка РѕС‚ души Рё щедро раздает собственные ресурсы, распространяет ценности Рё культуру РїРѕ всему РјРёСЂСѓ РІРѕ РёРјСЏ американизации Рё повсеместного распространения американских ценностей. РќРѕ американский национализм имеет Рё темную сторону, связанную СЃ Р±РѕСЏР·РЅСЊСЋ врагов Рё злых СЃРёР», страхом перед иностранцами Рё иммигрантами, внешними подстрекателями, Р° РІ настоящее время, разумеется, Рё «террористами». Это РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ Рє ущемлению гражданских прав Рё СЃРІРѕР±РѕРґ — гонениям РЅР° анархистов РІ 1920-С…, маккартизму РІ 1950-С…, направленному против коммунистов Рё сочувствующих, параноидальному отношению Ричарда РќРёРєСЃРѕРЅР° Рє противникам вьетнамской РІРѕР№РЅС‹. После 9/11 появилась тенденция обвинять всех, кто критикует политику администрации, РІ пособничестве врагам. Национализм такого СЂРѕРґР° легко РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ Рє расизму (особенно СЏРІРЅРѕ это проявляется сейчас РІ отношении арабов), ограничениям гражданских СЃРІРѕР±РѕРґ (Patriot Act), ограничению СЃРІРѕР±РѕРґС‹ прессы (принуждение журналистов раскрывать источники информации), применению тюремного заключения Рё смертной казни РІ отношении должностных преступлений. Р’Рѕ внешней политике такой национализм ведет Рє секретным операциям Рё упредительной РІРѕР№РЅРµ СЃ целью уничтожить РІСЃРµ, что может стать хоть какой-то СѓРіСЂРѕР·РѕР№ господству американских ценностей Рё доминированию американских интересов. Р?сторически эти РґРІР° РІРёРґР° национализма существовали параллельно . Р?РЅРѕРіРґР° РѕРЅРё находились РІ конфликте РґСЂСѓРі СЃ РґСЂСѓРіРѕРј (например, РІ отношении того, как поступать СЃ революционным движением РІ Центральной Америке РІ 1980-Рµ РіРѕРґС‹).

После 1945 РіРѕРґР° РЎРЁРђ эксплуатировали первую разновидность национализма, действуя РІ собственных интересах, РЅРѕ РёРЅРѕРіРґР° СЃ пользой для РґСЂСѓРіРёС… (как РїСЂРё реализации плана Маршалла, который РїРѕРјРѕРі восстановить СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєСѓ послевоенной Европы после 1945-РіРѕ), Рё одновременно проводили политику маккартизма внутри страны. Р’СЃРµ изменилось СЃ окончанием «холодной войны». РњРёСЂ больше РЅРµ нуждается РІ военной защите СЃРѕ стороны РЎРЁРђ Рё РЅРµ готов мириться СЃ доминирующей позицией Америки. РќРёРєРѕРіРґР° РЎРЁРђ РЅРµ были так изолированы РѕС‚ остального РјРёСЂР° политически, культурно Рё даже СЃ военной точки зрения. Эта изоляция уже РЅРµ является, как это было РІ прошлом, результатом отказа РЎРЁРђ РѕС‚ вмешательства РІ мировые процессы, Р° вытекает РёР· политики чрезмерного Рё одностороннего вмешательства РІ чужие интересы. Это РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ именно РІ тот момент, РєРѕРіРґР° СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєР° РЎРЁРђ максимально связана СЃ РјРёСЂРѕРІРѕР№ производственной Рё финансовой системой. Р’ результате возникает слияние РґРІСѓС… форм национализма. Благодаря доктрине «упреждающего удара» против РґСЂСѓРіРёС… наций РІ разгар СЏРєРѕР±С‹ угрожающей всем глобальной РІРѕР№РЅС‹ СЃ терроризмом американской общественности может казаться, что РѕРЅР° бескорыстно сражается Р·Р° то, чтобы дать СЃРІРѕР±РѕРґСѓ Рё демократию всему РјРёСЂСѓ (РІ частности, Р?раку), одновременно уничтожая скрытых врагов, угрожающих существованию страны. Логика администрации Буша Рё неоконсерваторов эксплуатирует РѕР±Рµ темы. Это оказывается только РЅР° СЂСѓРєСѓ Бушу РІ С…РѕРґРµ перевыборной кампании. Р’ работе The New Imperialism СЏ утверждаю, что существует РјРЅРѕРіРѕ признаков падения гегемонии РЎРЁРђ. Р’ 1970-С… страна утратила первенство РІ РјРёСЂРѕРІРѕРј производстве, СЃ 1990-С… начало уменьшаться ее влияние РЅР° РјРёСЂРѕРІСѓСЋ финансовую систему. Технологическое преимущество тоже покачнулось, страна стремительно теряет ведущую роль РІ области культуры Рё моральных ценностей. Военная сила остается единственным фактором РјРёСЂРѕРІРѕРіРѕ доминирования, РЅРѕ Рё РѕРЅР° ограничена возможностями высокотехнологичной разрушительной силы, действующей СЃ высоты 30 тыс. футов. Р?рак показал несостоятельность этой силы. Переход Рє некой РЅРѕРІРѕР№ структуре гегемонии РІ рамках РјРёСЂРѕРІРѕРіРѕ капитализма оставляет РЎРЁРђ РґРІР° варианта развития: пережить, переходный период РјРёСЂРЅРѕ или через катастрофу . Настоящая позиция правящей элиты Америки указывает, что второй РёСЃС…РѕРґ более вероятен. Национализм РІ Америке сочетается СЃ идеей Рѕ том, что экономические сложности, связанные СЃ гиперинфляцией или затяжной дефляцией, вызваны действиями РґСЂСѓРіРёС… стран — Китая или стран Восточной РђР·РёРё, стран ОПЕК Рё арабских государств, которые РЅРµ удовлетворяют расточительных потребностей энергии РІ РЎРЁРђ. Р?дея упреждающего удара уже обсуждается, Рё разрушительные мощности уже созданы. Некоторые считают, что осажденное Рё находящееся РїРѕРґ СѓРіСЂРѕР·РѕР№ американское государство обязано защищать себя, СЃРІРѕРё ценности, СЃРІРѕР№ образ жизни, РІ том числе Рё военными средствами, если потребуется. Существует вероятность, что американское руководство станет рассуждать именно РІ таких ужасных категориях, ведущих, РїРѕ моему мнению, Рє саморазрушению. Государственные лидеры уже продемонстрировали склонность Рє подавлению альтернативных мнений внутри страны Рё завоевали таким образом поддержку части граждан. Р’ конце концов, серьезная часть американского населения считает, что американский Билль Рѕ правах был навязан коммунистами, Р° РґСЂСѓРіРёРµ, хотя Рё составляющие меньшинство, рады поддержать РІСЃРµ, что похоже РЅР° Армагеддон. Законы против террористической деятельности, нарушение Женевских соглашений РІ заливе Гуантанамо, готовность обвинить любое оппозиционное движение РІ терроризме — РІСЃРµ это признаки страшных процессов.

Рљ счастью, РІ РЎРЁРђ существует оппозиция, которая может быть мобилизована Рё уже выступает против таких катастрофических Рё самоубийственных тенденций РІ политике. Рљ сожалению, РІ настоящее время оппозиция раздроблена, лишена руководящей силы Рё организации. До некоторой степени это есть следствие причиненных самим себе ран РІ рамках движения профсоюзов, РІ рамках движений, которые касаются РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРІ идентичности Рё всех постмодернистских интеллектуальных течений, которые, сами того РЅРµ подозревая, соответствуют позиции Белого РґРѕРјР° РІ отношении того, что истина создается РІ обществе Рё рождается РІ СЃРїРѕСЂРµ. Терри Р?глтон критикует PostmodernCondition Лиотарда (Lyotard), РіРѕРІРѕСЂСЏ, что «может РЅРµ быть разницы между истиной, авторитетом Рё риторикой; власть получает тот, Сѓ РєРѕРіРѕ более гладкая речь Рё наиболее расистская теория». Р? это мнение СЃРЅРѕРІР° актуально. РЇ Р±С‹ сказал, что такая точка зрения еще более актуальна РІ наше время, чем РІ 1989 РіРѕРґСѓ, РєРѕРіРґР° СЏ впервые ее процитировал . Необходимо прекратить разглагольствования, несущиеся РёР· Белого РґРѕРјР° Рё СЃ Даунинг-стрит, если РјС‹ хотим найти какой-то разумный выход РёР· нынешнего тупика. Реальность существует, Рё РѕС‚ нее РЅРёРєСѓРґР° РЅРµ деться. РќРѕ РєСѓРґР° же РјС‹ должны двигаться? Если Р±С‹ нам удалось оседлать волшебного скакуна СЃРІРѕР±РѕРґС‹, РєСѓРґР° Р±С‹ РјС‹ отправились?

АЛЬТЕРНАТР?Р’Р«

Существует тенденция говорить РѕР± альтернативах так, как будто РѕРЅРё есть некая схема будущего общества Рё одновременно план движения Рє этому будущему. Р?Р· таких упражнений можно РјРЅРѕРіРѕРµ почерпнуть. РќРѕ прежде всего РјС‹ должны начать политический процесс, чтобы РІ принципе определить реальные альтернативы Рё возможности. Существует РґРІР° возможных пути. Можно, опираясь РЅР° бесконечное количество реально существующих оппозиционных движений, стараться сформулировать всеобъемлющую оппозиционную программу. Р?ли РјС‹ можем уйти РІ теоретические Рё практические изыскания РІ отношении существующей ситуации (РІСЂРѕРґРµ того, что СЏ предпринял РІ этой РєРЅРёРіРµ) Рё постараться выявить альтернативы путем критического анализа. Последний путь РІРѕРІСЃРµ РЅРµ предполагает, что существующие оппозиционные движения неправы или основываются РЅР° неверном понимании реальности, Р° налич
 
 
: Рћ РџР РђР’РђРҐ
: admin 4-09-2011, 12:28

Рћ РџР РђР’РђРҐ

Неолиберализация породила внутри себя значительную оппозиционную культуру. Оппозиция, однако, нередко принимает многие из основополагающих постулатов неолиберализма, фокусируясь на внутренних противоречиях и сопоставляя, например, вопросы индивидуальных прав и свобод с авторитаризмом и нередкой непоследовательностью политической, экономической и классовой власти. Ссылаясь на рассуждения неолибералов об улучшении благосостояния всех, оппозиционеры обвиняют их в несоответствии своим же заявлениям. Рассмотрим, например, первый существенный абзац такого основополагающего неолиберального документа» как соглашение ВТО. Его цель такова:

«Повышение уровня жизни, обеспечение полной занятости, серьезного и стабильного роста реальных доходов и эффективного спроса, расширение производства и торговли товарами и услугами одновременно с обеспечением оптимизации использования мировых ресурсов в соответствии с целями устойчивого развития, стремление защитить и сохранить окружающую среду и усовершенствовать соответствующие механизмы так, чтобы соответствовать потребностям и нуждам на разных уровнях экономического развития».

Похожие ханжеские заявления содержатся и в заявлениях Всемирного банка («снижение бедности - наша основная задача»). Они никак не сочетаются с реальными действиями, которые только способствуют восстановлению или созданию классовой власти и приводят к обеднению населения и ухудшению состояния окружающей среды.

Растущая оппозиция нарушению прав стала особенно заметна начиная с 1980 года. До того, как пишет Чандлер, такие уважаемые журналы, как Foreign Affairs, не опубликовали ни одной статьи о правах человека. Подобным вопросам стали уделять внимание после 1980-го, особенно после событий на площади Тяньаньмэнь и с конца «холодной войны» в 1989 году. Это полностью соответствует распространению неолиберализма, и оба движения тесно связаны друг с другом. Несомненно, влияние неолиберализма как основы политической и экономической жизни на индивида создает условия для возникновения движений за частные права. Концентрируя внимание именно на этих правах, а не на процессе создания или восстановления серьезных и открытых структур демократического управления, оппозиция культивирует методы, которые не могут выйти за неолиберальные рамки. Неолиберальная забота об индивиде перекрывает любое социал-демократическое беспокойство о равенстве, демократии, социальном единстве. Постоянные призывы оппозиции к судебным разбирательствам соответствуют взглядам неолибералов, которые отдают предпочтение юридическим и исполнительным приемам, а не парламентской власти. Легальный путь слишком дорог и требует серьезного времени. Суды, как правило, встают на сторону интересов правящего класса, подтверждая свою обычную классовую лояльность. Судебные решения выносятся в соответствии с интересами частной собственности и нормами прибыли, а не равенства и социальной справедливости. Чандлер делает вывод, что «разочарование либеральной элиты в обычных людях и политических процессах приводит к тому, что она все больше сосредотачивается на индивидах, облеченных властью, и обращении с проблемами к судье, который должен принять решение».

Так как у большинства людей нет финансовых ресурсов, достаточных для того, чтобы отстоять собственные права, единственный способ реализации такого подхода - формирование правозащитных групп. Развитие правозащитного движения и неправительственных организаций, как и рассуждения о праве вообще, сопровождало неолиберальный поворот и заметно активизировалось в 1980-х. Неправительственные общественные организации нередко заполняют вакуум в социальном устройстве, возникший после того, как государство перестало исполнять свои функции. В некоторых случаях это способствовало дальнейшему сокращению вмешательства государства. Таким образом, общественные организации действуют как «троянский конь в стане мирового неолиберализма». Кроме того, они вовсе не обязательно являются демократическими, так как нередко действуют в интересах элиты, на них никто не может серьезно рассчитывать (за исключением их спонсоров). Они по определению стоят довольно далеко от тех, кто ищет их защиты или помощи,- независимо от того, насколько эти организации стремятся быть прогрессивными. Общественные организации часто скрывают свои истинные цели, предпочитая прямые переговоры или воздействие на государство и влиятельные классы. Они часто контролируют своих клиентов, а не представляют их интересы. Они стремятся и берут на себя смелость выступать от имени тех, кто якобы не может говорить за себя, и даже определять интересы представляемых ими лиц (как будто люди не могут это сделать сами). Но легитимность их статуса часто вызывает большие сомнения. Когда организации поднимают шум с целью запретить использование детского труда на производстве в масштабах всего человечества, они могут отрицательно влиять на экономику тех стран, где от такого труда зависит выживание семьи. Не имея возможности найти для детей работу, семьи бывают вынуждены допускать занятие своих детей проституцией (здесь уже может выступить другая правозащитная группа). Единообразие в методах ведения переговоров о правах и стремление неправительственных организаций и правозащитных групп повсеместно утвердить единые принципы не соответствуют местным особенностям и реальным практикам политической и экономической жизни в условиях неолиберализации и превращения ценностей общества в объект купли-продажи.

Есть и другая причина, по которой эта оппозиционная культура приобрела такое влияние в последние годы. Накопление путем лишения прав собственности предполагает совершенно новые приемы накопления и расширение практики применения наемного труда в промышленности и сельском хозяйстве. В этой области происходили основные процессы накопления капитала в 1950-е и 1960-е годы, и именно здесь зародилась оппозиционная культура (схожая с той, что является основой профсоюзов и политических партий рабочего класса), которая привела к появлению «встроенного либерализма». Лишение прав собственности одновременно фрагментированно и неоднородно - тут приватизация, там - ухудшение состояния окружающей среды, еще где-то - финансовый кризис или рост внешнего долга. Сложно противостоять таким разнообразным процессам, особенно если не иметь опоры на универсальные принципы. Лишение прав собственности означает потерю прав. Отсюда обращение к универсальным категориям - правам человека, достоинству, устойчивым экологическим принципам, защите окружающей среды и тому подобному - как к основе для единой оппозиционной политической платформы.

Обращение Рє универсальным правам - обоюдоострый меч. Его можно использовать РІ прогрессивных целях. Традицию, наиболее успешно представленную Amnesty International, Medecins sans Frontieres Рё РґСЂСѓРіРёРјРё организациями, нельзя считать простым придатком неолиберального мышления. Р?стория гуманизма (Рё западного, классического либерального, Рё его разнообразных незападных версий) слишком сложна для такого упрощения. РќРѕ РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… случаях РїСЂРё ограниченных целях правозащитников (Рє примеру, Amnesty РґРѕ недавнего времени фокусировалась исключительно РЅР° гражданских Рё политических, Р° РЅРµ РЅР° экономических правах) РёС… несложно включить РІ неолиберальную модель. Универсализм особенно хорошо сочетается СЃ глобальными вопросами - изменения климата, озоновая дыра, утрата биологического разнообразия РёР·-Р·Р° разрушения естественной среды обитания. Добиться же результатов РІ области гражданских прав РЅРµ так просто, особенно если учесть разнообразие политических Рё экономических обстоятельств Рё культурных особенностей. Более того, РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ гражданских прав нередко используются РІ интересах «имперских мечей» (если использовать язвительную характеристику Бартоломью Рё Брейкспира). Так называемые «либеральные ястребы» РІ РЎРЁРђ, например, прикрывались Р±РѕСЂСЊР±РѕР№ Р·Р° гражданские права, чтобы оправдать империалистическую интервенцию РІ РљРѕСЃРѕРІРµ, Восточном РўРёРјРѕСЂРµ, Гаити, Афганистане Рё Р?раке. РћРЅРё оправдывают «военный гуманизм РІРѕ РёРјСЏ защиты СЃРІРѕР±РѕРґС‹, прав человека Рё демократии, даже РєРѕРіРґР° империалистическая держава ведет одностороннюю Р±РѕСЂСЊР±СѓВ», как РІ случае РЎРЁРђ. Сложно РЅРµ согласиться СЃ Чандлером РІ том, что «корни сегодняшнего гуманитаризма, основанного РЅР° правах человека, лежат РІ одобрении вмешательства Запада РІРѕ внутренние дела развивающегося РјРёСЂР° еще, СЃ 1970-С… РіРѕРґРѕРІВ». РћСЃРЅРѕРІРЅРѕР№ аргумент здесь связан СЃ тем, что «международные, институты, международные Рё внутренние СЃСѓРґС‹, неправительственные организации Рё комитеты РїРѕ этике РјРѕРіСѓС‚ лучше представлять интересы людей, чем законно избранное .правительство. Правительства Рё выборных представителей воспринимают, СЃ подозрением Рё РЅРµ потому, что РѕРЅРё несут .ответственность Р·Р° избирателей, Р° потому что СЏРєРѕР±С‹ имеют «особый» интерес РёРЅРµ РјРѕРіСѓС‚ действовать исключительнр РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ этических принципов». Внутри отдельных стран РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґСЏС‚ такие же скрытые процессы. Р’ результате угасают «общественные политические СЃРїРѕСЂС‹, так как легитимной признается роль юридических Рё невыборных СЃРёР» Рё комитетов РїРѕ этике РІ процессе принятия решений». Влияние РЅР° политику может быть негативным. «Не решая проблемы индивидуальт РЅРѕР№ изоляции Рё пассивности РІ рамках наших раздробленных обществ, правозащитные движения только закрепляют это разделение». Более того, «из-Р·Р° деятельности правозащитников общество, перестает воспринимать реальность, Р° это, как,Рё любая элитарная теория, поддерживает самоуверенность правящего класса».

Подобная критика может приводить Рє отказу РѕС‚ любых обобщений как неизбежно ошибочных Рё прекращению любых разговоров Рѕ правах, как несостоятельных Рё навязывающих абстрактную, рыночную этику РІ качестве прикрытия процесса восстановления классовой власти. 0Р±Р° РїРѕРґС…РѕРґР° нуждаются РІ серьезном анализе, РЅРѕ СЏ думаю, что РЅРµ стоит оставлять правозащитную деятельность РЅР° откуп неолиберализму. РўСѓС‚ еще предстоит Р±РѕСЂСЊР±Р°, Рё РЅРµ только РІ отношении того, какие обобщения или права должны возникать РІ той или РёРЅРѕР№ ситуации, РЅРѕ Рё Рѕ том, как должны быть организованы универсальные принципы Рё система прав. Нас должно насторожить искажение СЃРІСЏР·Рё между неолиберализмом как особым набором политических Рё экономических инструментов Рё ростом популярности универсальных прав как этической РѕСЃРЅРѕРІС‹ моральной Рё политической легитимности. Декреты Бремера навязывают определенный комплекс прав РІ отношении Р?рака. Р’ то же время РѕРЅРё нарушают права граждан Р?рака РЅР° самоопределение. В«Р?Р· РґРІСѓС… прав,- как заметил Маркс,- побеждает сила». Если восстановление классовости предполагает навязывание определенного набора правил, то сопротивление такому навязыванию равноценно Р±РѕСЂСЊР±Рµ Р·Р° совершенно РґСЂСѓРіРёРµ права.

Положительный аспект правосудия как права заключается РІ стимулировании политических движений: Р±РѕСЂСЊР±Р° против бесправия часто объединялась СЃ выступлениями РІ поддержку социальных преобразований. Вдохновляющая история движения Р·Р° социальные права РІ РЎРЁРђ есть тому наглядное подтверждение. Проблема, разумеется, состоит РІ том, что РІ РјРёСЂРµ существует бессчетное количество концепций правосудия. Анализ показывает, что основные социальные процессы возникают Рё основываются РЅР° вполне определенных концепциях прав Рё справедливости. Подвергнуть сомнению эти права означает подвергнуть сомнению поддерживающие РёС… социальные процессы. Р? наоборот, невозможно лишить общество некоторых ключевых социальных процессов (накопление капитала РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ рыночного обмена) Рё взамен ввести РґСЂСѓРіРёРµ (политическая демократия Рё коллективные действия) без одновременного СЃРґРІРёРіР° РІ предпочтениях РѕС‚ РѕРґРЅРѕР№ концепции справедливости Рё права Рє РґСЂСѓРіРѕР№. Недостаток любого идеалистического определения справедливости Рё права состоит как раз РІ том, что РѕРЅРѕ скрывает эту взаимосвязь. Только РїСЂРё выявлении реальных социальных процессов перемены РјРѕРіСѓС‚ приобретать общественное значение.

Рассмотрим пример неолиберализма. Два основных объекта власти становятся основой для формирования системы права - территориальное государство и капитал. Сколько бы мы ни стремились к тому, чтобы права стали универсальными, их существование обеспечивает государство. Без политической власти права ничего не значат. Получается, что права есть производная от гражданства и зависят от него. Тогда возникает вопрос о территориальной юрисдикции. Появляются сложные вопросы, связанные с людьми без гражданства и нелегальными иммигрантами. Становится важным, кто является или не является гражданином, от этого зависит включение или невключение людей в систему в рамках территориального определения государства. Как государство реализует суверенитет в отношении прав - это особый вопрос, но и на суверенитет (как становится ясным в Китае) глобальные правила налагают определенные ограничения, которые являются неотъемлемой частью неолиберального процесса накопления капитала. Национальное государство с его монополией на легитимные формы насилия может, в соответствии с теорией Гоббса, определять собственную систему прав и лишь до некоторой степени подчиняться международным соглашениям. США настаивают на своем праве не отвечать за преступления против человечества на мировой арене и в то же время утверждают, что военные преступники из других стран должны отвечать перед законом и тем самым судом, чью власть они не признают в отношении собственных граждан.

Жить в рамках неолиберализма означает принимать или подчиняться тому своду законов, которые необходимы для накопления капитала. Мы живем в обществе, где неотъемлемые права граждан (корпорации перед лицом закона приравниваются к индивидам) на частную собственность и норму прибыли превалируют над любой другой системой неотъемлемых прав. Защитники такого подхода утверждают, что он стимулирует «буржуазные ценности», без которых всем в мире пришлось бы гораздо хуже. Сюда относятся личная ответственность; независимость от государственного вмешательства (что нередко ставит такой комплекс прав в прямую оппозицию государственным законам); равенство всех перед законом и рыночными возможностями; поощрение инициативы и предпринимательства; забота о себе и собственном благе; открытый рынок, обеспечивающий широкие свободы выбора в отношении договора и обмена. Такая система прав кажется еще более убедительной, когда переносится на права частной собственности (что является основой права личности на свободное вступление в соглашение о продаже своих трудовых качеств, права требовать достойного отношения к себе и свободы от физического принуждения или рабства), а также права на свободу мысли и самовыражения. Эти производные права крайне привлекательны. Многие вовсю пользуются ими. Но все же необходимо помнить, что мы, как попрошайки, живем за счет объедков с богатого стола.

РЇ РЅРµ РјРѕРіСѓ РЅРёРєРѕРіРѕ убедить силой философской полемики РІ том, что неолиберальная система права несправедлива. Претензии Рє этой системе права просты: ее принятие означает согласие СЃ тем, что Сѓ нас нет РґСЂСѓРіРѕРіРѕ выбора, РєСЂРѕРјРµ постоянного накопления капитала Рё постоянного экономического роста, какими Р±С‹ РЅРё были социальные, экологические или политические последствия. Бесконечное накопление капитала предполагает, что неолиберальный режим права должен географически распространиться РїРѕ всему РјРёСЂСѓ СЃ помощью насилия (как РІ Чили Рё Р?раке), РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ империалистических методов (как те, что применяются Р’РўРћ, РњР’Р¤, Всемирным банком) или путем примитивного накопления (как РІ Китае Рё Р РѕСЃСЃРёРё), если нужно. Всеми правдами Рё неправдами РїРѕ всему РјРёСЂСѓ установятся неотъемлемые права РЅР° частную собственность Рё РЅРѕСЂРјСѓ прибыли. Р?менно это Рё имел РІ РІРёРґСѓ Буш, РіРѕРІРѕСЂСЏ Рѕ том, что РЎРЁРђ борются Р·Р° установление СЃРІРѕР±РѕРґС‹ РІРѕ всем РјРёСЂРµ.

РќРѕ этим РЅРµ исчерпываются доступные нам права. Даже РІ рамках либеральной концепции, изложенной РІ Хартии РћРћРќ, существуют производные права - СЃРІРѕР±РѕРґР° слова Рё самовыражения, образования Рё экономической безопасности, права РЅР° образование СЃРѕСЋР·РѕРІ Рё С‚. Рї. Усиление этих прав стало Р±С‹ серьезным вызовом неолиберализму. Если сделать эти производные права основными, Р° права РІ отношении частной собственности Рё РЅРѕСЂРјС‹ прибыли - производными, это приведет Рє радикальному изменению политико-экономических инструментов. Существуют Рё совершенно иные концепции прав - например, касающиеся доступа Рє мировым ресурсам или гарантий реализации базовых потребностей РІ продовольствии. В«Р?Р· РґРІСѓС… прав побеждает сила». Политическая Р±РѕСЂСЊР±Р° Р·Р° надлежащее формирование прав Рё даже Р·Р° СЃРІРѕР±РѕРґСѓ как таковую изменяется РІ поисках альтернатив.

 
 
: ГЛАВА 6. Р?СПЫТАТЕЛЬНЫЙ РЎР РћРљ ДЛЯ НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—РњРђ
: admin 4-09-2011, 12:25

ГЛАВА 6. Р?СПЫТАТЕЛЬНЫЙ РЎР РћРљ ДЛЯ НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—РњРђ

Основными силами, двигавшими РјРёСЂ вперед РІРѕ время глобального экономического спада, наступившего после 2001 РіРѕРґР°, были РЎРЁРђ Рё Китай. РџРѕ некой РёСЂРѕРЅРёРё РѕР±Рµ страны вели себя как кейнсианские государства РІ РјРёСЂРµ, РіРґРµ, казалось Р±С‹, господствуют неолиберальные правила. РЎРЁРђ поддерживали военные расходы Рё консюмеризм Р·Р° счет растущего долга, Р° Китай финансировал громадные инвестиции РІ инфраструктуру Рё капитальные активы Р·Р° счет невозвратных кредитов. Р?стинные неолибералы, несомненно, станут утверждать, что экономический спад есть признак неполноценного или неидеального неолиберализма. Р’ качестве подкрепления СЃРІРѕРёС… идей РѕРЅРё могли Р±С‹ привести РІ пример действия РњР’Р¤ Рё армии высокооплачиваемых лоббистов РІ Вашингтоне, которые регулярно «прогибают» американский бюджетный процесс, действуя РІ собственных интересах. Такие заявления невозможно проверить. Выдвигая подобные утверждения, неолибералы попросту повторяют то, что уже РЅРµ раз сказано знаменитыми теоретиками СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё: РІСЃРµ было Р±С‹ прекрасно, если Р±С‹ РІСЃРµ вели себя так, как советуют умные РєРЅРёРіРё.

Есть и более мрачные версии объяснения сложившегося парадокса. Если отвлечься - а я уверен, что мы должны сделать некоторые допущения,- от утверждения о том, что неолиберализм есть пример ошибочной теории, доведенной до абсурда (с позволения экономиста Стиглица), или воплощение бессмысленной погони за утопией (с позволения консервативного политика и философа Джона Грея), тогда мы приходим к явному несоответствию между поддержанием капитализма и восстановлением власти правящего класса. Мы наблюдаем прямое противоречие между этими двумя целями, и тогда не остается сомнений в том, к какому полюсу тяготеет администрация Буша, учитывая ее стремление сократить налоги для корпораций и наиболее состоятельных граждан. Более того, глобальный финансовый кризис, частично спровоцированный бездумной экономической политикой, позволит правительству США отделаться наконец от любых обязательств, связанных с социальным обеспечением граждан, кроме наращивания той военной и политической силы, которая может потребоваться для подавления социальных волнений и поддержания порядка в мире. Более благоразумные из стана капиталистов, выслушав внимательно предупреждения Уолкера и прочих о том, что в ближайшие пять лет существует вероятность серьезного экономического кризиса, могут одержать верх. Но это означает, что придется отказаться от власти и некоторых привилегий, которые были накоплены верхушкой капиталистического класса в течение последних тридцати лет. Предыдущие этапы истории капитализма - например, с 1873 по 1920-е годы,- когда возникали схожие ситуации необходимости сделать выбор, не подходят для предсказаний и аналогий.

Верхушка общества, настаивая РЅР° СЃРІРѕРёС… священных правах собственности, предпочитала пойти РЅР° разрушение системы, лишь Р±С‹ РЅРµ отказываться РѕС‚ привилегий Рё власти. Этим РѕРЅРё РЅРµ только предавали собственные интересы, ведь если Р±С‹ РёРј удалось верно поставить себя РІ обществе, РѕРЅРё могли Р±С‹, как хорошие адвокаты, специализирующиеся РЅР° банкротствах, извлечь выгоду РёР· РєСЂРёР·РёСЃР°, РїРѕРєР° РІСЃРµ РјС‹ идем РєРѕ РґРЅСѓ. Да, некоторые излишне увлекаются Рё прыгают потом РёР· РѕРєРѕРЅ Уолл-стрит, РЅРѕ это - исключения. Единственное, чего РѕРЅРё боятся,- это политические движения, которые угрожают экспроприацией или революционным насилием. РћРЅРё надеются, что изощренный военный аппарат, находящийся РІ РёС… распоряжении (благодаря военнопромышленному комплексу), встанет РЅР° защиту РёС… благосостояния Рё власти. Однако неспособность этого аппарата навести РїРѕСЂСЏРґРѕРє РІ Р?раке должна Р±С‹ РёС… озадачить. РќРѕ правящие классы редко добровольно отказываются РѕС‚ власти, Рё СЏ РЅРµ вижу причин верить, что это может произойти РІ наши РґРЅРё. Парадоксально, РЅРѕ сильные Рё влиятельные социал-демократические Рё трудовые движения скорее СЃРїРѕСЃРѕР±РЅС‹ возродить капитализм, чем сам класс капиталистов. Находящимся РЅР° крайнем левом фланге это может показаться контрреволюционным выводом, РЅРѕ РІСЃРµ же тут нельзя исключать серьезного личного интереса, так как именно обычные люди, Р° РЅРµ элита, страдают, голодают Рё даже умирают РІРѕ время капиталистических РєСЂРёР·РёСЃРѕРІ (как РІ Р?ндонезии или Аргентине). Если правящая элита выбирает РїРѕРґС…РѕРґ «после нас хоть потоп», то этот потоп захлестывает прежде всего бесправных Рё ничего РЅРµ подозревающих, РІ то время как элита имеет хорошо подготовленные плавсредства, РІ которых можно неплохо переждать Р±СѓСЂСЋ.

ДОСТР?ЖЕНР?РЇ НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—РњРђ

Р’СЃРµ написанное выше - просто обычные рассуждения. РќРѕ РјС‹ можем исследовать историко-географические свидетельства процесса неолиберализации, чтобы убедиться РІ том, может ли РѕРЅ стать универсальным средством РѕС‚ всех политических Рё экономических проблем, стоящих сегодня перед обществом. До какой степени неолиберализация преуспела РІ стимулировании накопления капитала? Факты оказываются весьма печальными. Совокупный РјРёСЂРѕРІРѕР№ темп экономического роста РІ 1960-С… составлял около 3,5%, Р° РІ сложные 1970-Рµ снизился всего РґРѕ 2,4%. РќРѕ показатели темпа роста РІ 1980-С… (1,4%) Рё РІ 1990-С… (1,1%) - Р° РІ 2000-С… темп роста едва перевалил Р·Р° 1 % - демонстрируют, что неолиберализация так Рё РЅРµ смогла стимулировать РјРёСЂРѕРІРѕР№ СЂРѕСЃС‚ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё (СЂРёСЃ. 6.1). Р’ некоторых случаях, например РІ бывших республиках Советского РЎРѕСЋР·Р° Рё государствах Восточной Европы, пошедших РїРѕ пути неолиберальной «шоковой терапии», потери оказались колоссальными. Р’ 1990-С… РґРѕС…РѕРґ РЅР° душу населения РІ Р РѕСЃСЃРёРё падал СЃРѕ скоростью 3,5% РІ РіРѕРґ. РћРіСЂРѕРјРЅРѕРµ число людей оказалось РЅР° грани нищеты, продолжительность жизни мужчин сократилась РЅР° пять лет. Р’ Украине результат был похожим. Только Польша, которая РЅРµ воспользовалась советами РњР’Р¤, добилась серьезных улучшений. Р’ большей части стран Латинской Америки неолиберализация привела либо Рє стагнации (Рё «потерянному десятилетию» 1980-С…), либо Рє непродолжительному росту, сменившемуся экономическим РєСЂРёР·РёСЃРѕРј (Как РІ Аргентине). Р’ Африке неолиберализм никак РЅРµ стимулировал перемен Рє лучшему. Только РІ странах Восточной Рё Юго-Восточной РђР·РёРё, Рє которым РІ некоторой степени присоединилась Рё Р?РЅРґРёСЏ, неолиберализация ассоциировалась СЃ каким-то ростом, РЅРѕ там серьезное влияние имели РЅРµ вполне неолиберально направленные развивающиеся государства. Контраст между ростом СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё Китая (около 10% РІ РіРѕРґ) Рё спадом РІ Р РѕСЃСЃРёРё (-3,5% РІ РіРѕРґ) поражает. Р’Рѕ всем РјРёСЂРµ растет уровень безработицы (РїРѕ оценкам, РІ 1980-Рµ РіРѕРґС‹ РІ странах Латинской Америки безработными были 29% экономически активного населения, Р° РІ 1990-Рµ - уже 44%). Глобальные показатели Р·РґРѕСЂРѕРІСЊСЏ населения, продолжительности жизни, детской смертности демонстрируют снижение, Р° РЅРµ повышение СѓСЂРѕРІРЅСЏ жизни СЃ 1960-С…. Однако доля населения Земли, живущего Р·Р° чертой бедности, сократилась благодаря улучшению ситуации РІ Р?РЅРґРёРё Рё Китае. Снижение Рё контроль над инфляцией - единственный системный успех, который можно связать СЃ неолиберализмом.

Разумеется, сравнения не всегда показательны, особенно это верно в случае с неолиберализацией. Ограниченная неолиберализация в Швеции, к примеру, привела к гораздо лучшим результатам, чем полномасштабная неолиберализация в Великобритании. Доходы на душу населения в Швеции выше, инфляция ниже, внешнеторговый баланс - благополучнее, и все показатели конкурентной позиции страны по отношению к остальному миру и качества делового климата - также лучше. Показатели качества жизни выше. Швеция занимает третье место в мире по продолжительности жизни, а Великобритания - только двадцать девятое. В Швеции только 6,3% населения относятся к бедным, а в Великобритании их 15,7%. Доход 10% самых богатых шведов превышает доход 10% беднейших граждан этой страны в 6,2 раза; в Великобритании этот показатель составляет 13,6%. В Швеции ниже уровень неграмотности и выше социальная мобильность.

Если Р±С‹ эти факты были широко известны, восхваления неолиберализации Рё связанной СЃ ней глобализации были Р±С‹ гораздо более умеренными. Почему же тогда РјРЅРѕРіРёРµ убеждены, что неолиберализация Рё глобализация есть «единственная альтернатива», которая «обречена» РЅР° успех? Существует РґРІРµ причины. Р’Рѕ-первых, усилилась нестабильность Рё неравномерность географического развития, что позволяет некоторым регионам добиваться стремительного роста (РїРѕ крайней мере, РЅР° время) Р·Р° счет РґСЂСѓРіРёС…. Если РІ 1980-С…, например, лидировала РЇРїРѕРЅРёСЏ, «азиатские тигры» Рё Германия, Р° РІ 1990-С… господствовали РЎРЁРђ Рё Великобритания, то получается, что сам факт того, что какие-то страны должны были оказаться более «успешными», заслоняет СЃРѕР±РѕР№ РґСЂСѓРіРѕР№ факт - что неолиберализация РЅРµ стимулировала роста Рё РЅРµ повысила благосостояния. Р’Рѕ-вторых, неолиберализадия как процесс, Р° РЅРµ как теория, оказался крайне успешным СЃ точки зрения правящей верхушки. РћРЅР° либо привела Рє восстановлению классовой власти правящей элиты (как РІ РЎРЁРђ Рё РґРѕ некоторой степени РІ Великобритании - СЂРёСЃ. 1.3), либо создала условия для формирования класса капиталистов (как РІ Китае, Р?РЅРґРёРё, Р РѕСЃСЃРёРё Рё РґСЂСѓРіРёС… странах). Средства информации отражали интересы правящего класса, Р° потому оказалось возможным распространение мифа Рѕ том, что государства оказывались экономически несостоятельными, так как РЅРµ были конкурентоспособными (что дополнительно стимулировало СЃРїСЂРѕСЃ РЅР° неолиберальные реформы). Р РѕСЃС‚ социального неравенства РІ рамках отдельного региона объясняется как необходимость, обеспечивающая стимулы для предпринимательского СЂРёСЃРєР° Рё инноваций, которые, РІ СЃРІРѕСЋ очередь, обеспечивают конкурентный успех Рё СЂРѕСЃС‚. Если условия жизни низших слоев общества ухудшаются, это означает, что РѕРЅРё сами виноваты РІ том, что РЅРµ смогли, обычно РїРѕ причинам личного или культурного характера, приумножить СЃРІРѕР№ человеческий капитал (путем образования, принятия протестантской этики Рё отношения Рє труду, подчинения дисциплине, гибкости Рё тому РїРѕРґРѕР±РЅРѕРµ). Некоторые проблемы возникали, таким образом, РёР·-Р·Р° недостатка конкурентоспособности или РёР·-Р·Р° личных, культурных, политических недостатков. Р’ дарвиновском неолиберальном РјРёСЂРµ РјРѕРіСѓС‚ Рё должны выжить только сильнейшие.

Разумеется, время от времени происходили изменения в том, что именно оказывалось в центре внимания в процессе неолиберализации, что придавало всему процессу видимость невероятной динамики. Подъем финансовой сферы и финансовых услуг происходил одновременно со значительным ростом прибылей финансовых корпораций (рис. 6.2). Крупные компании (такие, как General Motors) постепенно объединяли производственную и финансовую функции. Стремительно росла занятость в этих областях. Но стоит разобраться, что на самом деле происходило с производительностью. Большая часть финансового бизнеса оказывается сконцентрированной исключительно на финансовых операциях как таковых, постоянно находясь в поисках способов получить спекулятивные прибыли на основе всевозможных изменений в структуре власти. Так называемые мировые центры финансов и власти стали роскошными островами богатства и привилегий, с многоэтажными небоскребами и миллионами квадратных метров офисного пространства. Финансовые сделки нередко заключаются между торговыми площадками, находящимися на разных этажах одного и того же небоскреба - так возникают миллионы ни на чем не основанных прибылей. Спекулятивные рынки городской недвижимости стали одним из основных двигателей процесса накопления капитала. Не могут не поражать стремительно обновляющиеся образы Манхэттена, Токио, Лондона, Парижа, Франкфурта, Гонконга, а теперь и Шанхая.

Одновременно произошел взрыв РІ области информационных технологий. Р’ 1970 РіРѕРґСѓ инвестиции РІ этой области составляли примерно те же 25%, что Рё инвестиции РІ производство Рё создание физической инфраструктуры. Рљ 2000 РіРѕРґСѓ IT-сектор получал около 45% всех инвестиций! тогда как доля инвестиций РІ производство Рё инфраструктуру снизилась. Р’ 1990-С… казалось, что это есть признак появления РЅРѕРІРѕР№ информационной СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё. Рљ сожалению, это было свидетельством ошибочного изменения направления развития технологий - дальше РѕС‚ производства Рё инфраструктуры, РІ соответствии СЃ возрастающей «финансовой ориентацией» экономических процессов, что Рё было основным признаком неолиберализации. Нео- либерализм отводит информационным технологиям РѕСЃРѕР±РѕРµ место, ведь СЃ РёС… помощью гораздо проще развивать спекулятивную активность Рё наращивать число краткосрочных контрактов РЅР° рынке, чем посредством собственно усовершенствования производства. Р?нтересно, что заметного прогресса достигли те области производства, которые начали развиваться сравнительно недавно (РєРёРЅРѕ, видео, видеоигры, музыка, реклама, арт-шоу) Рё РІ которых IT используется РІ качестве РѕСЃРЅРѕРІС‹ для инновации Рё продвижения продукции РЅР° рынок. РЁСѓРјРёС…Р° РІРѕРєСЂСѓРі этих областей СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё отвлекла внимание РѕС‚ того факта, что базовые области физической Рё социальной инфраструктуры недополучали инвестиции. Одновременно начался чрезмерный СЂРѕСЃС‚ интереса Рє «глобализации» Рё всему, что было СЃ этим связано, РІ процессе создания совершенно РЅРѕРІРѕР№ Рё полностью интегрированной РјРёСЂРѕРІРѕР№ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё.

Основным ощутимым достижением неолиберализма было перераспределение, Р° РЅРµ создание РЅРѕРІРѕРіРѕ богатства Рё РґРѕС…РѕРґРѕРІ. РЇ уже писал РѕР± РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј механизме, благодаря которому это стало возможным, который СЏ назвал «накоплением путем лишения прав собственности». РџРѕРґ этим СЏ подразумеваю продолжение Рё распространение тех приемов накопления богатства, Рѕ которых Маркс РІ СЌРїРѕС…Сѓ подъема капитализма писал как Рѕ «примитивных» Рё «первобытных». РЎСЋРґР° относится превращение земли РІ предмет торговли Рё ее приватизация, насильственное изгнание крестьян СЃ РёС… земель (сравните СЃ описанной выше РїРѕРґРѕР±РЅРѕР№ практикой РІ Мексике Рё Китае, РіРґРµ Р·Р° последние РіРѕРґС‹, РїРѕ оценкам, были переселены 70 млн крестьян); превращение разных форм собственности (общей, коллективной, государственной Рё С‚. Рґ.) РІ исключительно частную (особенно часто это происходило РІ Китае); лишение обычных граждан РёС… прав; превращение трудовых ресурсов РІ предмет торговли Рё подавление альтернативных (автохтонных) форм производства Рё потребления; колониальный, неоколониальный Рё имперский РїРѕРґС…РѕРґ Рє присвоению активов (включая природные ресурсы); монетизация процедур обмена Рё налогообложения, особенно РІ отношении земли; ростовщичество, национальный долг Рё, самое отрицательное,- использование кредитной системы как средства радикального накопления путем лишения прав собственности. Государство, обладающее монополией РЅР° применение силы Рё принимающее решение Рѕ том, что является законным, играет ключевую роль Рё РІ поддержании, Рё РІ стимулировании этих процессов. Рљ этому СЃРїРёСЃРєСѓ можно отнести Рё массу РґСЂСѓРіРёС… приемов, например извлечение прибыли РёР· патентов Рё прав интеллектуальной собственности, сужение или уничтожение разнообразных форм общественной собственности (например, государственные пенсии, оплачиваемые отпуска, доступность образования Рё здравоохранения), которых граждане добились ценой многолетней классовой Р±РѕСЂСЊР±С‹. Р?дея приватизировать РІСЃСЋ государственную пенсионную систему (впервые это случилось РІ Китае РІРѕ времена диктатуры) - РѕРґРЅР° РёР· целей американских республиканцев.

Накопление путем лишения прав собственности имеет четыре основных составляющих.

1. Приватизация Рё превращение всех ресурсов РІ предмет купли-продажи. Акционирование, приватизация Рё превращение РІ предмет купли-продажи того, что РґРѕ СЃРёС… РїРѕСЂ было общественной собственностью, стало отличительной чертой неолиберализма. РћСЃРЅРѕРІРЅРѕР№ целью этого процесса стало создание новых СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРІ накопления капитала РІ тех областях, которые РґРѕ этого считались несовместимыми СЃ расчетом Рё соображениями выгоды. Всевозможные общественные активы (водоснабжение, телекоммуникации, транспорт), социальные блага (общественное жилье, образование, здравоохранение, пенсии) Рё даже РѕР±РѕСЂРѕРЅР° Рё военные действия (РІ качестве примера приведем «армию» частных подрядчиков, работающих Р±РѕРє Рѕ Р±РѕРє СЃ регулярной армией РІ Р?раке) - РІСЃРµ это было РІ той или РёРЅРѕР№ мере приватизировано РІРѕ всем капиталистическом РјРёСЂРµ Рё Р·Р° его пределами (например, РІ Китае). Права интеллектуальной собственности, установленные посредством так называемых Соглашений РїРѕ торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (TRIPS) РІ рамках Р’РўРћ, определяют генетические материалы, зародышевую плазму Рё тому подобные продукты предметом частной собственности. Следовательно, можно получать ренту Р·Р° право использования таких продуктов СЃ тех стран, которые сыграли ключевую роль РІ разработке этих генетических материалов. Биологическое пиратство процветает, Рё растущий запас мировых генетических ресурсов оказывается РІ распоряжении немногочисленных крупных фармацевтических компаний. Растущая нехватка базовых природных элементов (РІРѕРґС‹, земли, РІРѕР·РґСѓС…Р°) Рё распространяющаяся деградация окружающей среды, приводящая Рє необходимости использовать исключительно капиталоемкие сельскохозяйственные технологии, РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґСЏС‚ РёР·-Р·Р° того, что объектом торговли- становится сама РїСЂРёСЂРѕРґР° РІРѕ всех ее проявлениях. Купля-продажа (посредством развития туризма) явлений культуры, истории, продуктов интеллектуального творчества РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ Рє утере прав собственности (музыкальная индустрия особенно печально знаменита примерами утраты авторами прав собственности Рё эксплуатации оригинального творчества Рё культурных явлений). Как Рё РІ прошлом, власть государства нередко используется для поддержания этих процессов даже против воли большинства населения. Отказ РѕС‚ законодательных РЅРѕСЂРј, призванных защитить трудящихся Рё окружающую среду РѕС‚ разрушения, РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ Рє потере прав. Передача объектов общественной собственности, которых трудящиеся добивались РІ течение многолетней СѓРїРѕСЂРЅРѕР№ классовой Р±РѕСЂСЊР±С‹ (право РЅР° государственную пенсию, РЅР° РїРѕСЃРѕР±РёРµ, национальную систему здравоохранения) РІ частные СЂСѓРєРё стала РѕРґРЅРёРј РёР· вопиющих примеров лишения прав, часто совершаемых против воли населения. Р’СЃРµ эти процессы РїСЂРёРІРѕРґСЏС‚ Рє передаче активов РёР· общественной собственности Рё публичного пользования РІ частные СЂСѓРєРё Рё привилегированным классам.

2. Повышение значимости финансового сектора. После 1980 года резко возросло значение финансового сектора. Этот процесс был спекулятивным и хищническим. Совокупный ежедневный объем финансовых операций на международных рынках, который составлял в 1983 году 2,3 млрд долл., вырос к 2001 году до 130 млрд долл. Сравните ежегодный оборот в 40 трлн долл. с теми 800 млрд долл., которые необходимы для поддержания международной торговли и инвестиций. Дерегулирование позволило финансовой системе стать одним из основных центров перераспределения богатства путем спекуляций, хищений, мошенничества и обмана. Торговля акциями, схемы «понци», уничтожение структурных активов в результате инфляции, вывод активов в процессе слияний и поглощения, наращивание долга, приводящее к гибели знаселения, закабаление в счет отработки долга, корпоративное мошенничество, отчуждение активов (разграбление пенсионных фондов и их уничтожение из-за падения акций или банкротства компаний) путем манипуляций с кредитами и акциями - все это часто происходит в капиталистической финансовой системе. Существует бессчетное число способов краж изнутри финансовой системы. Так как брокеры получают комиссию за каждую' сделку, они могут максимизировать личные доходы, совершая сделки между счетами, которые находятся у них в управлении независимо от того, есть ли в этом смысл. Значительные обороты по сделкам на фондовых рынках могут просто означать, что совершается много бесполезных сделок, и это вовсе не является сигналом уверенности агентов в рынке. Рост значимости фондовых ценностей, который связан с тем, что интересы владельцев и управляющих капиталом объединены на основе того, что последние получают опционы в качестве компенсации за работу, привел, как мы знаем, к манипуляциям на рынке, из-за которых единицы обогатились за счет разорения многих. Нашумевшее банкротство Enron стало символом общего процесса, в ходе которого многие лишились источника средств к существованию и пенсионных сбережений. Кроме того, нельзя не упомянуть обо всех случаях вывода средств через хеджевые фонды и другие финансовые компании, так как именно они и стали передовыми агентами накопления путем лишения прав собственности в мировом масштабе, даже если они, как принято считать, получают прибыли за счет «распределения рисков».

3. Управление и манипуляции кризисами. За, спекулятивными и часто мошенническими действиями, которые характеризуют большую часть неолиберальных финансовых манипуляций, скрываются более серьезные процессы, которые предполагают распространение «долговой ловушки» в качестве основного средства накопления путем лишения нрав собственности. Создание кризисов, управление ими на глобальном уровне превратилось в тонкое искусство осознанного перераспределения богатства от бедных к богатым странам. Выше я уже описал, как повлияло на экономику Мексики повышение Волкером процентных ставок в США. Заявляя о себе как о благородном «спасителе» и поддерживая процесс глобального накопления капитала, США проложили путь к разграблению мексиканской экономики. В этом деле альянс Министерства финансов США, Уолл-стрит и МВФ преуспел по всему миру. Гринспен из Федеральной резервной системы не однажды применял в течение 1990-х ту же волкеровскую тактику. Долговые кризисы в отдельных странах - не такая уж редкость в 1960-х - стали еще более частыми в 1980-х и 1990-х. Вряд ли осталась хотя бы одна развивающаяся страна, которой не коснулся бы кризис. В некоторых случаях, как в странах Латинской Америки, подобные кризисы превращались в настоящие эпидемии. Долговые кризисы разрабатывались, организовывались и контролировались для того, чтобы усовершенствовать систему и обеспечить перераспределение активов. Было подсчитано, что с 1980 года страны с периферии отправили в развитые государства средства, по совокупности превышающие бюджет плана Маршалла в пятьдесят раз (свыше 4,6 трлн долл.)». «Какой странный мир,- вздыхает Стиглиц,- в котором бедные, по сути, содержат богатых». То, что неолибералы называют «конфискационной дефляцией», представляет собой не что иное, как накопление путем лишения прав собственности. Вэйд и Венеросо точно ухватили суть этого процесса, когда писали об Азиатском кризисе 1997-1998 годов:

«Финансовые РєСЂРёР·РёСЃС‹ всегда РїСЂРёРІРѕРґСЏС‚ Рє переходу прав собственности Рё власти Рє тем, кто сохранил собственные активы неприкосновенными Рё кто имеет возможность предоставлять займы. Р? Азиатский РєСЂРёР·РёСЃ РЅРµ стал исключением… нет сомнений РІ том, что западные Рё СЏРїРѕРЅСЃРєРёРµ корпорации оказались РІ большом выигрыше… Комбинация масштабного обесценивания активов Рё финансовой либерализации, навязанные РњР’Р¤, может вызвать крупнейший Р·Р° последние пятьдесят лет переход активов РѕС‚ местных Рє иностранным владельцам. РќР° этом,фоне произошел переход прав собственности РѕС‚ латиноамериканских Рє американским владельцам РІ 1980-С…, Р° РІ Мексике - после 1994 РіРѕРґР°. Р’СЃРїРѕРјРЅРёРј слова, приписываемые Р­РЅРґСЂСЋ Меллону: «Во время депрессии активы возвращаются Рє СЃРІРѕРёРј законным владельцам».

Аналогия СЃ преднамеренным созданием безработицы, чтобы обеспечить избыток трудовых ресурсов, необходимый для продолжения процесса накопления, несомненно, точна. Ценные активы выходят РёР· оборота Рё тут же теряют ценность. РћРЅРё так Рё остаются бесполезными, РїРѕРєР° капиталисты РЅРµ РІРґРѕС…РЅСѓС‚ РІ РЅРёС… РЅРѕРІСѓСЋ жизнь.Существует, однако, опасность, что РєСЂРёР·РёСЃС‹ РјРѕРіСѓС‚ выйти РёР·-РїРѕРґ контроля Рё стать общемировыми или что начнутся выступления протеста против породившей РёС… системы. РћРґРЅР° РёР· основных целей вмешательства государства Рё международных институтов РІ экономические процессы - контролировать РєСЂРёР·РёСЃС‹ Рё процесс девальвации таким образом, чтобы сохранять возможность накопления путем лишения прав собственности Рё избежать всеобщего коллапса или роста выступлений протеста (как случилось РІ Р?ндонезии Рё Аргентине). Программа структурных преобразований, проводимая Уолл-стрит, Министерством финансов Рё РњР’Р¤, помогает избежать первого, Р° государственный аппарат (РїСЂРё использовании военной поддержки ведущих государств) страны, РІ которой разворачивается РєСЂРёР·РёСЃ, должен сделать так, чтобы РЅРµ произошло второго. РќРѕ признаки народного недовольства РІРёРґРЅС‹ РїРѕРІСЃСЋРґСѓ, Рё иллюстрацией этого РјРѕРіСѓС‚ служить выступление последователей Батисты РІ Мексике Рё выступления всевозможных «антиглобалистских» движений РІ Сиэтле, Женеве Рё РґСЂСѓРіРёС… местах.

4. Государственное перераспределение. Пройдя процесс неолиберализации, государство становится основным агентом политики перераспределения, изменяя направление движения от верхушки общества к простым людям, как это происходило во времена «встроенного либерализма». Вначале государство делает это путем приватизационных схем и сокращений тех государственных расходов, которые связаны с социальными выплатами. Даже если создается ощущение,. что приватизация идет на пользу обычным людям, долгосрочные последствия могут быть отрицательными. Например, в первом приближении программа Тэтчер по приватизации государственного жилья в Великобритании выглядела как подарок более бедным гражданам, которые не смогли бы за сравнительно небольшие деньги стать из арендаторов собственниками, получить контроль над ценными активами и приумножить собственное благосостояние. Но после перехода прав собственности на жилье начались спекуляции, особенно в наиболее привлекательных центральных районах, и в итоге небогатые граждане были попросту ограблены или вынуждены уехать на окраины Лондона и других крупных городов, а бывшие районы проживания рабочего класса начали заселяться буржуазией. Расставшись с жильем в центральных районах, кто-то стал бездомным, а кому-то приходится теперь тратить гораздо больше времени, чтобы добраться до своих низкооплачиваемых работ. Приватизация ejido в Мексике в 1990-х привела к аналогичным последствиям для будущего мексиканских крестьян, вынудив многих сельских жителей бросить свою землю и переехать в города в поисках работы. Китайское правительство санкционировало переход активов в руки немногочисленной элиты, что отрицательно сказалось на положении большинства населения и вызвало жестоко подавленные протесты. Есть информация о том, что около 350 000 семей (миллион человек) вынуждены теперь переселяться, чтобы дать дорогу процессу перестройки большей части старого Пекина. Последствия оказываются теми же, которые уже видели в Мексике и Великобритании. Муниципалитеты в США, лишившиеся источника средств, сейчас нередко пытаются заработать репутацию дорогого района и выселяют жильцов со средним и невысоким уровнем, чьи дома на самом деле - в полном порядке, чтобы освободить место для дорогой, коммерческой застройки. К тому же таким образом они стремятся увеличить налоговую базу (в штате Нью-Йорк зарегистрировано более шестидесяти подобных случаев).

Неолиберальное государство также перераспределяет богатство и доходы посредством пересмотра налогового кодекса. Более выгодными становятся доходы от инвестиций, а не зарплаты и социальные выплаты, стимулируются регрессивные налоги (например, налог с продаж), вводится плата за пользование разнообразными благами (широко распространенная практика в Китае), корпорациям предоставляются разнообразные субсидии и налоговые льготы. Ставки налогов на корпорации в США постепенно снижаются. Перевыборы Буша были с восторгом восприняты корпоративными лидерами, ожидающими дальнейших сокращений налогового бремени. Корпоративные программы социальной помощи, существующие сейчас в США на уровне федерации, штата или города, являются основой перераспределения огромных общественных средств в интересах корпораций (напрямую, как в случае с сельскохозяйственным бизнесом, или через посредников - для военно-промышленного комплекса). Это происходит примерно так же, как в ситуации со снижающимися выплатами по кредитам на покупку недвижимости, которые в США выполняют функцию субсидий для наиболее состоятельных владельцев недвижимости и строительной индустрии. Рост контроля и уровня регулирования, а в случае США еще и ограничения незаконопослушных элементов среди населения означают опасный поворот к жесткому общественному контролю. В США процветает тюремно-промышленный комплекс (как и услуги по обеспечению личной безопасности). В развивающихся странах, где противодействие накоплению путем лишения прав собственности может встречать более серьезное сопротивление, неолиберальное государство берет на себя задачу активного подавления оппозиционного движения (участников которого нередко называют «наркоторговцами» или «террористами», чтобы получить возможность воспользоваться военной помощью США, как это было в Колумбии). Другие движения, как Батисты в Мексике или движения потерявших землю крестьян в Бразилии, подавляются государством путем маргинализации и сотрудничества.

Р’РЎР• РЎРўРђРќРћР’Р?РўРЎРЇ ОБЪЕКТОМ РљРЈРџР›Р?-ПРОДАЖР?

Предполагать, что рынки и сигналы с рынков могут стать основой для принятия решения по распределению активов,- это все равно что допустить, что в принципе все можно купить и продать. Превращение чего-то в объект купли-продажи предполагает наличие прав собственности в отношении процессов, объектов, социальных отношений и означает, что для всего может быть установлена цена и что все может быть предметом контракта. Предполагается, что рынок работает как надежный проводник - или как этическая система - для всех действий. Разумеется, на практике каждое общество устанавливает определенные границы процессам купли-продажи. Местоположение этих границ есть предмет затяжных дискуссий. Некоторые наркотики признаны нелегальными. Купля-продажа сексуальных услуг считается незаконной в большинстве штатов США, хотя в других странах такие сделки могут быть вполне законными, не относиться к криминальной области и даже составлять отдельную и регулируемую государством отрасль. Порнография по большей части находится в США под защитой закона и приравнена к свободе слова, хотя и здесь некоторые ее формы (касающиеся в основном детей) признаются вне закона. В США честь и достоинство считаются не подлежащими купле-продаже, и тут существует интересное стремление преследовать «коррупцию», как будто ее так просто отличить от нормальной практики влияния и извлечения прибыли в условиях рынка. Превращение в объект купли-продажи человеческой сексуальности, истории, прошлого; природы как зрелища или средства отдыха; извлечение монопольной ренты из оригинального, истинного и уникального (это относится к предметам искусства, например) - все это означает присвоение цены тем вещам, которые не были изначально созданы для продажи. Нередко возникают споры о том, допустимо ли совершать сделки в отношении тех или иных явлений (например, религиозные события или символы), или о том, кто должен обладать правами собственности и получать из этого выгоду (доступ к ацтекским руинам или продвижение на рынок искусства аборигенов).

Неолиберализация, несомненно, отодвинула границы допустимого в отношении превращения предметов и явлений в объект купли-продажи и расширила область, в которой возможно использование контрактов. Как правило, это ведет к кратковременности и недолговечности контрактов (как и учит вся постмодернистская философия) - брак, например, понимается как краткосрочный контракт, а не священная и неразрывная связь. Различие между неолибералами и неоконсерваторами частично отражает и различное отношение к тому, где проходит эта грань. Неоконсерваторы, как правило, обвиняют в том, что им кажется утратой морали в социуме, «либералов», «Голливуд» или даже «постмодернистов», а не корпоративных капиталистов (как Руперт Мердок), хотя именно последние на самом деле наносят основной ущерб, навязывая публике всевозможные сексуально ориентированные, если не откровенно скандальные материалы, и не скрывают предпочтений в отношении краткосрочных, а не долгосрочных соглашений в постоянной гонке за прибылью.

Существуют и гораздо более серьезные вопросы, чем просто попытки защитить некие бесценные объекты, определенные ритуалы или особенно близкий нам сегмент общественной жизни от денежного расчета и краткосрочных контрактов. Дело в том, что в основе либеральной и неолиберальной теории лежит необходимость создания рационального рынка земли, труда, денег, ведь они, как отмечал Карл Поланьи, «очевидно не являются предметом купли-продажи… определение трудовых ресурсов, земли и денег с позиций торговли совершенно необоснованно». Капитализм не может функционировать без таких надуманных категорий, но неспособность системы осознать неоднозначную реальность приводит к непоправимым последствиям. Поланьи в одной из самых знаменитых своих работ пишет так:

«Позволить рыночному механизму единолично определять СЃСѓРґСЊР±Сѓ человечества Рё его среды обитания, даже РёСЃС…РѕРґСЏ РёР· объема Рё характера покупательной способности, означало Р±С‹ уничтожение общества. Признаваемые предметом торговли «трудовые ресурсы» нельзя просто РЅРµ брать РІ расчет, использовать без ограничений или оставить без дела, РЅРµ повлияв РЅР° того человека, который является носителем этого РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ ресурса. Р?спользуя способность человека трудиться, система должна принять РІ расчет физическую, психологическую Рё моральную составляющую того, что называется человеком. Лишенные защиты СЃРѕ стороны культурных учреждений, люди Р±СѓРґСѓС‚ уничтожены РїРѕРґ воздействием социума, РѕРЅРё СѓРјСЂСѓС‚ РѕС‚ социального беспорядка - преступлений, голода, зависимости. РџСЂРёСЂРѕРґР° будет сведена Рє ее отдельным элементам, отдельные области Рё районы Р±СѓРґСѓС‚ уничтожены, реки загрязнены, возникнет СѓРіСЂРѕР·Р° военной безопасности, человек лишится возможности производить пищу Рё сырье. Время РѕС‚ времени некоторые компании РїРѕРґ влиянием рынка Рё торговых отношений Р±СѓРґСѓС‚ исчезать, так как недостаток денег оборачивается РЅРµ меньшей катастрофой, чем наводнения Рё засухи РІ примитивных обществах».

Ущерб, наносимый «потопами Рё засухами» РІ области фиктивных капиталов РјРёСЂРѕРІРѕР№ кредитной системе, Р±СѓРґСЊ то РІ Р?ндонезии, Аргентине, Мексике или даже РІ РЎРЁРђ, определенно подтверждает правильность последнего аргумента, который выдвинул Поланьи. РќРѕ его идеи Рѕ трудовых ресурсах Рё земле требуют разъяснений.

Частные лица выходят РЅР° рынок труда, имея определенный характер, СЃРІСЏР·Рё СЃ той или РёРЅРѕР№ системой социальных отношений - как физические организмы, обладающие определенными характеристиками (фенотип, РїРѕР»); как личности, накопившие разнообразные навыки (то, что РёРЅРѕРіРґР° называют «человеческий капитал») Рё предпочтения (то, что РёРЅРѕРіРґР° называют «культурный капитал»). Каждый человек связан СЃ какими-то мечтами, желаниями, амбициями, надеждами, сомнениями Рё страхами. Однако для капиталистов люди - просто фактор производства, хотя Рё РЅРµ однородный, так как работодателям нужен труд определенного качества (физическая сила, навыки, гибкость, обучаемость Рё С‚. Рї., РІ зависимости РѕС‚ задачи). Работники нанимаются РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ контракта, Рё РІ рамках неолиберализма предпочтение отдается краткосрочным контрактам, так как именно РѕРЅРё обеспечивают максимальную гибкость. Традиционно наниматели использовали дифференциацию трудовых ресурсов, чтобы разделять Рё властвовать. Рынки труда становятся РІСЃРµ более сегментированными, возникают различия РїРѕ расовому, этническому, половому, религиозному принципу. Р’СЃРµ это используется РІ ущерб наемным работникам. Р? наоборот - работники РјРѕРіСѓС‚ использовать социальные СЃРІСЏР·Рё, чтобы получить привилегированный доступ Рє определенным позициям. Как правило, РѕРЅРё стремятся монополизировать навыки Рё, путем коллективных действий Рё создания соответствующих институтов, стремятся регулировать рынок труда СЃ целью защиты собственных интересов. Таким образом, РѕРЅРё создают «защитный механизм РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ культурных институтов», Рѕ котором Рё РіРѕРІРѕСЂРёС‚ Поланьи.

Неолиберализация стремится уничтожить этот защитный механизм, существование которого допускается, а иногда даже поддерживается в рамках «встроенного либерализма». Атаки на трудовые ресурсы ведутся с двух сторон. Влияние профсоюзов и других трудовых организаций ограничено или нейтрализовано в рамках государства (если необходимо, то и с помощью насилия). Повышается мобильность рынка труда. Прекращение государственных с
 
 
: ДВР?ЖЕНР?Р• Рљ ВОССТАНОВЛЕНР?Р® КЛАССОВОЙ ВЛАСТР??
: admin 4-09-2011, 12:21

ДВР?ЖЕНР?Р• Рљ ВОССТАНОВЛЕНР?Р® КЛАССОВОЙ ВЛАСТР??

9 РёСЋРЅСЏ 2004 РіРѕРґР° некий РіРѕСЃРїРѕРґРёРЅ Ванг РёР· Пекина приобрел Р·Р° 900 000 долларов роскошный седан Maybech компании Daimler Chrysler. Рынок такого СЂРѕРґР° автомобилей класса люкс довольно оживленный. Р?Р· этого делается вывод, что «некоторые китайские семьи накопили невероятное богатство». Дальнейший анализ рынка автомобилей показывает, что Китай сейчас является крупнейшим рынком РІ РјРёСЂРµ для Mercedes-Benz. Очевидно, ктото РіРґРµ-то каким-то образом серьезно богатеет.

Хотя Китай может быть одной из наиболее быстро растущих экономик мира, он становится и одним из наиболее расслоенных обществ (рис. 5.2). Преимущества роста «сказались положительно в основном на городских жителях, правительственных и партийных чиновниках. За последние 5 лет разрыв в доходах городского и сельского населения увеличился настолько, что некоторые исследователи уже сравнивают Китай с беднейшими странами Африки». Социальное неравенство не было искоренено в ходе революции. Различие между городом и деревней было даже закреплено законом. Но с ходом реформ, пишет Ванг, «это структурное неравенство привело к различию в размере доходов разных классов, социальных групп и регионов, что вызвало стремительную поляризацию общества». Такие формальные показатели социального неравенства, как коэффициент Джини (Ginicoefficient), подтверждают, что Китай за 20 лет прошел путь от одного из беднейших эгалитарных обществ к состоянию хронического неравенства (рис. 5.1). Разрыв между доходами городского и сельского населения (закрепленный разрешительной системой регистрации по месту жительства) быстро рос. В то время как благополучные горожане разъезжают на BMW, сельские жители едят мясо в лучшем случае раз в неделю. Еще более заметным стало растущее неравенство внутри городской и сельской групп населения. Усилилась и неравномерность развития регионов - некоторые южные прибрежные города вышли вперед, а города внутри материка и «индустриальный Север» либо вовсе не смогли найти пути развития, либо находятся в сложном положении.

Простой СЂРѕСЃС‚ социального неравенства является неявным индикатором восстановления классовой власти. РџРѕРєР° эта тенденция подтверждается лишь разговорами Рё РЅРµ является однозначно установленной. РњС‹ можем, однако, порассуждать, основываясь РЅР° том, какая ситуация сложилась РІ самом РЅРёР·Сѓ социальной лестницы. «В 1978 РіРѕРґСѓ РІ Китае было 120 млн трудящихся. Рљ 2000 РёС… было уже 270 миллионов. Если прибавить еще 70 млн крестьян, которые переехали РІ РіРѕСЂРѕРґР° Рё нашли стабильную работу, то общее число трудящихся РІ Китае составит около 350 млн». Р?Р· РЅРёС… более 100 миллионов заняты РІ негосударственном секторе Рё официально числятся как наемные работники. Значительная доля работников немногочисленных выживших ГП Рё ГСП тоже имеют статус наемных. Таким образом, РІ Китае формировался пролетариат, что было связано СЃ приватизацией Рё теми шагами, которые были предприняты для повышения СѓСЂРѕРІРЅСЏ мобильности рынка труда (СЃСЋРґР° относится Рё снятие СЃ части общественных предприятий обязательств РїРѕ выплате РїРѕСЃРѕР±РёР№ Рё пенсий). Правительство «выпотрошило» Рё сферу услуг. Согласно данным китайского агентства Labor Watch, «местные правительства РІ сельских районах практически РЅРµ получают поддержки РѕС‚ богатых регионов. РћРЅРё собирают налоги СЃ местных фермеров Рё РІРІРѕРґСЏС‚ РІСЃРµ новые СЃР±РѕСЂС‹, чтобы финансировать школы, больницы, строительство РґРѕСЂРѕРі Рё даже полицию». Бедность усугубляется РІ отсталых районах даже РїСЂРё общем темпе роста свыше 9%. Р’ 1998-2002 годах 27 млн трудящихся были уволены РёР· ГП, число которых сократилось СЃ 262 000 РґРѕ 159 000. Что еще удивительнее, чистая потеря рабочих мест РІ производстве Р·Р° последние 10 лет составила около 15 млн.. Так как неолиберализм предполагает наличие значительных трудовых резервов, готовых Рє работе Рё относительно бесправных, Китай РїРѕ этому признаку определенно можно считать неолиберальной СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРѕР№, хотя Рё «с китайскими чертами».

Накопление богатства на другом краю социального спектра - более сложная история. Вероятно, этот процесс стал отчасти результатом комбинации коррупции, скрытого мошенничества и открытого присвоения прав и активов, бывших когда-то общими. По мере того как местные правительства в процессе реструктуризации передавали доли предприятиий менеджменту, многие менеджеры «вдруг становились владельцами акций, стоивших десятки миллионов юаней, благодаря стечению обстоятельств и формировали группу финансовых и промышленных магнатов». Когда ГП реструктуризировались в акционерные общества, «годовая зарплата менеджеров была в сто раз больше, чем у среднего рабочего». Руководители Tsingtao Brewery, ставшей акционерным обществом в 1993 году, не только оказались владельцами серьезной доли в этом крайне привлекательном бизнесе (компания наращивает долю и олигополистическую власть на внутреннем рынке путем поглощения более мелких пивоваренных предприятий), но и назначили себе огромные зарплаты. Особые отношения между членами партии, государственными чиновниками, частными предпринимателями и банками тоже сыграли свою роль. Менеджеры приватизированных бизнесов, получившие определенную долю в компании, могли брать кредиты в банках (или у друзей), чтобы выкупить оставшуюся долю у рабочих (иногда и угрожая последним увольнением). Так как по значительной части банковских кредитов не выплачивались проценты, новые владельцы компаний либо доводили предприятия до банкротства (предварительно выводя активы и извлекая из этого личную выгоду), либо находили пути нарушить условия кредитного договора без объявления банкротства (процедура банкротства вообще недостаточно развита в Китае). Когда государство использует 45 млн долл., заработанных трудящимися, для помощи банкам со слишком рискованным кредитным портфелем, то оно же может перераспределять богатство от бедных в пользу богатых и не списывать убыточные инвестиции. Беспринципные менеджеры приобретают контроль над повторно приватизированными компаниями и их активами и используют их для собственного обогащения.

Местный капитал играет все более важную роль в процессе накопления богатства. Перенимая новые технологии в последние 20 лет через механизмы совместных предприятий, имея доступ к огромным резервам дешевой и качественной рабочей силы, а главное, используя «животный дух» предпринимательских устремлений, многие китайские фирмы теперь начинают конкурировать с иностранными компаниями не только на внутреннем рынке, но и на международной арене. Это происходит не только в дешевом сегменте. Компания, ставшая восьмым по величине производителем компьютеров в мире, была создана в 1984 году группой китайских ученых на государственные средства. К концу 1990-х компания превратилась из дистрибутора в производителя и захватила большую часть китайского рынка. Компания Lenovo, так она называется сейчас, участвует в жестокой конкурентной схватке с ведущими мировыми игроками и даже приобрела линию сборки персональных компьютеров IBM, чтобы обеспечить себе лучший доступ к мировому рынку. Сделка (которая, по стечению обстоятельств, угрожает позиции Тайваня в компьютерном бизнесе) дает IBM возможность получить доступ к китайскому рынку программного обеспечения и в то же время выстроить более крепкие связи с китайским производителем-компьютеров, имеющим выход на мировые рынки. В то время как государство может владеть акциями компаний типа Lenovo, операционная независимость этих компаний гарантирует право владения и систему поощрений, которые способствуют повышению концентрации благосостояния топ-менеджеров в соответствии с мировыми тенденциями.

Развитие рынка недвижимости, особенно в крупных городах и вокруг них, а также в областях, где развиты экспортно ориентированные производства, становится еще одной областью, где серьезное богатство оказывается в руках нескольких людей. Так как крестьяне, работавшие на земле, не были ее собственниками, их было несложно выгнать, а землю отдать под гораздо более рентабельное использование. Крестьяне теряли возможность продолжать возделывать землю и были вынуждены перебираться в города. В качестве компенсации крестьянам предлагалась лишь небольшая доля от реальной стоимости земли; земля же передавалась чиновниками частным девелоперам. Около 70 миллионов фермеров потеряли, таким образом, землю в течение последних десяти лет. Лидеры коммун, например, часто присваивали фактические права собственности на общественную землю и активы в процессе переговоров с иностранными инвесторами и девелоперами. Позже они как частные лица получали подтверждение этих прав. Так собственность, принадлежавшая группе людей, переходила в руки небольшой кучки. В неразберихе переходного периода, пишет Ванг, «серьезная часть национальной собственности легально и нелегально была передана в личное пользование небольшой группе людей». Спекуляции с землей и на рынке недвижимости, особенно в городах, стали обычным делом даже в отсутствие четкой системы имущественного права. В итоге площадь сельскохозяйственных земель сократилась настолько, что в 1998 году был установлен временный мораторий на перевод земли из статуса сельскохозяйственной в какой-либо иной до тех пор, пока не будет принята более рациональная программа землепользования. Но принесенный ущерб оказался серьезным. Девелоперы, сконцентрировав в своих руках права на наиболее привлекательные участки (и используя особые отношения с банками), начали работу, что привело к росту концентрации богатства. Даже используя небольшие участки земли, можно было заработать гораздо больше, перепродавая их как объект недвижимости, чем занимаясь сельскохозяйственным производством. Это подтверждает и тот факт, что автомобиль за 900 000 долл. был приобретен кемто, кто занимался недвижимостью.

Серьезную роль играли и спекуляции вокруг цены активов, нередко с использованием займов, предоставленных на особых условиях. Особенно часто по такой схеме велись операции на рынках городской недвижимости крупных городов и их ближайших пригородов - в Пекине, Шанхае, Шенжене, Донггуане. Прибыли, которые в течение непродолжительного бума на рынке были просто огромными, обычно доставались спекулянтам, а потери в период спада несли, как правило, банки. Во всех этих областях, включая и теневую зону коррупции, достигшую небывалых размеров, присвоение активов осуществлялось и государственными чиновниками, и партийными лидерами. Эти люди из агентов государственной власти превращались в независимых и очень состоятельных бизнесменов, способных защитить собственное богатство, а при необходимости и вывести его из страны через Гонконг.

В городах быстро развивалась новая культура потребления. Отличительной чертой этого процесса стал рост неравенства доходов, что выражалось в появлении огороженных и охраняемых жилых комплексов (с названиями типа Beverly Hills) для богатых, роскошных ресторанов, ночных клубов, торговых центров и парков отдыха. Постмодернистская культура добралась и до Шанхая. Здесь уже можно найти все стандартные «приманки» западной культуры, включая и изменения в общественных отношениях - и молодых женщин, предлагающих себя на продажу на каждом углу, и культурные учреждения (от конкурсов красоты Miss World до популярнейших выставок) - все это появляется с большой скоростью и имеет вид гипертрофированной копии жизни Нью-Йорка, Лондона или Парижа. Все более актуальным становится принцип «миска риса для молодых», когда каждый стремится преуспеть в борьбе за лучшее место под солнцем в почти дарвиновском процессе естественного отбора. Особого внимания заслуживают тендерные последствия этого процесса для представителей разных полов. «В прибрежных городах женщины сталкиваются с крайностями: более выгодных возможностей заработать огромные деньги и построить карьеру - и относительно низким уровнем зарплат в производстве и других непрестижных областях, например в сфере услуг, в ресторанах, помощи по дому, проституции».

Другой источник накопления богатства связан со сверхэксплуатацией рабочей силы, особенно молодых женщин, приезжающих из сельских районов. Уровень оплаты труда в Китае крайне низкий, а условия труда регулируются недостаточно, допуская угнетение и эксплуатацию, по сравнению с которой просто смешными кажутся описанные когда-то Марксом работа на конвейере и условия труда в Британии на заре индустриальной революции. Еще большее негодование вызывает практика невыплаты зарплат и пенсий. Ли по этому поводу пишет:

«В самом центре «индустриального пояса», в Шеньянге, между 1996 и 2001 годами примерно 23,1% трудящихся столкнулись с задержками выплат зарплаты, 26,4% пенсионеров не получали вовремя пенсии. Общее число рабочих в стране, не получавших зарплату вовремя, выросло с 2,6 млн в 1993 году до 14 млн - в 2000-м. Проблема не ограничивается старыми предприятиями и компаниями, находящимися на грани банкротства, где остается много пенсионеров или уволенных рабочих. Результаты официальных исследований подтверждают, что 72,5% общего числа трудящихся-мигрантов (а это почти 100 миллионов человек) недополучали зарплаты. Общий размер долга по выплате заработной платы оценивается примерно в 12 млрд долл. (около 100 млрд юаней), причем 70% этих трудящихся заняты в строительстве».

Значительная часть капитала, накопленного частными и иностранными компаниями, появилась благодаря невыплате зарплат. В результате во многих районах начались протесты трудящихся. Китайские рабочие готовы вынести и длинную смену, и ужасные условия труда, и низкий уровень оплаты как неизбежное зло в процессе модернизации и экономического роста страны, но не готовы мириться с невыплатами зарплат и пенсий. В последние годы растет объем петиций и жалоб в адрес центрального правительства, связанных с этими вопросами. Неспособность правительства принять необходимые меры привела к серьезным последствиям. На северо-востоке в городе Ляоянг более 30 000 рабочих из двадцати фабрик провели многодневную акцию протеста в 2002 году, которая стала «крупнейшей демонстрацией со времени событий на Тяньаньмэнь». В Яамацу на севере Китая около 80% населения не имеют работы и вынуждены жить на 20 долл. в неделю после того, как текстильная фабрика уволила 14 000 рабочих и была неожиданно закрыта. После того как в течение месяца обращения трудящихся игнорировались, люди перешли к активным действиям. «Однажды пенсионеры заблокировали движение на главной улице города, сев на корточки прямо на проезжей части. Позже тысячи уволенных рабочих текстильной фабрики уселись на рельсы, остановив движение поездов. В конце декабря рабочие из соседней бумажной фабрики улеглись на единственной взлетно-посадочной полосе Яамацу, так что деятельность аэропорта была остановлена». Поданным полиции, «около трех миллионов приняли участие в акциях протеста» в 2003 году. До недавнего времени конфликтами такого рода удавалось управлять, изолируя организаторов выступлений и разрушая их связи. Да и отчеты о выступлениях серьезно занижались. Последние данные свидетельствуют о том, что конфликты становятся все более массовыми. В провинции Ануи, например, «около 10 000 текстильных рабочих и пенсионеров выступили с протестом против понижения размера пенсий, низкого уровня медицинского обслуживания и недостаточных выплат в случае производственных травм». В Донггуане из компании Stella International Ltd, производящей обувь и принадлежащей тайваньским хозяевам, было уволено 42 000 человек, что привело «к забастовкам, которые грозили перерасти в криминальные беспорядки. В какой-то момент более 500 бастующих разгромили производственные помещения фабрики и серьезно ранили одного из менеджеров. Полиции пришлось вмешаться и изолировать лидеров».

Протест РІ любых формах, «нередко крайне агрессивный, проявлялся РІ последние месяцы РІСЃРµ чаще РїРѕ всей стране». Выступления Рё протесты прокатились РїРѕ Китаю также РІ СЃРІСЏР·Рё СЃ тем, что РІ сельскохозяйственных районах крестьян лишали земли. РџРѕРєР° сложно сказать, станет ли это началом массовых движений, РЅРѕ партия определенно опасается эскалации протестов. Партийные Рё полицейские ресурсы мобилизуются РЅР° предотвращение распространения общественных движений, если таковые станут серьезной СѓРіСЂРѕР·РѕР№. Р?нтересный вывод делает Ли Рѕ РїСЂРёСЂРѕРґРµ политической необъективности. Р? государственные работники, Рё рабочие-мигранты, считает РѕРЅ, отвергают термин «рабочий класс» Рё считают понятие класс «недостаточно конкретным, чтобы описать рабочих как социальную РіСЂСѓРїРїСѓВ». РћРЅРё РЅРµ согласны считать себя Рё «трудовыми ресурсами РІ тех категориях контракта Рё права, которые приняты РІ современных теориях капитализма», Рё предполагают сохранение индивидуальных юридических прав. Как правило, РѕРЅРё предпочитают традиционную маоистскую концепцию масс, состоящих РёР· «рабочих, крестьян, интеллигенции Рё национальной буржуазии, чьи интересы гармонируют РґСЂСѓРі СЃ РґСЂСѓРіРѕРј Рё СЃ государством». Так трудящиеся РјРѕРіСѓС‚ требовать «защиты Сѓ государства, подчеркивая тем самым его руководящую роль Рё ответственность перед теми, кем РѕРЅРѕ управляет». Любое массовое общественное движение должно иметь целью обеспечение соответствия государственной власти той ответственности, которую граждане ему доверяют РІ отношении защиты против иностранного капитала, частных интересов Рё местных властей.

Может ли или желает ли китайское государство соответствовать таким запросам, чтобы сохранять легитимность,- РїРѕРєР° РЅРµ СЏСЃРЅРѕ. Защищая РЅР° СЃСѓРґРµ рабочего, который стад зачинщиком агрессивных выступлений РЅР° фабрике, знаменитый адвокат заметил, что РґРѕ революции «Коммунистическая партия поддерживала рабочих РІ Р±РѕСЂСЊР±Рµ против капиталистической эксплуатации, Р° сегодня РѕРЅР° стоит плечо Рє плечу СЃ хладнокровными капиталистами РІ Р±РѕСЂСЊР±Рµ против рабочих». Некоторые действия Коммунистической партии были призваны РЅРµ допустить формирования капиталистического класса, РЅРѕ партия также способствовала пролетаризации китайских трудящихся, уничтожению принципа «железной РјРёСЃРєРё риса», отказу РѕС‚ социальных гарантий, введению дополнительных СЃР±РѕСЂРѕРІ, обеспечению мобильности рынка труда Рё приватизации активов, бывших раньше общественной собственностью. Была создана общественная система, РїСЂРё которой могли создаваться Рё СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕ функционировать капиталистические предприятия. Так был обеспечен быстрый СЂРѕСЃС‚, РЅРѕ РјРЅРѕРіРёРµ совершенно обеднели, Р° значительные богатства сконцентрировались РІ руках немногочисленной РіСЂСѓРїРїС‹, составляющей верхушку общества. Р’СЃРµ больше членов партии становилось бизнесменами (13,1% РІ 1993 РіРѕРґСѓ Рё уже 19,8% - РІ 2000 РіРѕРґСѓ). Сложно, однако, сказать, отражает ли это СЂРѕСЃС‚ капиталистического предпринимательства, или просто члены партии используют СЃРІРѕРё привилегии для обогащения сомнительными путями. Р’ любом случае это свидетельствует Рѕ растущих взаимосвязях партии Рё бизнеса РІ тех формах, которые распространены Рё РІ РЎРЁРђ. Отношения между трудящимися Рё партией стали натянутыми. Нам еще предстоит увидеть, приведет ли этот процесс внутренней трансформации партийной структуры Рє консолидации роста технократической элиты, что вынудило мексиканскую PRI начать масштабную неолиберализацию. РќРѕ нельзя исключать вероятность такого развития событий, РїСЂРё котором «массы» Р±СѓРґСѓС‚ стремиться Рє восстановлению собственной уникальной формы классового влияния. Партия сейчас действует против РёС… интересов Рё готова использовать собственную монополию для подавления недовольства, изгнания крестьян СЃ РёС… земель, подавления растущих требований демократизации Рё хотя Р±С‹ чуть большей справедливости РїСЂРё распределении РґРѕС…РѕРґРѕРІ. Можно сделать вывод, что Китай определенно движется РІ сторону неолиберализации Рё восстановления классовой власти, хотя Рё «определенно СЃ китайскими чертами». Авторитаризм, обращение Рє националистическим чувствам, возрождение определенных черт империализма свидетельствуют, однако, Рѕ том, что Китай может двигаться, хотя Рё СЃРІРѕРёРј путем, Рє неоконсерватизму, набирающему сейчас силу РІ РЎРЁРђ. Р? это РЅРµ обещает радужного будущего.

 
 
: ГЛАВА 5. НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—Рњ «С РљР?ТАЙСКР?Рњ Р›Р?ЦОМ»
: admin 4-09-2011, 12:17

ГЛАВА 5. НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—Рњ «С РљР?ТАЙСКР?Рњ Р›Р?ЦОМ»

В декабре 1978 года в условиях политической нестабильности, вызванной, во-первых, смертью Мао Цзэдуна в 1976 году, а во-вторых, продолжающейся несколько лет стагнацией в экономике, китайское руководство во главе с Дэн Сяопином объявило о начале реализации программы экономических реформ. Вероятно, мы никогда не узнаем наверняка, был ли Дэн с самого начала секретным «проводником капитализма» (как утверждал Мао Цзэдун в годы культурной революции), или реформы просто стали шагом, необходимым для обеспечения экономической безопасности Китая и повышения его престижа в условиях стремительного развития капитализма в остальных странах Восточной и Юго-Восточной Азии. Реформы совпали - и очень сложно тут увидеть нечто иное кроме как случайность всемирно-исторического масштаба - с поворотом к неолиберализму в Соединенных Штатах и Великобритании. В результате в Китае сложилась особая разновидность рыночной экономики, которая объединяет в себе неолиберальные элементы и авторитарный централизованный контроль. В других странах, например в Чили, Южной Корее, Тайване, Сингапуре, к этому времени уже установилась некая комбинация авторитаризма и капиталистического рынка.

Не отказавшись от эгалитаризма как долгосрочной цели развития Китая, Дэн Сяопин утверждал, что частная и местная инициатива должна получить свободу выражения, чтобы повысить общую эффективность и стимулировать экономический рост. Возникновение Определенного неравенства признавалось логичным и вполне приемлемым результатом. Под лозунгом xiaokang- концепция идеального общества, гарантирующего благополучие всех его граждан - Дэн Сяопин сконцентрировал усилия на «четырех направлениях модернизации»: в сельском хозяйстве, промышленности, образовании и науке, обороне. Реформы должны были обеспечить возникновение рыночных сил внутри китайской экономики. Нужно было стимулировать конкуренцию между государственными предприятиями, чтобы добиться инноваций и роста. Начали использоваться принципы рыночного ценообразования, но это, вероятно, было гораздо менее важным, чем быстрая передача политической и экономической власти регионам. Этот последний ход оказался особенно дальновидным. Пекину удалось избежать конфронтации с традиционными региональными центрами влияния, и теперь инициатива на местах могла способствовать установлению нового социального порядка. Неудачи в ходе инноваций можно было просто не брать в расчет. Для поддержания этого процесса Китай открыл доступ на внутренние рынки для иностранных инвестиций и торговли, хотя и под строгим контролем государства, прекратив, таким образом, изоляцию Китая от внешнего мира. Вначале эксперименты ограничивались провинцией Гуандонг, которая находится недалеко от Гонконга и достаточно удалена от Пекина. Одной из целей открытия рынков для иностранного капитала было обеспечение притока технологий (отсюда и особое внимание созданию совместных предприятий между китайскими и иностранными предприятиями). Другой целью было накопление достаточного количество валютных резервов для поддержания внутреннего экономического роста.

Эти реформы не имели бы того значения, которое мы теперь им приписываем, и последовавшая неожиданная эволюция китайской экономики не развивалась бы так удачно и не достигла бы таких результатов, если бы параллельно не происходили значительные и, казалось бы, не имеющие отношения к Китаю процессы в развитом капиталистическом мире, связанные с механизмом функционирования мирового рынка. Начиная с 1980-х неолиберальная политика набирала силу в международной торговле, и в результате весь мир оказался открытым трансформирующему влиянию рыночных и финансовых процессов.

В результате этого процесса появилась возможность вхождения Китая в мировой рынок, что невозможно было бы в рамках Бреттон-Вудской системы! Победоносное появление Китая в качестве глобальной экономической силы после 1980-го было отчасти непредвиденным последствием поворота к неолиберализму в развитых капиталистических странах.

ВНУТРЕННР?Р• ПЕРЕМЕНЫ

Все это нисколько не уменьшает важности того пути внутренних реформ, по которому двигался Китай. Китайцам предстояло осознать (и в некоторой степени это все еще происходит), помимо прочего, что рынок мало что может сделать для трансформации экономики без одновременного сдвига в классовых отношениях, частной собственности и всех прочих институциональных системах, которые обычно являются основой для процветания капиталистической экономики. Эволюционное движение по этому пути было импульсивным и нередко сопровождалось трениями и кризисами, в которых важную роль играло влияние и даже угрозы извне. Еще долго не прекратятся дебаты о том, связано ли это с осознанным, хотя и адаптивным планированием («нащупывать камни, переходя реку», как говорил Дэн) или основывалось на выработанной за спиной политиков жесткой логике, лежащей в основе рыночных реформ Дэн Сяопина.

Можно с большой точностью утверждать, что Китай, отказавшись от «шоковой терапии» немедленной приватизации, которую навязали России и Центральной Европе МВФ, Всемирный банк и «Вашингтонский консенсус» в 1990-е годы, смог избежать экономической катастрофы. Двигаясь собственным особым путем к «социализму с китайским лицом», или, как считают некоторые, «приватизации с китайским лицом», Китаю удалось создать управляемую государством рыночную экономику, которая обеспечивала невероятный рост (в среднем на 10% в год) и повышение уровня жизни значительной части населения на протяжении более 20 лет. Реформы также привели к ухудшению окружающей среды, социальному неравенству и к чему-то напоминающему восстановление власти капиталистического класса.

Непросто разобраться в деталях этой трансформации, не имея хотя бы приблизительного описания событий. Политические соображения оценить сложно, так как они скрыты за борьбой внутри Коммунистической партии, стремящейся сохранить единоличную власть. Основные решения, ратифицированные на партийных съездах, обеспечивали условия для реализации реформ. Маловероятно, чтобы партия так легко поддержала активное восстановление влияния в своей среде капиталистического класса. Практически наверняка экономические реформы были поддержаны, чтобы обеспечить возможность накопления богатства и технологического развития, чтобы лучше управлять внутренним расколом, лучше защищаться от внешней агрессии, распространять собственное влияние за пределы страны, в область непосредственных геополитических интересов в быстро развивающейся Восточной и Юго-Восточной Азии. Экономическое развитие воспринималось как средство для достижения этих целей, а не самостоятельная цель. Более того, реальный путь развития кажется вполне соответствующим задаче предотвращения образования какого бы то ни было значительного капиталистического класса внутри Китая. Опора на прямые зарубежные инвестиции (стратегия экономического развития, принципиально отличающаяся от стратегии Японии или Южной Кореи) позволяла сохранять ситуацию, когда власть капиталистического класса, владеющего частью экономики, оставалась за границей (табл. 5.1), что несколько облегчало, во всяком случае для Китая, возможность государственного контроля. Барьеры для иностранных портфельных инвестиций эффективно ограничивали влияние международного финансового капитала на Китай. Нежелание допустить существование любых форм финансового посредничества кроме государственных банков - например, фондовый рынок, рынок капитала - лишает капитал его основного оружия борьбы против государственной власти. Давно предпринимаемые попытки оставить структуры государственной собственности без изменений, предоставив при этом менеджерам некоторую свободу действий, тоже являются преградой на пути формирования капиталистического класса.

Но партии пришлось столкнуться и с некоторыми противоречиями. Китайская бизнес-диаспора являлась носителем внешних связей, и Гонконг, вновь вошедший в состав Китая в 1997 году, уже был организован в соответствии с принципами капитализма. Китай должен был найти компромисс между плановыми и рыночными устоями, а также неолиберальными правилами международной торговли ВТО, в которую Китай вступил в 2001 году. Политические требования либерализации начали проявляться. В 1986 году начались протесты рабочих. Студенческое движение, симпатизирующее рабочим и выражающее собственные требования большей свободы, достигло апогея в 1989 году. Невероятный политический накал, возникший параллельно с экономической неолиберализацией, вылился в убийство студентов на площади Тяньаньмэнь. Жесткие действия Дэн Сяопина, проводимые вопреки мнению сторонников партийной реформы, явно демонстрировали, что неолиберализация экономики не будет сопровождаться изменениями в области прав человека, гражданских или демократических свобод. Сторонники Дэн Сяопина хотя и одержали верх, но вынуждены были инициировать новую волну неолиберальных реформ, чтобы выжить. Ванг пишет:

«Денежная политика стала основным инструментом контроля. Были проведены серьезные изменения РІ области валютных операций РІ сторону унифицированного обменного РєСѓСЂСЃР°. Р­РєСЃРїРѕСЂС‚ Рё внешняя торговля стали управляться СЃ помощью механизма конкуренции, так, чтобы сами предприятия несли ответственность Р·Р° прибыли или убытки. Р?спользование РґРІРѕР№РЅРѕР№ системы ценообразования было серьезно сокращено. Р—РѕРЅР° развития Шанхай - РџСѓРґРѕРЅРі стала абсолютно открытой, началось формирование Р·РѕРЅ развития РІ РґСЂСѓРіРёС… регионах».

После поездки стареющего Дэн Сяопина по южным регионам в 1992 году, чтобы увидеть, какой эффект оказало открытие внутренних рынков на экономическое развитие, он сказал, удовлетворенный увиденным: «Разбогатеть - это великолепно, Какая разница, рыжий кот или черный кот, если он хорошо ловит мышей». Китай становился все более открытым для рыночных процессов и иностранного капитала, хотя и под всевидящим оком партии. Демократия потребления поощрялась в городских районах, чтобы предотвратить социальные волнения. Основанный на рыночных принципах экономический рост ускорился так, что иногда уже казался вышедшим из-под контроля партии.

Когда Дэн в 1978 году начал реформы, почти все самое важное находилось в государственном секторе. Государственные предприятия (ГП) доминировали в основных отраслях экономики. В большинстве случаев они были довольно прибыльными. Государственные предприятия обеспечивали не только стабильную занятость рабочим, но и широкий спектр социальных и пенсионных выплат (известных как «железная миска риса» или гарантированный государством уровень жизни). Кроме того, существовали и местные ГП, которые контролировали правительства провинции, города или региона. Аграрный сектор был организован на основе системы коммун, и большая часть исследователей соглашается, что сельское хозяйство было недостаточно производительным и остро нуждалось в реформировании. Пособия и социальные выплаты осуществлялись в рамках каждого из секторов экономики и были неодинаковыми. Сельские жители были наименее привилегированными и не могли переехать в город из-за разрешительной системы выбора места жительства, которая предоставляла городским жителям многое из того, чего были лишены крестьяне. Эта система позволяла сдерживать массовую миграцию сельского населения в города. Каждый сектор экономики был интегрирован в региональную систему государственного планирования, на основе которой устанавливались конечные цели работы и распределялись необходимые ресурсы. Принадлежащие государству банки существовали в основном как хранилища сбережений и предоставляли инвестиционные средства в дополнение к государственному бюджету.

Государственные предприятия долгое время существовали как устойчивые оплоты государственного контроля над экономикой. Стабильность и льготы, предоставляемые работникам, хотя и сокращаемые периодически, обеспечивали определенное социальное страхование для значительной части населения на протяжении многих лет. Более открытая рыночная экономика создавалась рядом с государственными предприятиями, и сельскохозяйственные коммуны исчезали, чтобы уступить место индивидуализированной «системе личной ответственности». Городские и сельские объединенные хозяйственные предприятия (ГСП) создавались на основе активов, принадлежавших коммунам, и становились центрами предпринимательства, гибких трудовых практик, открытой рыночной конкуренции. Вначале было разрешено существование маленьких частных предприятий только в производстве, торговле и в области услуг, с ограничениями в отношении количества занятых (которые постепенно смягчались). Начавшийся приток иностранного капитала набрал полную силу в 1990-х годах. Вначале иностранные предприниматели вынуждены были ограничиваться участием в совместных предприятиях и лишь в определенных регионах, но со временем иностранный капитал распространился повсеместно, хотя и неравномерно. В 1980-е годы продолжала развиваться государственная банковская система, и постепенно она взяла на себя функции централизованного государства в области предоставления кредитов государственным предприятиям, городским и сельским предприятиям и частному сектору. Развитие этих секторов экономики не проходило совершенно автономно друг от друга. Городские и сельские предприятия привлекали начальный капитал из аграрного сектора и одновременно формировали рынки сбыта для государственных предприятий и поставляли необходимую продукцию для работы государственных предприятий. Со временем иностранный капитал получил доступ и к городским и сельским и к государственным предприятиям, и частный сектор начал играть все более существенную роль как напрямую (в форме владения), так и опосредованно (в форме акционерного участия). Когда ГП становились менее прибыльными, они получали дешевые кредиты от банков. По мере того как рынок приобретал силу и значимость, вся экономика двигалась в сторону неолиберальной структуры.

Рассмотрим теперь, как развивался каждый сектор экономики. В сельском хозяйстве крестьяне с начала 1980-х годов получили право использовать землю коммуны в рамках системы «личной ответственности». Вначале они могли продавать излишки продукции (объем, произведенный свыше установленных для коммуны объемов) на открытом рынке и не обязательно по ценам, контролируемым государством. К концу 1980-х коммуны практически полностью исчезли. Хотя крестьяне не имели формального права продавать свою землю, они могли сдавать или брать в аренду новые участки, нанимать работников, продавать продукцию по рыночным ценам (система двойных цен, по сути, прекратила существование). В результате между 1978 и 1984 годами доходы сельских жителей, как и производительность, росли в среднем на 14% в год. Но позже, особенно после 1995 года, рост доходов остановился и даже начал падать в реальном выражении почти во всех регионах и во всех сферах деятельности. Разрыв Между доходами городского и сельского населения значительно увеличился. Доходы городских жителей, составлявшие в 1985 году в среднем 80 долларов, взлетели к 2004 году почти до 1000. В то же время средний доход сельского жителя вырос с 50 лишь до 300 долларов. Более того, утрата коллективных социальных прав, существовавших ранее в коммунах - какими бы незначительными они ни были,- означала, что крестьянам пришлось теперь самостоятельно оплачивать образование, лечение и тому подобные вещи. Большинства городских жителей это не коснулось - они остались в лучшем положении и после 1995 года, когда закон в отношении городской недвижимости дал горожанам право владеть недвижимостью и в сельских районах и таким образом спекулировать на дисбалансе цен. Сейчас разница между реальными доходами городского и сельского населения Китая, по некоторым оценкам, больше, чем в любой другой стране мира.

Вынужденные искать работу, сельские мигранты - Рё среди РЅРёС… РјРЅРѕРіРѕ молодых женщин - наводнили РіРѕСЂРѕРґР°, РЅРµ имея РЅР° это права, образовав дополнительный трудовой резерв («мигрирующая» часть населения без определенного легального статуса). Сейчас Китай РїСЂРѕС…РѕРґРёС‚ «период крупнейшей миграции РІ истории», РїРѕ сравнению СЃ которым «уже кажутся смехотворными массовые переселения, изменившие облик Америки Рё современного Западного мира». РџРѕ официальным оценкам, В«114 миллионов рабочих-мигрантов, покинувших сельские районы РЅР° время или навсегда, работают сейчас РІ городах», Рё государственные эксперты «ожидают, что это число вырастет РґРѕ 300 миллионов Рє 2020 РіРѕРґСѓ, Р° позже РґРѕ 500 миллионов». Только РІ Шанхае «работает 3 миллиона рабочих-мигрантов. Для сравнения РІ 1820-1930 РіРѕРґС‹ РІ Америку эмигрировало всего 4,5 миллиона человек». Эти рабочие часто подвергались жесткой эксплуатации. Р?С… присутствие приводило Рє снижению СѓСЂРѕРІРЅСЏ зарплат РІ городах. РќРѕ урбанизацию, темпы которой составляют около 15% РІ РіРѕРґ, сложно остановить. РЎ учетом недостатка динамики РІ сельскохозяйственном секторе приходится соглашаться, что существующие проблемы либо Р±СѓРґСѓС‚ решены РІ городах, либо РЅРµ Р±СѓРґСѓС‚ решены РІРѕРІСЃРµ. Сельское население живет РІ значительной степени Р·Р° счет денег, присылаемых РёР· РіРѕСЂРѕРґРѕРІ. Состояние сельскохозяйственного сектора Рё создаваемая РёРј нестабильность является РѕРґРЅРѕР№ РёР· самых сложных проблем, стоящих перед китайским правительством.

Когда исчезли коммуны, их политическое и административное влияние перешло к новым, недавно созданным, в соответствии с декабрьской Конституцией 1982 года, городским и сельским правительствам. Позже законодательство разрешило местным органам власти принимать в собственность производственные активы коммун и реструктурировать их в городские и сельские объединенные хозяйственные предприятия (ГСП). Освободившись от государственного контроля, местные администрации, как правило, вступали на путь предпринимательства. Временный взлет доходов сельской части населения обеспечил рост накоплений, которые можно было инвестировать в городские и сельские предприятия. В зависимости от расположения начали развиваться совместные предприятия с участием иностранного капитала (особенно из Гонконга или от китайской бизнес-диаспоры). ГСП были особенно активны на сельских окраинах крупных городов, например Шанхая и его пригородов и Гуандонга, который был открыт для притока иностранных инвестиций. Городские и сельские пред приятия стали источником невероятного экономического развития в первое десятилетие периода реформ. В 1995 году в них уже было занято 128 миллионов человек (табл. 5.2). Эти предприятия стали базой для новых экспериментов и реформ. Все, что оправдывало себя в ГСП, могло позднее оправдать себя и в масштабах государственной политики. А на большом масштабе обычно работало все, что касалось развития легкой промышленности, производящей потребительские товары на экспорт. Так Китай встал на путь экспорто ориентированной индустриализации. Однако лишь в 1987 году государство окончательно поддержало идею развития, ориентированного на экспорт.

Не совсем ясно, что собой представляют эти городские и сельские предприятия. Некоторые утверждают, что они были, по сути, частными предприятиями, использующими дешевейший труд сельских жителей или мигрантов, в особенности молодых женщин, и нарушающими все возможные законы. ГСП часто платили своим работникам ужасающе низкую зарплату, без социальных выплат или юридических гарантий. Некоторые ГСП предлагали, однако, и минимальные социальные выплаты, и легальный статус. В хаосе переходного периода возникали разного рода отклонения и исключения, которые по-разному проявлялись в разных регионах.

В 1980-х стало ясно, что невероятный рост китайской экономики происходил в значительной степени за пределами государственного сектора. В период революции ГП предоставляли гарантии занятости и социальную защиту для своих работников. Но в 1983 году государственным предприятиям было разрешено нанимать «рабочих по контракту», на ограниченный срок и без социальных гарантий. Эти предприятия получили также большую независимость от государства. Менеджеры могли теперь распоряжаться определенной долей прибыли предприятия и продавать излишки произведенной продукции по свободным рыночным ценам. Рыночные цены были гораздо выше официальных, что породило запутанную и, как оказалось, недолговечную систему двойных цен. Несмотря на эти стимулы, положение государственных предприятий не улучшилось значительно. Многие погрязли в долгах и нуждались в поддержке центрального правительства или государственных банков, которые были вынуждены предоставлять новые займы на выгодных для ГП условиях. Позже это привело к серьезным проблемам для самих банков, так как объем ненадежных долгов государственных предприятий рос в геометрической прогрессии. Назревала необходимость новой реформы государственных предприятий. В 1993 году на государственном уровне было принято решение «превратить определенные крупные и средние предприятия в общества с ограниченной ответственностью или акционерные общества». В обществах с ограниченной ответственностью допускалось «от двух до пятидесяти акционеров»; последние должны были иметь «свыше пятидесяти акционеров и могли размещать акции на публичных торгах». Год спустя было объявлено о начале гораздо более дорогостоящей программы: все, кроме наиболее важных государственных предприятий, должны были быть превращены в «кооперативы на основе долевой собственности», работники которых получали номинальное право приобрести акции. Дальнейшие волны приватизации и подобных изменений организационного устройства ГП происходили в конце 1990-х, и к 2002 году на государ ственных предприятиях было занято только 14% всех производственных рабочих (в 1990-м эта цифра составляла 40%). Недавно и ГСП и ГП были полностью открыты для иностранного капитала.

Результаты прямых иностранных инвестиций РІ 1980-Рµ РіРѕРґС‹ были неоднозначны. Первоначально РѕРЅРё были сконцентрированы РІ четырех специальных экономических зонах РІ южных прибрежных районах. «Первоначальной задачей этих Р·РѕРЅ было производство товаров РЅР° СЌРєСЃРїРѕСЂС‚, чтобы заработать валюту. РћРЅРё также выступали РІ качестве социальных Рё экономических лабораторий, РіРґРµ можно было опробовать зарубежные технологии Рё управленческие навыки. Р?ностранным инвесторам предлагались различные стимулы, включая налоговые каникулы, возможность раннего вывода прибылей Рё лучшую инфраструктуру». Первые попытки иностранных компаний колонизировать внутренний китайский рынок РІ области автомобилестроения Рё производства РЅРµ имели РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ успеха. Volkswagen Рё Ford РєРѕРµ-как выжили, a General Motors потерпела РІ начале 1990-С… РіРѕРґРѕРІ полное фиаско. Явный успех был достигнут РЅР° начальном этапе РІ секторах, связанных СЃ экспортом товаров, производство которых требовало больших затрат труда. Больше РґРІСѓС… третьих прямых иностранных инвестиций, пришедших РІ Китай РІ начале 1990-С… (Рё еще большая доля предприятий, оказавшихся успешными) были организованы китайцами, живущими Р·Р° рубежом (РІ Гонконге Рё РЅР° Тайване). Слабая правовая защита капиталистических предприятий делала особенно ценными неформальные отношения Рё надежные знакомства РЅР° местах, поэтому китайцы, живущие Р·Р° рубежом, были РІ привилегированном положении.

Впоследствии правительство Китая назначило несколько «открытых городов на побережье» в качестве «открытых экономических регионов» для иностранных инвестиций (рис. 5.1). После 1995 года практически вся страна была открыта для любых иностранных инвестиций. Волна банкротств, задевшая в 1997-1998 годы некоторые производственные ГСП, а затем и многие ГП в крупнейших городах, оказалась поворотным моментом. По мере того как власть переходила от централизованных государственных органов к регионам, конкурентный механизм ценообразования становился основой реструктурирования экономики. В результате серьезно пострадали или и полностью были разрушены многие государственные предприятия; многие китайцы оказались без работы. Все чаще появлялись известия о выступлениях трудящихся (см. ниже), и китайскому правительству пришлось искать способы обеспечения занятости для высвобождающихся трудовых ресурсов, если оно хотело удержаться у власти. Для решения проблемы нельзя было всецело полагаться на продолжение роста иностранных инвестиций. С 1998 года Китай искал способы решения этой проблемы путем привлечения инвестиционных займов в мегапроекты с целью трансформации физической инфраструктуры. Сейчас планируется гораздо более амбициозный проект (который может обойтись, как минимум, в 60 млрд долл.), чем уже существующая дамба Трех Порогов, отвода воды Янцзы в Желтую реку. Разворачивающаяся невероятными темпами урбанизация (с 1992 года, как минимум, в 42 городах население превысило отметку в 1 миллион) требовала громадных капитальных вложений. В крупных городах создавались новые системы метро и скоростных дорог. Предполагалось, что 8500 миль железных дорог должны связать динамично развивающиеся прибрежные зоны с материковой частью Китая, включая сообщение между Шанхаем и Пекином и железнодорожную ветку в Тибет. Олимпийские игры стимулируют серьезные инвестиции в развитие Пекина. «Китай стремится за каких-то 15 лет построить более разветвленную систему скоростных дорог, чем в Америке; практически в каждом крупном городе либо только что открыт, либо строится новый большой аэропорт». По последним оценкам, в Китае «более 15 000 проектов создания скоростных дорог находятся в работе; после их реализации страна должна получить 162 000 километров дорог - этого достаточно, чтобы обогнуть планету по экватору 4 раза». Эти усилия в совокупности оказываются гораздо более серьезными, чем те, что предприняли в 1950-х и 1960-х годах Соединенные Штаты, создавая систему скоростных дорог внутри страны. На несколько ближайших лет эти проекты могут задействовать весь избыток капитала и трудовых ресурсов. Однако финансируются эти проекты на основе долговых займов (в классическом кейнсианском стиле). Такой подход предполагает высокие риски, так как если инвестиции не возвращаются в срок, страна может оказаться на грани фискального кризиса.

Стремительная урбанизация является одним из способов использования значительных трудовых резервов, которые возникли, когда сельское население хлынуло в города. Донггуан, расположенный к северу от Гонконга, превратился всего за 20 лет из небольшого городка в крупный город с 7 миллионами жителей. Но «городские власти недовольны 23% ежегодного экономического роста. Заканчивается строительство нового города-спутника, который, по планам городских властей, должен привлечь еще 300 000 инженеров и специалистов - авангард нового Китая». Здесь же строится новый торговый центр, который должен стать крупнейшим в мире (созданный на средства китайского миллиардера новый торговый центр будет иметь несколько отдельных зон, спроектированных по образу Амстердама, Парижа, Рима, Венеции, Египта, Карибских стран, Калифорнии, причем проект должен быть реализован настолько качественно, что посетители не смогут отличить конкретное место от прототипа).

Новые конгломераты городов участвуют в жестокой конкуренции. В дельте Чжуцзян, например, каждый город стремится захватить как можно большую долю бизнеса, нередко путем «строительства более значительных объектов, чем у соседей. В конце 1990-х тут было построено пять международных аэропортов в радиусе 100 километров, такой же бум начинается в строительстве портов и мостов». Провинции и города сопротивляются попыткам Пекина задавать тон в инвестиционной политике, частично потому, что они располагают достаточными ресурсами для финансирования собственных проектов, продавая права на строительство.

Города становятся площадкой для безудержного развития недвижимости и спекуляций с объектами недвижимости:
«В начале и середине 1990-х, когда в стране царило «мышление казино», банки и прочие финансовые институты беспорядочно финансировали проекты по развитию недвижимости во всех районах Китая. Первоклассные офисы, роскошные виллы, нарочито дорогие городские дома и квартиры появлялись с невероятной скоростью, и не только в крупнейших городах - Пекине, Шанхае, Шенжене, но и во многих небольших провинциальных и прибрежных городках… Так называемый «шанхайский пузырь» превратил этот некогда захолустный город в один из самых роскошных городов мира. К началу 1995 года в Шанхае было свыше тысячи небоскребов, около сотни пятизвездочных гостиниц, около 13l,5 млн кв. м офисных площадей - в пять раз больше, чем в 1994 году (2,7 млн кв. м). Крайне активный рынок недвижимости тут рое быстрее, чем в Нью-Йорке… К концу 1996 года пузырь лопнул, прежде всего, из-за неэффективного распределения ресурсов и избыточного предложения».

В конце 1990-х начался еще более энергичный рост - и в 2004 году поползли слухи об избыточном предложении на рынке недвижимости в основных городах страны.
Во многом такое развитие связано с финансовой ролью китайской банковской системы, в значительной степени принадлежащей государству. Банковский сектор быстро рос после 1985 года. К примеру, к 1993 году количество отделений государственных банков возросло «с 60 785 до 143 796, а количество занятых в государственных банках сотрудников выросло с 973 355 до 1 893 957. В тот же период общая сумма депозитов выросла с 427,3 млрд юаней (51,6 млрд долл.) до 2,3 трлн юаней; объем выданных кредитов увеличился с 590,5 млрд юаней до 2,6 трлн юаней». К тому времени банковские кредиты и прочие выплаты превышали расходы государственного бюджета в пять раз. Значительная часть средств направлялась в убыточные государственные предприятия, а банки «играли ведущую роль в создании «пузыря активов», особенно на нестабильном рынке недвижимости и в области строительства». Невозвратные кредиты становились серьезной проблемой, и в конце концов правительству пришлось потратить «почти столько же на погашение безнадежных долгов», сколько истратили США, спасая всю отрасль сберегательных коммерческих банков в 1987 году (общая сумма составила 123,8 млрд долл. на возврат вкладов и еще 29,1 млрд долл. на погашение долгов по страхованию депозитов финансовыми институтами)».

В 2003 году Китай объявил о переводе 45 млрд долл., составлявших валютный резерв, в два крупных государственных банка, и это было «третьей по величине операцией по спасению банковской системы за менее чем шесть последних лет». Хотя портфель невозвратных кредитов составлял, вероятно, 35% всего ВВП Китая, это совершенно не идет в сравнение с величиной долгов федерального правительства США и потребительских кредитов, составляющих вместе свыше 300% ВВП страны.

Китай получил РѕС‚ РЇРїРѕРЅРёРё, как РјРёРЅРёРјСѓРј, РѕРґРёРЅ важный СѓСЂРѕРє. Модернизация образования Рё науки должна была происходить РІ соответствии СЃРѕ стратегией РІ области исследований Рё разработок как для военных, так Рё для гражданских нужд. Китай делал серьезные инвестиции РІ эти области. Сейчас Китай даже предлагает РІ аренду коммерческие спутники (Рє большому неудовольствию РЎРЁРђ). РЎ конца 1990-С… иностранные компании начали переводить РІСЃРµ большую часть СЃРІРѕРёС… исследовательских работ РІ Китай. Microsoft, Oracle, Motorola, Siemens, IBM Рё Intel открыли исследовательские лаборатории РІ Китае благодаря «повышению роли этой страны Рё растущей зрелости технологического рынка», Р° также «огромным резервам опытных, РЅРѕ недорогих ученых Рё потребителей, РїРѕРєР° относительно бедных, РЅРѕ быстро богатеющих Рё жаждущих новых технологий». Более 200 ведущих иностранных компаний, включая таких гигантов, как Р’Р  Рё General Motors, перенесли значительную часть исследовательских операций РІ Китай. Эти корпорации часто жалуются РЅР° то, что РѕРЅРё называют нелегальным пиратским копированием СЃРІРѕРёС… технологий Рё разработок китайскими компаниями. РќРѕ РѕРЅРё мало что РјРѕРіСѓС‚ сделать, чтобы воспрепятствовать подобным явлениям, так как китайское правительство РЅРµ стремится вмешиваться РІ подобные конфликты. РљСЂРѕРјРµ того, Китай имеет возможность значительно усложнить работы международных компаний РЅР° РґСЂСѓРіРёС… рынках, если те Р±СѓРґСѓС‚ слишком активно требовать наказать виновных. РќРµ только иностранные компании РІСЃРµ активнее ведут себя РЅР° китайском рынке. Р? РЇРїРѕРЅРёСЏ, Рё Южная Корея инвестировали РІ крупные «исследовательские города» РЅР° территории Китая, чтобы обеспечить себе возможность использовать опытную, РЅРѕ недорогую рабочую силу. Р’ итоге Китай становится РІСЃРµ Ьолее привлекательным местом для высокотехнологичных производств. Даже РёРЅРґРёР№СЃРєРёРµ технологические компании считают, что дешевле перевести некоторые операции РІ Китай. Местный сектор высоких технологий начал развиваться РІ некоторых районах. Р’ Щенжене, например, «где появились десятки стильных зданий РёР· стекла Рё бетона, которые вписались Р±С‹ даже РІ пейзаж РіРґРµ-РЅРёР±СѓРґСЊ РІ Силиконовой долине, живут около 10 000 инженеров, которые работают над тем, чтобы сделать Huawei первым китайским РёРіСЂРѕРєРѕРј РЅР° международном рынке коммуникационного оборудования». Начиная СЃ конца 1990-С… В«Huawei серьезно инвестировала РІ создание коммерческой сети РІ РђР·РёРё, РЅР° Ближнем Востоке Рё РІ Р РѕСЃСЃРёРё. Сейчас компания продает СЃРІРѕРё товары РІ 40 странах РјРёСЂР° Рё часто РїРѕ цене, составляющей около РѕРґРЅРѕР№ трети РѕС‚ цены конкурентов». Р’ области производства персональных компьютеров китайские корпорации занимают сейчас заметное место.

ВНЕШНР?Р• ОТНОШЕНР?РЇ

В 1978 году торговые отношения с другими странами составляли только 7% от ВВП Китая, но к началу 1990-х эта цифра достигла уже 40% и до сих пор остается на этом уровне. Доля Китая в мировой торговле увеличилась в четыре раза за тот же период. К 2002 году свыше 40% ВВП Китая приходилось на иностранные прямые инвестиции (производство составляло 50%). К тому времени Китай стал крупнейшим получателем прямых иностранных инвестиций среди развивающихся стран, и международные корпорации использовали китайский рынок с выгодой. General Motors, которая понесла убытки от операций в Китае в начале 1990-х, вновь пришла на китайский рынок в конце десятилетия, и к 2003 году ее китайский филиал оказался гораздо более прибыльным, чем операции в США.

Казалось, что ориентированная на экспорт стратегия развития привела к великолепным результатам. Но в 1978 году никто не мог предвидеть такого результата. Дэн Сяопин начал отходить от политики Мао, предполагавшей изоляцию страны от внешнего мира, но первые шаги по открытию китайской экономики были пробными и ограничивались лишь особыми экономическими зонами в Гуандонге. Только 1987 году партия, признав успех эксперимента в Гуандонге, согласилась с тем, что рост должен быть основан на экспорте. Только после поездки Дэн Сяопина по южным провинциям в 1992 году правительство страны полностью поддержало открытие рынков для иностранной торговли и иностранных прямых инвестиций. В 1994 году двойная система обменных курсов (рыночная и официальная) была отменена путем снижения официального курса на 50%. Девальвация юаня вызвала незначительный инфляционный взрыв на внутреннем рынке, но вместе с тем проложила путь стремительному росту торговли и притоку капитала, что сделало Китай одной из самых динамичных и успешных экономик мира. Пока остается неясным, как это может влиять на развитие неолиберализма, особенно если учесть, что последний имеет тенденцию развиваться на основе конкурентного и неравномерного географического развития.

Р?значальный успех стратегии Дэн РЎСЏРѕРїРёРЅР° зависел РѕС‚ связей СЃ Гонконгом. Будучи РѕРґРЅРёРј РёР· первых «азиатских тигров», Гонконг уже являлся центром капиталистического развития. Р’ отличие РѕС‚ РґСЂСѓРіРёС… государств этого региона (Сингапур, Тайвань, Южная Корея), РІ которых централизованное планирование играло значительную роль, Гонконг развивался РІ более хаотичном предпринимательском стиле без серьезного вмешательства СЃРѕ стороны государства. Крайне кстати пришлось Рё то, что Гонконг стал центром китайской бизнес-диаспоры, имеющей серьезные СЃРІСЏР·Рё СЃ остальными странами. Р’ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј РІ Гонконге развивалось трудоемкое производство СЃ РЅРёР·РєРѕР№ маржей (прежде всего, текстиль). Рљ концу 1970-С… РіРѕРґРѕРІ страна столкнулась СЃ серьезной международной конкуренцией Рё острым недостатком рабочей силы. Гуандонг, находящийся совсем недалеко, Р·Р° китайской границей, располагал неограниченР
 
 
: РЎР?ЛЫ Р? ТЕЧЕНР?РЇ
: admin 4-09-2011, 12:10

РЎР?ЛЫ Р? ТЕЧЕНР?РЇ

Факты, приведенные выше, указывают на то, что неравномерное развитие неолиберализма было результатом диверсификации, инноваций, конкуренции (в том числе и монополистической) между отдельными национальными, региональными, а иногда даже городскими моделями управления, а также и влияния внешней силы (например, США). Более детальный анализ подтверждает, что в каждом отдельном случае на процесс и степень неолиберализации повлияло огромное число факторов. Более общий анализ охватывает сочетание влияния неолиберальных идей (особенно сильного в случае Великобритании и Китая) с необходимостью реагировать на финансовые кризисы разного типа (как в Мексике и Южной Корее) и более прагматическим подходом к реформе государственного аппарата (как во Франции и Китае) с целью улучшить конкурентные позиции на глобальном рынке. Все эти элементы важны, но в различной степени. Нельзя не удивляться тому, насколько еще не изучено влияние классовых сил на этот процесс. Возможность, например, того, что основными идеями становятся именно те, которые поддерживает правящий класс, даже не рассматривается, хотя существуют неоспоримые доказательства массированного вмешательства деловой и финансовой элиты в формирование идей и идеологий: путем финансирования аналитических групп, обучения технократов, управления средствами массовой информации. Вероятность того, что финансовые кризисы могли быть вызваны действиями капиталистов, связаны с выводом капитала из страны или финансовыми спекуляциями или что финансовые кризисы намеренно создаются для стимулирования накопления путем перераспределения, исключается из рассмотрения как слишком схожая с теорией заговора идея - даже при наличии неопровержимых признаков координированных спекулятивных атак на ту или иную валюту. Кажется, нам требуется несколько более широкая система для объяснения сложных и неравномерных процессов неолиберализации.

Следует уделить внимание индивидуальным условиям и институциональному устройству, так как эти факторы сильно отличаются в случае Сингапура, Мексики, Мозамбика, Швеции или Британии - а степень сложности перехода к неолиберализму отличалась вследствие этих различий. Особенно тревожно выглядит случай Южной Африки. После падения системы апартеида страна отчаянно нуждалась в интеграции в глобальную экономику. МВФ и Всемирному банку удалось частично убедить, а частично заставить ЮАР принять неолиберальный путь, и в результате экономический апартеид успешно и повсеместно заменил собой расовый апартеид . Важным фактором оказывается изменение баланса между классами в рамках одного государства. В зависимости от того, насколько профессиональные организации могут сохранять или приобретать (в случае Южной Кореи) серьезное влияние, неолиберализация сталкивалась с более или менее серьезными, а иногда и непреодолимыми барьерами. Возможность ослабить (как в Великобритании и США), обойти (как в Швеции) или насильственно уничтожить (как в Чили) влияние профсоюзов является не обходимым условием проведения неолиберализации. В то же время неолиберализация часто зависела от растущего влияния, структуры и сплоченности бизнеса и корпораций и их способности как класса оказывать давление на государство (как в США и Швеции). Это влияние проще всего реализовывалось напрямую - путем финансовых институтов, рыночных механизмов, вывода капитала, а также опосредованно - путем оказания влияния на выборы, лоббирования, подкупа и коррупции или, еще менее явно,- путем навязывания неких экономических идей. Степень, в которой неолиберализм становился органичной частью общепринятой точки зрения для большинства населения, в огромной степени зависела от того, насколько сильна была вера в социальную солидарность и важность традиций коллективной социальной ответственности. Культурные и политические традиции, которые поддерживают распространенную идеологию, таким образом, играют важную роль в определении степени, с которой общество готово принять идеалы индивидуальных свобод и свободного рынка, противоположных другим формам социального единства.

Вероятно, наиболее интересный аспект неолиберализации связан СЃ комплексными соотношениями внутренних Рё внешних СЃРёР», влияющих РЅР° этот процесс. Р’ некоторых случаях внешние силы РјРѕРіСѓС‚ считаться доминирующими, РЅРѕ чаще эти взаимоотношения оказываются гораздо более сложными. Р?менно правящая верхушка Чили обратилась Рє РЎРЁРђ Р·Р° поддержкой РІ подготовке переворота, Рё именно РѕРЅР° приняла неолиберальные перемены как единственный путь вперед, принимая советников РёР· числа американских технократов. Р’ Швеции работодатели стремились Рє интеграции СЃ Европой как средству обеспечения реализации неолиберального плана. Даже наиболее драконовские РёР· предложенных РњР’Р¤ программ реструктуризации РІСЂСЏРґ ли были Р±С‹ реализованы без определенной поддержки внутри страны. Р?РЅРѕРіРґР° кажется, что РњР’Р¤ просто берет РЅР° себя ответственность Р·Р° те действия, которые наиболее влиятельные силы внутри страны Рё без того собирались предпринять. Существует достаточно примеров, РєРѕРіРґР° страна отвергала советы РњР’Р¤. Это подтверждает, что альянс Министерство финансов РЎРЁРђ - Уолл-стрит - РњР’Р¤ РЅРµ такой влиятельный, как РёРЅРѕРіРґР° считается. Только РєРѕРіРґР° структура внутренней власти превращается РІ ничего РЅРµ значащую формальность, Р° институты находятся РІ полном хаосе РёР·-Р·Р° РєСЂРёР·РёСЃР° (как РІ бывшем Советском РЎРѕСЋР·Рµ или РІ странах Центральной Европы), гражданской РІРѕР№РЅС‹ (как РІ Мозамбике, Сенегале, Никарагуа) или РёР·-Р·Р° общего ослабления (Филиппины), РјС‹ РІРёРґРёРј, что внешние силы беспрепятственно РїСЂРѕРІРѕРґСЏС‚ неолиберальную реструктуризацию. Р’ этих случаях вероятность успеха оказывается невысокой именно РёР·-Р·Р° того, что неолиберализм РЅРµ может функционировать без сильного государства, рынка Рё законодательных институтов.

Несомненно, давление РЅР° государства СЃ целью обеспечения «благоприятного делового климата», чтобы привлечь Рё удержать СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕ перемещающийся капитал, сыграло СЃРІРѕСЋ роль, особенно РІ развитых капиталистических странах (Франции). Удивительно, каким образом неолиберализация Рё благоприятный деловой климат часто признаются эквивалентными РґСЂСѓРі РґСЂСѓРіСѓ, как это случилось РІ DevelopmentReport Всемирного банка Р·Р° 2004 РіРѕРґ . Если неолиберализация вызывает социальное беспокойство Рё политическую нестабильность РІ таких масштабах, как это случалось РІ Р?ндонезии или Аргентине, или если РѕРЅР° РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ Рє депрессии Рё накладывает ограничения РЅР° СЂРѕСЃС‚ внутренних рынков, тогда СЃ тем же успехом можно сказать, что неолиберализация препятствует росту инвестиций, Р° РЅРµ стимулирует его . Даже если отдельные аспекты неолиберальной политики, относящиеся, например, Рє гибкости рынка труда или финансовой либерализации, проведены успешно, ничто РЅРµ указывает РЅР° то, что этого достаточно для привлечения капитала. РљСЂРѕРјРµ того, существует еще более серьезная проблема - Р° какого СЂРѕРґР° капитал придет РІ страну? Портфельных капиталистов так же просто привлечь спекулятивным Р±СѓРјРѕРј, как Рё созданием устойчивых институтов Рё организацией инфраструктуры, что может стать привлекательным Рё для отраслей СЃ высоким уровнем добавленной стоимости. Р’СЂСЏРґ ли стоит тратить усилия РЅР° привлечение «хищнического капитала», РЅРѕ РЅР° деле именно это чаще всего Рё РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ РІ процессе неолиберализации (СЃ этим соглашаются Рё критики РІСЂРѕРґРµ Стиглица).

Зависимость от геополитических факторов тоже играет важную роль. Позиция Южной Кореи на переднем рубеже «холодной войны» обеспечила ей на некоторое время поддержку США в процессе развития. Положение Мозамбика привело к гражданской войне, разжигаемой Южной Африкой с целью не допустить успешной реализации попыток Фрелимо построить в стране социализм. Попав в результате войны в долги, Мозамбик стал легкой добычей МВФ в процессе проведения неолиберальной реструктуризации . Поддержка США контрреволюционных правительств в Центральной Америке, Чили и других регионах часто приводила к аналогичным результатам. Даже определенная географическая позиция, например близость Мексики к США и ее зависимость от давления со стороны США, играла важную роль. Тот факт, что США больше не нуждается в защите от коммунистической угрозы, означает, что больше не нужно беспокоиться о том, что неолиберальные реформы могут вызвать взрыв безработицы или социальных беспокойств в той или иной стране. США не удалось, к огромному недовольству лояльных тайцев, поддерживавших США во Вьетнамской войне, вывести Таиланд из кризиса. Действительно, США и финансовые организации действовали как хищные капиталисты.

Р’Рѕ всей этой непростой истории неравномерной неолиберализации остается РѕРґРЅР° общая тенденция - СЂРѕСЃС‚ социального неравенства Рё незащищенности наиболее уязвимых слоев населения - Р±СѓРґСЊ то Р?ндонезия, Мексика или Британия - перед политикой бюджетной СЌРєРѕРЅРѕРјРёРё, что РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ Рє росту маргинальной части населения. Эта тенденция РєРѕРµ-РіРґРµ смягчалась РїСЂРѕРІРѕРґРёРјРѕР№ социальной политикой, РЅРѕ влияние неолиберализации РЅР° противоположную часть социального спектра было довольно значительным. Такой невероятной концентрации богатства Рё власти РІ верхних эшелонах капиталистического общества РЅРµ происходило СЃ 1920-С… РіРѕРґРѕРІ. Поражает приток благосостояния РІ основные мировые финансовые центры. Еще поразительнее то, что Рє этому всему относятся как Рє незначительному Рё даже негативному побочному продукту процесса неолиберализации. Сама идея Рѕ том, что это может быть РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕР№ целью неолиберализации, даже РЅРµ рассматривается. Гениальность неолиберальной теории заключается РІ том, что РїРѕРґ прикрытием таких прекрасных слов, как «свобода», «выбор», «права», удается скрыть печальную реальность восстановления или реконструкции классовой власти РІ отдельных странах Рё РїРѕ всему РјРёСЂСѓ, РЅРѕ прежде всего РІ основных финансовых центрах глобальной капиталистической системы.

 
 
: ГЛАВА 4. НЕРАВНОМЕРНОЕ ГЕОГРАФР?ЧЕСКОЕ Р РђР—Р’Р?РўР?Р•
: admin 4-09-2011, 12:03

ГЛАВА 4. НЕРАВНОМЕРНОЕ ГЕОГРАФР?ЧЕСКОЕ Р РђР—Р’Р?РўР?Р•

Р”Р?РќРђРњР?ЧНАЯ РљРђР РўРђ НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—РђР¦Р?Р?

Восстановить ход развития неолиберализма по всему миру с начала 1970-х годов было бы непросто. Прежде вс,его, дело в том, что большинство государств, в которых произошел неолиберальный поворот, приняли неолиберализм лишь частично — в одних странах повысилась гибкость рынка труда, в других странах началось дерегулирование финансовых операций, а где-то была проведена приватизация государственных предприятий. За масштабными переменами, вызванными кризисом (как, например, крушение Советского Союза), могли следовать откаты к прошлому в связи с тем, что в определенной части неолиберализм оказывался неприемлемым. В борьбе за восстановление или усиление влияния верхушки общества происходят всевозможные перемены и повороты, политическая власть переходит из одних рук в другие, и приходится использовать разные инструменты влияния. Любой анализ, таким образом, должен отражать бурный характер неравномерного развития неолиберализма в разных странах и регионах, чтобы понять, насколько процессы в отдельных странах соответствуют общим тенденциям.

Р’ 1950-Рµ Рё 1960-Рµ РіРѕРґС‹ отдельные территории (государства, регионы, РіРѕСЂРѕРґР°) крайне слабо конкурировали между СЃРѕР±РѕР№ Р·Р° то, кто является автором лучшей модели экономического развития или РіРґРµ создан лучший бизнес-климат. Соперничество становилось РІСЃРµ более активным РїРѕ мере того, как системы торговых отношений становились РІ 1970-Рµ РіРѕРґС‹ более открытыми Рё подвижными. Общее развитие неолиберализма РІСЃРµ больше стимулировалось неравномерным географическим развитием. Успешные государства или регионы начинали давить РЅР° тех, кто отставал. Радикальные инновации позволяли тем или иным странам (РЇРїРѕРЅРёСЏ, Германия, Тайвань, РЎРЁРђ, Китай), географическим областям (Силиконовая долина, Бавария, северо-восточная Рё центральная Р?талия, Бангалор, дельта реки Чжуцзян или Ботсвана) или даже отдельным городам (Бостон, Сан-Франциско, Шанхай, Мюнхен) оказываться РІ авангарде процесса накопления капитала. Конкурентные преимущества слишком часто оказывались эфемерными, РїСЂРёРІРѕРґСЏ Рє повышению нестабильности глобальной капиталистической системы. Тем РЅРµ менее верно Рё то, что процессы неолиберализации зарождались, Р° потом РёРјРё уже управляли РёР· нескольких основных центров.

В этом процессе очевидна ведущая роль Великобритании и США. Но ни в одной стране поворот к неолиберализму не прошел гладко. Тэтчер удалось успешно провести приватизацию общественной системы жилья и общественных коммуникаций, но основные секторы — национальная система здравоохранения, образование — оставались нетронутыми. «Кейнсианский компромисс» в США в 1960-х так и не позволил достичь того, что удалось социальным демократиям Европы. Силы, находящиеся в оппозиции Рейгану, оказались менее агрессивными. Но Рейган был слишком занят «холодной войной». Он инициировал гонку вооружений, для финансирования которой понадобился бюджетный дефицит («милитаристское кейнсианство»), что дало сомнительные выгоды его избирателям на юге и западе США. Это совершенно не соответствовало неолиберальной теории, но повышение дефицита федерального бюджета стало удобным прикрытием сокращения социальных программ (что и было целью неолибералов).

Несмотря РЅР° РІСЃРµ рассуждения Рѕ необходимости излечения больных СЌРєРѕРЅРѕРјРёРє, РЅРё Британии, РЅРё РЎРЁРђ РЅРµ удалось достичь РІ 1980-С… высокого СѓСЂРѕРІРЅСЏ экономического развития. Р?Р· этого следует, что неолиберализм РЅРµ оправдал надежд капиталистов. Р?нфляция снизилась, упали процентные ставки, РЅРѕ РІСЃРµ это было достигнуто ценой высокой безработицы (РІ среднем 7,5% РІ РЎРЁРђ РІ РіРѕРґС‹ правления Рейгана Рё свыше 10% РІ Великобритании РІ период правления Тэтчер). Сокращение государственных социальных программ Рё расходов РЅР° создание инфраструктуры привело Рє падению СѓСЂРѕРІРЅСЏ жизни большой части населения. Сложилось странное сочетание РЅРёР·РєРѕРіРѕ темпа роста Рё увеличивающегося неравенства РґРѕС…РѕРґРѕРІ. Первая волна неолиберализации прокатилась РїРѕ странам Латинской Америки РІ начале 1980-С…. Р’ результате для большей части государств это десятилетие оказалось «потерянным» РёР·-Р·Р° экономической стагнации Рё политической нестабильности.

В 1980-е Япония, «тигры» — «новые» индустриальные страны Восточной Азии — и Германия были локомотивами развития глобальной экономики. Видя их успехи в отсутствие глобальных неолиберальных реформ, сложно утверждать, что неолиберализация во всем мире доказала свою эффективность в качестве средства в борьбе со стагнацией. Центральные банки этих стран чаще всего проводили монетаристскую политику (Bundesbank в Западной Германии особенно старательно боролся с инфляцией). Постепенное снижение торговых барьеров создавало конкурентное давление, что привело к началу так называемой «ползучей неолиберализации»,— она происходила даже в тех странах, которые не приняли неолиберализации. Маастрихтский договор 1991 года, который определил в общих чертах неолиберальную модель для внутренней организации Европейского Союза, не состоялся бы без давления со стороны Великобритании и других стран, вставших ранее на путь неолиберальных реформ.

Профсоюзы РІ Западной Германии сохраняли влияние, социальная защита граждан РїРѕ-прежнему действовала, уровень заработной платы оставался относительно высоким. Это способствовало росту технологических инноваций, Рё Западная Германия сохраняла лидирующую позицию РІ международной конкуренции РІ 1980-С… (хотя развитие технологий Рё вызывало расширение безработицы). Р РѕСЃС‚ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, основанный РЅР° экспорте, превратил страну РІ глобального экономического лидера. Независимые профсоюзы РІ РЇРїРѕРЅРёРё были РІ тот период слабыми, Р° то Рё РЅРµ существовали РІРѕРІСЃРµ, уровень безработицы был высоким. РќРѕ государственные инвестиции РІ технологическое развитие, Р° также тесные отношения между корпорациями Рё банками (такая схема отношений оказалась удачной Рё для Западной Германии) обусловили РІ 1980-С… невероятный экономический СЂРѕСЃС‚ Р·Р° счет экспорта — РІ значительной степени Р·Р° счет РЎРЁРђ Рё Великобритании. Р’ 1980-С… этот СЂРѕСЃС‚ РЅРµ зависел РѕС‚ неолиберализации, Р·Р° исключением незначительного обстоятельства, связанного СЃ тем, что большая открытость РјРёСЂРѕРІРѕР№ торговле Рё рынкам позволяла ориентированным РЅР° СЌРєСЃРїРѕСЂС‚ экономикам РЇРїРѕРЅРёРё, Западной Германии Рё азиатских «тигров» развиваться более успешно РІ условиях растущей РјРёСЂРѕРІРѕР№ конкуренции. Рљ концу 1980-С… те страны, которые встали РЅР° путь неолиберального развития, РІСЃРµ еще испытывали экономические трудности. Сложно РЅРµ сделать вывода Рѕ том, что избранный Западной Германией Рё азиатскими странами режим накопления капитала был достоин подражания. РњРЅРѕРіРёРµ европейские государства старались избежать неолиберальных реформ Рё применять западногерманскую модель. Р’ РђР·РёРё СЏРїРѕРЅСЃРєСѓСЋ модель широко копировали — вначале «банда четырех» (Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур), Р° потом Рё Таиланд, Малайзия, Р?ндонезия Рё Филиппины.

Западная Германия и Япония создали модели развития, которые, однако, способствовали восстановлению классового влияния. В 1980-х удавалось сдерживать рост социального неравенства в Великобритании и США. Хотя темп развития этих стран оставался невысоким, уровень жизни трудящихся быстро снижался, а благосостояние верхушки общества повышалось. Уровень компенсации руководителей компаний в США начинал вызывать растущую зависть у европейских коллег. В Великобритании к этому времени у финансистов-предпринимателей новой волны стали накапливаться большие личные состояния. Если считать восстановление классовой власти элиты важной задачей, то неолиберализм точно был инструментом ее решения. Возможность сдвига страны в сторону неолиберализации зависела от баланса классовых сил (влиятельные профсоюзы в Западной Германии и Швеции держали процесс неолиберализации под контролем), а также от того, насколько капиталистический класс зависел от государственного аппарата (эта зависимость была очень сильна в Южной Корее и на Тайване).

Еще с 1980-х годов начали формироваться инструменты, с помощью которых классовая власть могла быть трансформирована и восстановлена. Принципиально важными оказались четыре компонента. Первым был поворот к более открытой финансовой системе, который начался в 1970-е и ускорился в 1990-х. Объем прямых зарубежных и портфельных инвестиций быстро рос во всех капиталистических странах. Но этот рост был неравномерным (рис. 4.1) и часто зависел от того, насколько активным был деловой климат в конкретной стране. Финансовые рынки во всем мире переживали мощную волну инноваций и дерегулирования. Теперь они стали не только серьезными инструментами координирования, но и средством формирования и сохранения богатства. Финансовые рынки превращались в привилегированное средство восстановления классового влияния. Тесная связь между корпорациями и банками, которая так помогла Западной Германии и Японии в 1980-х, теперь заменялась связью между корпорациями и финансовыми рынками (фондовыми биржами). Тут Великобритания и США имели явное преимущество. В 1990-х японская экономика вошла «в штопор» (вызванный падением на спекулятивных рынках цены земли и недвижимости). Банковский сектор оказался в сложном положении. Поспешное объединение двух Германий вызвало стресс экономической системы, й технологическое преимущество Западной Германии исчезло. Теперь для выживания стало необходимым проведение более глубоких социальных демократических преобразований.

Вторым — рост географической мобильности капитала. Отчасти этому способствовал глобальный процесс стремительного снижения стоимости транспорта и коммуникаций. Постепенное уменьшение искусственных барьеров для перемещения капитала и сырья, например тарифов и биржевых правил или просто сокращение времени ожидания на границе (открытие границ между странами Европы оказало громадное влияние), также сыграло важную роль. При сохранении серьезного дисбаланса (японские рынки оставались защищенными) общая тенденция состояла в стандартизации торговых отношений на основе международных соглашений. Кульминацией этого процесса стало заключение соглашений в рамках Международной торговой организации в 1995 году (в течение года к нему присоединилось больше ста стран). Все большая свобода перемещения капитала (особенно в США, Европе и Японии) заставляла и другие страны расценивать качество внутреннего делового климата как ключевое условие для конкурентного успеха. Так как уровень неолиберализации все чаще связывался в оценках МВФ и Всемирного банка с качеством делового климата, государства были вынуждены начинать неолиберальные реформы.

Третье — Уолл-стрит, РњР’Р¤ Рё Министерство финансов, начавшие доминировать РІ экономической политике РІ РіРѕРґС‹ Клинтона, могли убедить, уговорить или (благодаря программам структурных преобразований, проводимым РњР’Р¤) вынудить РјРЅРѕРіРёРµ развивающиеся страны встать РЅР° неолиберальный путь развития. РЎРЁРђ также использовали РІ качестве стимула СЃРІРѕР№ громадный потребительский рынок, чтобы убедить РјРЅРѕРіРёРµ страны реформировать СЃРІРѕРё СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё РІ соответствии СЃ неолиберальными принципами (РІ некоторых случаях путем двухсторонних торговых соглашений). Р’СЃРµ это способствовало росту СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё Р“Р?РўРђ РІ 1990-Рµ. Оказавшись РЅР° РїРёРєРµ волны технологических инноваций, Соединенные Штаты, которые поддерживали СЂРѕСЃС‚ так называемой «новой СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРёВ», вели себя так, как будто знали СЃРїРѕСЃРѕР± решения всех проблем Рё как будто всем остальным стоило копировать РёС… политику. РџСЂРё этом относительно РЅРёР·РєРёР№ уровень безработицы РІ стране был достигнут ценой снижения СѓСЂРѕРІРЅСЏ оплаты труда Рё сокращения социальной защиты (росло число граждан, РЅРµ имеющих медицинской страховки). Гибкость рынка трудовых ресурсов Рё снижение расходов РЅР° соцобеспечение (Клинтон радикально сократил расходы РЅР° «систему государственных РїРѕСЃРѕР±РёР№ РІ прежнем виде») начали приносить плоды для РЎРЁРђ Рё оказывать давление РЅР° более упорные рынки труда РІ большей части стран Европы (Р·Р° исключением Великобритании) Рё РІ РЇРїРѕРЅРёРё. Реальный секрет успеха РЎРЁРђ кроется РІ способности извлекать растущую рентабельность РёР· финансовых Рё корпоративных операций (прямые Рё портфельные инвестиции) РІ РґСЂСѓРіРёС… странах. Р?менно поток прибылей РёР· РґСЂСѓРіРёС… стран позволил РЎРЁРђ достичь такого благосостояния РІ 1990-Рµ РіРѕРґС‹ (СЂРёСЃ. 1.8 Рё 1.9).

Р? последнее — глобальное распространение новых монетаристских Рё неолиберальных экономических концепций оказывало серьезное идеологическое влияние. Еще РІ 1982 РіРѕРґСѓ экономисты-кейнсианцы были изгнаны РёР· РњР’Р¤ Рё Всемирного банка. Рљ концу десятилетия большинство экономических факультетов исследовательских университетов РЎРЁРђ — РіРґРµ училась большая часть экономистов — поддержали неолиберализм, который предполагал контроль над инфляцией Рё устойчивую государственную финансовую систему (Р° РЅРµ полную занятость Рё социальную защиту) РІ качестве основных целей экономической политики.

В середине 1990-х все неолиберальная политика нашла выражение в так называемом «вашингтонском консенсусе» . Неолиберальные модели США и Великобритании, были представлены в качестве средства решения всех глобальных проблем. Серьезное давление было оказано да же на Японию и страны Европы (не говоря уже об остальном мире), чтобы те тоже встали на неолиберальный путь развития. Получается, что именно Клинтон и Блэр, занимая левоцентристские позиции, сделали все, чтобы консолидировать роль неолиберализма внутри своих стран и по всему миру. Создание Всемирной торговой организации стало кульминацией этого институционального скачка (хотя создание Североамериканской зоны свободной торговли и подписание еще раньше Маастрихтского соглашения в Европе также отразили серьезные институциональные изменения). ВТО устанавливает неолиберальные стандарты и правила взаимодействия в глобальной экономике. Ее основная цель — обеспечить открытость и доступ в экономики максимально большого числа стран с целью гарантировать беспрепятственное перемещение капитала (хотя и не без оговорки о защите «национальных интересов»), так как именно на этом основывалась способность финансовой элиты США, Европы и Японии извлекать выгоду из остального мира.

Р’СЃРµ это РЅРµ вполне соответствует неолиберальной теории, Р·Р° исключением РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ внимания Рє бюджетным ограничениям Рё постоянной Р±РѕСЂСЊР±С‹ СЃ инфляцией, которая Рє 1990-Рј почти прекратилась. Разумеется, сохраняли актуальность соображения национальной безопасности, которым неизбежно противоречили Р±С‹ любые попытки применить неолиберальную теорию РІ чистом РІРёРґРµ. Падение Берлинской стены Рё окончание «холодной войны» создали мощный геополитический СЃРґРІРёРі РІ расстановке соперничающих СЃРёР». РќРѕ это РЅРµ привело Рє окончанию жесткой Р±РѕСЂСЊР±Р° Р·Р° власть Рё влияние РЅР° РјРёСЂРѕРІРѕР№ арене между основными странами, особенно РІ регионах типа Ближнего Востока, которые контролируют основные ресурсы, или РІ регионах, отличающихся социальной Рё политической нестабильностью (Балканы). Однако РЎРЁРђ стали меньше поддерживать РЇРїРѕРЅРёСЋ Рё страны Восточной РђР·РёРё — бывшие бастионы «холодной войны». До 1989 РіРѕРґР° РЎРЁРђ еще оказывали поддержку Южной Корее Рё Тайваню, РЅРѕ РІ 1990-С… уже РЅРµ поддерживали Р?ндонезию Рё Таиланд.

Но даже в рамках неолиберальной системы существовало немало элементов, как МВФ или Совет стран «Большой семерки», которые действовали не как неолиберальные образования, а как центры влияния определенных сил или центры объединения для сохранения определенных преимуществ. Теоретики неолиберализма постоянно критиковали действия МВФ. Готовность вмешаться в деятельность валютных рынков выражалась в соглашениях типа Plaza Accord в 1985 году, которое привело к искусственному снижению курса доллара к иене. Чуть позже было заключено соглашение Reverse Plaza Accord, целью которого было спасение Японии от депрессии в 1990-е годы. Все это — примеры организованных вмешательств в попытке стабилизировать глобальные финансовые рынки.

Финансовые кризисы разворачивались как заразная эпидемия. Долговой кризис 1980-х не ограничился только Мексикой, он имел глобальные проявления (рис. 4.2) . В 1990-е годы разворачивались два взаимосвязанных финансовых кризиса, которые привели к неравномерному развитию неолиберализма. «Текила-кризис», который произошел в Мексике в 1995 году, например, распространился практически моментально и имел разрушительные последствия для Бразилии и Аргентины. Его отголоски донеслись до Чили и Филиппин, Таиланда и Польши. Почему «зараза» распространялась именно таким образом,— сказать сложно, ведь спекулятивные процессы и ожидания на финансовых рынках не обязательно основываются исключительно на реальных фактах. Но нерегулируемое развитие финансовой системы несло угрозу распространения кризисов. «Стадное мышление» финансистов (никто не хочет держать в портфеле валюту, которая вот-вот обесценится) граничило с самообманом, который выражался в агрессивных и оборонительных действиях. Спекулянты заработали миллиарды на валютном рынке, когда вынудили правительства европейских стран ослабить механизм регулирования обменных курсов в июле 1993 года. В октябре того же года один только Джордж Сорос за 2 недели заработал около 1 млрд долл., сделав ставку на предположение, что Великобритании не удастся удержать фунт в рамках обменной системы.
Вторая Рё гораздо более обширная волна финансовых РєСЂРёР·РёСЃРѕРІ началась РІ 1997 РіРѕРґСѓ, РєРѕРіРґР° национальная валюта Таиланда бат обесценилась РІ результате падения спекулятивного рынка недвижимости. РљСЂРёР·РёСЃ вначале распространился РЅР° Р?ндонезию, Малайзию, Филиппины, Р° потом РІ Гонконг, Тайвань, Сингапур, Южную Корею. Пострадали СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё Эстонии Рё Р РѕСЃСЃРёРё. Р’СЃРєРѕСЂРµ после этого развалилась СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєР° Бразилии, что оказало серьезное долгосрочное влияние РЅР° Аргентину. Даже Австралия, Турция Рё Новая Зеландия оказались задеты РєСЂРёР·РёСЃРѕРј. Только РЎРЁРђ казались непоколебимыми, хотя Рё РІ этой ситуации хеджевый фонд Long Term Capital Management (РІ числе советников которого были РґРІР° экономиста — лауреата Нобелевской премии) оказался РЅР° грани разорения РёР·-Р·Р° неверного РїСЂРѕРіРЅРѕР·Р° изменения итальянской валюты. Для его спасения потребовалось 3,5 млрд долл.

Весь «восточноазиатский режим» накопления, поддерживаемый «развивающимися государствами», перенес в 1997—1998 годах испытание на прочность. Социальные последствия были чудовищными:
«По мере развития РєСЂРёР·РёСЃР° росла безработица, Р’Р’Рџ падал, банки закрывались. Уровень безработицы РІ Корее вырос РІ четыре раза, РІ Таиланде втрое, РІ Р?ндонезии — РІ десять раз. Р’ Р?ндонезии почти 15% мужчин, которые имели работу РІ 1997 РіРѕРґСѓ, Рє августу 1998 РіРѕРґР° оказались безработными. Экономические последствия были еще серьезнее РІ РіРѕСЂРѕРґСЃРєРёС… районах острова РЇРІР°. Р’ Южной Корее уровень бедности РІ городах вырос втрое. Почти четверть населения оказалась Р·Р° чертой бедности. Р’ Р?ндонезии число граждан, живущих РІ нищете, удвоилось. Р’ 1998 РіРѕРґСѓ Р’Р’Рџ Р?ндонезии снизился РЅР° 13,1%, РІ Корее — РЅР° 6,7%, РІ Таиланде — РЅР° 10,8%. Через три РіРѕРґР° после РєСЂРёР·РёСЃР° Р’Р’Рџ Р?ндонезии РІСЃРµ еще был РЅР° 7,5% ниже РґРѕРєСЂРёР·РёСЃРЅРѕРіРѕ СѓСЂРѕРІРЅСЏ, Р° РІ Таиланде этот показатель был РЅР° 2,3% ниже РґРѕРєСЂРёР·РёСЃРЅРѕРіРѕ СѓСЂРѕРІРЅСЏВ».

Р’Р’Рџ Р?ндонезии упал, безработица возросла. РњР’Р¤ выступил СЃ требованием введения режима строжайшей СЌРєРѕРЅРѕРјРёРё Рё отмены СЃСѓР±СЃРёРґРёР№ РЅР° продовольствие Рё топливо. Последовавшие беспорядки Рё выступления «разорвали социальную ткань» страны. Виноватыми считались капиталистические классы, РІ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј этнические китайцы. Наиболее состоятельные китайцы переводили СЃРІРѕРё бизнесы РІ Сингапур. Одновременно СЃ этим волна мести, убийств, нападений РЅР° частную собственность поглотила остальных китайцев — этнический национализм РїРѕРґРЅСЏР» СЃРІРѕСЋ уродливую голову РІ поисках козла отпущения Р·Р° социальные потрясения.

Стандартные объяснения РњР’Р¤ Рё Министерства финансов РЎРЁРђ связывали РєСЂРёР·РёСЃ СЃ избыточным вмешательством государства РІ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєСѓ Рё коррупцией РІ отношениях между государством Рё бизнесом («коррумпированный капитализм»). Р’ качестве ответа предлагалась дальнейшая неолиберализация. Совместные действия Министерства финансов Рё РњР’Р¤ привели Рє чудовищным результатам. Альтернативная точка зрения РЅР° РєСЂРёР·РёСЃ заключалась РІ том, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ проблемы лежат поспешное финансовое дерегулирование Рё неспособность создать адекватную систему контроля над незаконными Рё спекулятивными портфельными инвестициями. Р’ поддержку этой точки зрения свидетельствовало немало фактов: те страны, РІ которых РЅРµ была проведена либерализация финансовых рынков (Сингапур, Тайвань, Китай), пострадали гораздо меньше стран, РіРґРµ были проведены реформы (Таиланд, Р?ндонезия, Малайзия, Филиппины). Более того, Малайзия, единственная страна, которая проигнорировала рекомендации РњР’Р¤ Рё установила контроль над перемещением капитала, быстрее всех восстановилась после РєСЂРёР·РёСЃР° . После того как Южная Корея тоже отказалась РѕС‚ советов РњР’Р¤ РїРѕ промышленному Рё финансовому реструктурированию, там тоже начался быстрый подъем СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё. Остаются неясными причины, РїРѕ которым РњР’Р¤ Рё Министерство финансов РЎРЁРђ продолжают настаивать РЅР° неолиберализации. Жертвы РІСЃРµ чаще предлагают ответ, РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ которого лежит теория заговора:

«Вначале МВФ велел азиатским странам открыть внутренние рынки для перемещения краткосрочного капитала. Эти страны повиновались, и деньги буквально наводнили их рынки, но так же быстро и ушли. Потом представители МВФ заявили, что процентные ставки должны быть подняты и что необходимо «сжать» финансовую систему. Начался глубокий спад. Стоимость активов начала падать. МВФ призвал пострадавшие страны продавать свои активы даже за бесценок… Реализацией активов управляли те же финансовые институты, которые раньше вывели собственный капитал, что и вызвало кризис. Те же банки теперь получили огромные комиссии за сделки по продаже разорившихся компаний или разделению их активов — как уже раньше они заработали на привлечении средств в эти страны».

В основе этой теории лежит неясная и никем не изученная роль нью-йоркских хеджинговых фондов. Если Дж. Сорос и другие финансисты смогли заработать миллиарды на ошибках европейских правительств, сделав ставку на их способность удержаться в рамках механизма регулирования валютных курсов, то почему же хеджинговые фонды, оперирующие триллионами долларов заемных средств из банков, не могли разыграть атаку не только на правительства стран Восточной и Юго-Восточной Азии, но и на некоторые из наиболее успешных мировых корпораций, просто отказав им в займах в момент незначительных затруднений? Уолл-стрит получила огромный выигрыш — стоимость акций подскочила как раз тогда, когда внутренние ставки в США стали падать. После того как большая часть стран региона объявила банкротство, прямые западные инвестиции вернулись в эти страны, чтобы по дешевке скупить жизнеспособные компании или (как в случае с Daewoo) части компаний. Стиглиц рассуждает о теории заговора и предлагает «более простое» объяснение: МВФ просто «отражал интересы и идеологию западного финансового сообщества» . Но он не берет в расчет роль хеджинговьгх фондов. Кроме того, ему не приходило в голову, что рост социального неравенства, который так часто становится побочным продуктом неолиберализации, мог с самого начала быть основной целью происходящего.

ОТКЛОНЕНР?РЇ РћРў КЛАССР?ЧЕСКОГО СЦЕНАРР?РЇ

Мексика

РЎ 1929 РіРѕРґР° РіРѕРґР° Partido Revolucionario Institucional (PRI) была единоличной правящей партией РІ Мексике Рё оставалась таковой РґРѕ того момента, РєРѕРіРґР° РІ 2002 РіРѕРґСѓ был избран Винсенте Фокс. Партия сформировала государство корпоративного склада, которое было готово организовывать, сотрудничать, подкупать, Р° если нужно, то Рё подавлять оппозиционное движение рабочих, крестьян Рё среднего класса, сформировавшегося РІ результате революции. Партия проводила модернизацию РїРѕРґ государственным контролем Рё обеспечивала экономическое развитие, модель которого РІ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј фокусировалась РЅР° замещении импорта внутри страны Рё активном экспорте РІ РЎРЁРђ. Возникла серьезная государственная монополия, РІ области транспорта, энергетики, общественных коммуникаций, некоторых основополагающих отраслей (сталелитейной, например). Начался контролируемый государством приток РІ страну иностранного капитала РІ рамках программы maquila . Начатая РІ 1965 РіРѕРґСѓ программа позволила, прежде всего, американскому капиталу развивать производства РЅР° территории Мексики, используя дешевую рабочую силу, без дополнительных барьеров РІ РІРёРґРµ тарифов или ограничений перемещения сырья. Несмотря РЅР° относительно быстрое экономическое развитие страны РІ 1950-С… Рё 1960-С…, преимущества РѕС‚ роста РЅРµ распространились широко. Мексика РЅРµ стала хорошим примером встроенного либерализма, РЅРѕ эпизодические подачки отдельным нестабильным групцам (крестьянам, рабочим, среднему классу) РґРѕ некоторой степени поддерживали процесс перераспределения РґРѕС…РѕРґР°. Жесткое подавление студенческих выступлений против социального неравенства РІ 1968 РіРѕРґСѓ оставило РіРѕСЂСЊРєРёР№ осадок Рё стало СѓРіСЂРѕР·РѕР№ легитимности правящей партии; Баланс классовых СЃРёР» начал изменяться РІ 1970-С…. Р?нтересы бизнеса усиливали его независимую позицию Рё углубляли его СЃРІСЏР·Рё СЃ международным капиталом.

В 1970-е годы глобальный кризис, нанес Мексике еерьг езный удар. Правящая. Partido Revolucionario Institucional пыталась увеличить размеры государственного сектора экономики путем контроля над пострадавшими частными предприятиями и сохранения их в качестве источнику рабочих мест для удовлетворения интересов рабочего класса. С 1970 по 1980 год число государственных предприятий увеличилось более чем в два раза, как и число занятых на них работников. Но все эти предприятия терпели убытки, и государству приходилось заимствовать средства для их финансирования. Нью-йоркские инвестиционные банки, имевшие в распоряжении огромные суммы нефтедолларов, были рады предложить кредит. Благодаря нефтяным запасам Мексика была привлекательным заемщиком. Внешний долг страны вырос с 6,8 в 1972 году до 58 млрд долл. к 1982 году.

Вскоре после этого началась реализация политики повышения процентных ставок, предложенной Уолкером. Рецессия в США привела к падению спроса на мексиканские товары, цены на нефть упали. Поступления в бюджет Мексики сократились, и издержки по обслуживанию долга стали непосильными. В августе 1982 года Мексика объявила дефолт. Массовый вывод капитала, начавшийся ранее в предвкушении падения песо, усилился. В качестве экстренной меры борьбы с кризисом президент Портильо национализировал банки . Деловая элита и банкиры не одобрили этот шаг. Де ла Мадрид, который стал президентом всего через несколько месяцев, оказался перед политическим выбором. Он принял сторону бизнеса. Кто-то может сказать, что это было неизбежно, но политическая власть, которую имела Partido Revolucionario Institutional, допускала и другое решение. Де ла Мадрид был ориентирован на реформы, менее связан с традиционной политикой правящей партии и имел тесные отношения с капиталистическим классом и иностранными корпорациями. Новая комбинация МВФ, Всемирного банка, Министерства финансов США, сформированная Джеймсом Бейкером, чтобы вытащить Мексику из сложной ситуации, оказывала на нового президента дополнительное давление. Они настаивали не только на жесткой экономии бюджета. Впервые в истории Мексики было выдвинуто требование проведения широких неолиберальных реформ: приватизация, реорганизация финансовой системы, чтобы она более соответствовала иностранным интересам, открытие внутренних рынков для иностранного капитала, снижение тарифов, формирование более гибкого рынка труда. В 1984 году Всемирный банк, впервые в своей истории, предоставил заем стране в обмен на гарантии структурных неолиберальных реформ. Де ла Мадрид сделал Мексику открытой для глобальной экономики, присоединившись к ГАТТ (Генеральное соглашение по тарифам и торговле) и начав реализацию программы бюджетной экономии. Результат был крайне болезненным:

«С 1983 по 1988 год доход Мексики на душу населения падал на 5% в год; величина реальных зарплат рабочих сокращалась на 40—50%. Рост инфляции, который составлял 3—4% в год в 1960-х, превысил 15% после 1976-го и в течение нескольких лет составил свыше 100%… В то же время, из-за фискальных проблем правительства и переориентации основной экономической модели страны, государственные расходы на общественные программы сокращались. Субсидии на питание предоставлялись теперь лишь беднейшим слоям населения, качество общественного образования и здравоохранения снижалось».

В Мехико в 1985 году это означало, что ресурсов «было так мало, что расходы на важнейшие городские нужды резко упали — на 12% на транспорте, на 25% — на питьевую воду, на 18% — на медицинские услуги и на 26% — на сбор мусора» . Криминальная волна, последовавшая за этим, превратила Мехико из одного из самых спокойных в один из наиболее опасных городов Латинской Америки. Это было повторением, и во многих отношениях катастрофическим, того, что случилось с Нью-Йорком на десять лет раньше. Позже — и это было очень символично — правительство Мехико подписало с консалтинговой компанией Джулиани многомиллионный контракт, чтобы научиться, как бороться с преступностью.

Де ла Мадрид видел, что одним из способов разрешения долговой дилеммы была продажа государственных предприятий, причем выручка в дальнейшем используется для выплаты долга. Начальные шаги в сторону приватизации были неуверенными и относительно незначительными. Приватизация повлекла за собой полное изменение трудовых соглашений, и это спровоцировало новый конфликт. В конце 1980-х начались массовые забастовки, которые были жестко подавлены правительством. Нападки на трудовые организации усилились во время правления президента Салинаса, который пришел к власти в 1988 году. Несколько профсоюзных лидеров были посажены по обвинению в коррупции. Новые и более послушные лидеры профессиональных организаций контролировались правящей партией. Не один раз забастовки прекращались с применением армии. Влияние независимых трудовых организаций все больше сокращалось. Салинас ускорил и формализовал процесс приватизации. Он получил образование в США и прибегал к помощи американских экономических советников . Его программа экономического развития была близка неолиберальным принципам.

Мексиканские рынки все больше открывались для иностранного капитала и прямых инвестиций, и это стало одним из ключевых элементов программы реформ Салинаса. Росло число американских предприятий, работающих в Мексике в рамках особого режима maquila на северной границе страны. Эта программа стала основой мексиканской промышленной vi кадровой структуры (рис. 4.3). Салинас начал и успешно закончил переговоры с США, в результате которых образовалась Североамериканская зона свободной торговли — НАФТА. Продолжалась спешная приватизация предприятий. Уровень занятости в государственном сектрре был сокращен вполовину от уровня 1988—1994 годов: в 2000 году число государственных компаний упало до 206 — по сравнению с 1000, которые существовали в 1982 году. Условия приватизации были направлены на привлечение иностранного капитала. Банки, которые так поспешно были приватизированы в 1982-м, были вновь приватизированы в 1990 году. Для того чтобы соответствовать условиям НАФТА, Салинас должен был открыть ceльское хозяйство для проникновения иностранных конкурентов. Он начал сокращать влияние крестьянства, которое долгое время оставалось одной из важнейших опор правящей Partido Revolucionario Institutional. Конституция 1917 года, созданная в годы мексиканской революции, защищала права коренного населения и закрепляла их посредством системы ejido, которая позволяла коллективно пользоваться и владеть землей. В 1991 году правительство Салинаса приняло закон, позволявший и даже поощрявший приватизацию земель ejido, в том числе и иностранными компаниями. Так как ejido традиционно являлось основой коллективной безопасности коренного населения, правительство, по сути, снимало с себя ответственность за сохранение этой безопасности. Последовавшее снижение импортных барьеров стало еще одним ударом, так как дешевый импорт из эффективных и щедро субсидируемых сельскохозяйственных предприятий США привел к падению цены на кукурузу и другие продукты настолько, что только наиболее эффективные и влиятельные мексиканские фермеры оставались конкурентоспособными. На грани голода крестьяне были вынуждены покидать свои земли, пополняя ряды безработных в и без того переполненных городах, где стремительно росла так называемая неформальная экономика (уличные торговцы). Повсеместно зрело сопротивление реформе ejido. Несколько крестьянских групп поддержали восстание Запатисты, начавшееся в Чиапасе в 1994 году.

Согласившись участвовать РІ том, что позже получило название План Брэди, связанный СЃРѕ списанием долгов РІ 1989 РіРѕРґСѓ, Мексике пришлось согласиться (впрочем, как оказалось, без РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ сопротивления) РЅР° условия РњР’Р¤, предполагавшие более глубокую неолиберализацию. Результатом стал «текила-РєСЂРёР·РёСЃВ», разразившийся РІ 1995 РіРѕРґСѓ РёР·-Р·Р° того, что, как Рё РІ 1982-Рј, Федеральная резервная система повысила РЎРЁРђ процентные ставки. Песо СЃРЅРѕРІР° оказалось РїРѕРґ спекулятивным давлением; произошла девальвация. Проблема заключалась РІ том, что Мексика ранее привлекала займы, выраженные РІ долларах РЎРЁРђ (tesobonos), чтобы стимулировать иностранные инвестиции. После девальвации песо РІ стране РЅРµ было достаточного количества долларов для выплат РїРѕ займам. Конгресс РЎРЁРђ отказался помочь, РЅРѕ Клинтон единоличным решением обеспечил спасительные 47,5 млрд долл. РћРЅ опасался, что РІ тех отраслях американской СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, которые были связаны СЃ экспортом РІ Мексику, начнется сокращение рабочих мест, возрастет нелегальная эмиграция, Р°, РєСЂРѕРјРµ того, неолиберализация Рё соглашения НАФТА потеряют легитимность. Р’ результате девальвации американский капитал получил возможность скупить местные активы Р·Р° бесценок. Вначале только РѕРґРёРЅ мексиканский банк, приватизированный РІ 1990 РіРѕРґСѓ, перешел РІ собственность иностранного капитала. Рљ 2000 РіРѕРґСѓ уже 24 РёР· 30 банков оказались РІ руках иностранных компаний. Р’ соответствии СЃ собственными интересами иностранные капиталисты требовали РѕС‚ Мексики РІСЃРµ новых выплат. Р?ностранная конкуренция тоже начинала создавать проблемы. Число рабочих мест РЅР° мексиканских предприятиях, работавших РІ РѕСЃРѕР±РѕРј режиме maquila, сократилось, РєРѕРіРґР° после 2000 РіРѕРґР° Китай стал гораздо более дешевым, Р° потому более предпочтительным местом для размещения иностранных производств, нуждающихся РІ дешевой рабочей силе.

Все это, особенно приватизация, оказало огромное влияние на концентрацию капитала в Мексике:
«В 1994 РіРѕРґСѓ журнал Forbes опубликовал СЃРїРёСЃРѕРє самых богатых людей РјРёСЂР°, Рё выяснилось, что РІ результате реструктуризации мексиканской СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё появилось 24 новых миллиардера. Р?Р· РЅРёС…, как РјРёРЅРёРјСѓРј, 17 участвовали РІ приватизации, приобретая банки, металлургические Рё сахарные заводы, отели Рё рестораны, химические предприятия, телекоммуникационные компании, Р° также концессии РЅР° операции РІ новоприватизированных секторах СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё — порты, частные платные РґРѕСЂРѕРіРё, сотовая Рё междугородняя СЃРІСЏР·СЊВ».

Карлос Слим, самый богатый человек в Мексике, был в списке Forbes двадцать четвертым. Он контролировал 4 из 25 крупнейших мексиканских компаний. Его предпринимательские интересы распространялись за пределы Мексики. Он стал одним из основных игроков в области телекоммуникаций в Латинской Америке и США. Его стратегия в области услуг сотовой связи стала широко известной: захватить и монополизировать рынки с высокой плотностью состоятельных пользователей, игнорируя рынки с меньшей плотностью. К 2005 году Мексика была на 9-м месте в мире (впереди Саудовской Аравии) по числу миллиардеров. Остается неясным, должны ли мы называть это восстановлением или воссозданием классовой власти. Так или иначе, правящему классу удалось добиться желаемого за счет трудящихся и крестьян — их уровень жизни снизился. Положение населения ухудшалось по мере того, как богатство накапливалось в руках кучки магнатов внутри и за пределами страны при поддержке господствующих финансовой и юридической систем.

Коллапс Аргентины

Аргентина вышла из периода военной диктатуры с огромными долгами и оказалась зажатой в корпоративистской, авторитарной и глубоко коррумпированной системе управления. Демократизац
 
 
: ГЛАВА 3. НЕОЛР?БЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО
: admin 4-09-2011, 11:56

ГЛАВА 3. НЕОЛР?БЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО

Роль государства в неолиберальной теории определить несложно. Однако в процессе развития теории инструменты и стратегии неолиберализма стали намного отличаться от того, какими они были задуманы изначально. В последние 30 лет институты государства, функции и механизм власти эволюционировали хаотично и развивались в разных регионах неодинаково, что свидетельствует о том, что неолиберальное государство — как политическое образование — может оказываться нестабильным по форме и противоречивым по природе.

НЕОЛР?БЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО — ТЕОРР?РЇ

Согласно теории, неолиберальное государство должно поддерживать индивидуальные права граждан РЅР° частную собственность, власть закона, институты СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРіРѕ рынка Рё собственно СЃРІРѕР±РѕРґСѓ торговли . Эти институты признаются необходимыми для обеспечения индивидуальных СЃРІРѕР±РѕРґ граждан. Юридическая система опирается РЅР° соглашения, достигнутые путем свободных переговоров между гражданами Рё юридическими лицами РІ рамках рынка. Святость контракта Рё право личности РЅР° СЃРІРѕР±РѕРґСѓ действий, самовыражения Рё выбора должны быть защищены государством, Рё РІРѕ РёРјСЏ этого РѕРЅРѕ может применять любые средства. Р?Р· этого следует, что основополагающим благом также признается право частного Рё корпоративного бизнеса (который приравнивается законом Рє частному лицу) действовать РІ рамках СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРіРѕ рынка Рё СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕР№ торговли. Частные предприятия Рё предпринимательская инициатива рассматриваются как средство стимулирования инноваций Рё накопления богатства. Защита прав интеллектуальной собственности (например, посредством патентного права) организована таким образом, чтобы стимулировать технологический прогресс. Постоянный СЂРѕСЃС‚ производительности должен, таким образом, обеспечить СЂРѕСЃС‚ СѓСЂРѕРІРЅСЏ жизни для всех граждан. Предполагая, что «прилив поднимает РІСЃРµ лодки», или опираясь РЅР° принцип «поэтапного стимулирования» , неолиберальная теория утверждает, что искоренить бедность (Рё внутри страны, Рё РїРѕ всему РјРёСЂСѓ) проще всего РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ механизмов СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРіРѕ рынка Рё СЃРІРѕР±РѕРґС‹ торговли.

Неолибералы особенно настойчиво добиваются приватизации активов. Отсутствие четких прав собственности — что имеет место во многих развивающихся странах — воспринимается как один из основных институциональных барьеров экономического развития и улучшения благосостояния граждан. Определение и развитие прав частной собственности считается наилучшим способом защиты от так называемой «трагедии общественной собственности» (связанной со склонностью граждан к неразумной и излишней эксплуатации объектов общественной собственности, например земли и воды). Секторы экономики, которые раньше находились под управлением государства или регулировались государством, должны быть переданы в частные руки и дерегулированы (то есть освобождены от любого вмешательства со стороны государства). Конкуренция — между индивидами, фирмами, географическими образованиями (городами, регионами, нациями и государственными союзами) — признается фундаментальным благом. Основополагающие правила рыночной конкуренции должны, разумеется, оставаться под контролем. В ситуациях, когда такие правила не определены четко или когда право собственности сложно определить, государство должно использовать власть для внедрения или создания рыночных правил (например, возможность приобретения компаниями квот на вредные выбросы). Приватизация, дерегулирование и конкуренция, по утверждению сторонников этой теории, позволяют уничтожить бюрократические барьеры, повысить эффективность и производительность, улучшить качество и снизить издержки для конечных потребителей — напрямую, снижая стоимость ресурсов, и опосредованно, снижая налоговое бремя. Неолиберальное государство должно настойчиво проводить внутреннюю реорганизацию и формировать новые институты, которые позволят улучшить его конкурентную позицию по сравнению с другими государствами на глобальном (мировом) рынке.

Личная Рё индивидуальная СЃРІРѕР±РѕРґР° гарантирована РІ рамках рынка. Граждане же принимают РЅР° себя ответственность Р·Р° собственные действия Рё благополучие. Этот принцип распространяется РЅР° области социального обеспечения, образования, медицинского обслуживания Рё даже пенсионных выплат (система социального обеспечения была приватизирована РІ Чили Рё Словакии, схожие предложения рассматриваются Рё РІ РЎРЁРђ). Р?ндивидуальный успех или неудача воспринимаются РІ терминах предпринимательских способностей или неудач (например, недостаточное вложение СЃРёР» Рё средств РІ развитие собственного человеческого капитала, РІ том числе, путем повышения СѓСЂРѕРІРЅСЏ образования) Рё РЅРµ связываются РЅРё СЃ какими недостатками системы (классовые ограничения, обычно присущие капитализму).

РЎРІРѕР±РѕРґР° перемещения капитала между секторами СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, регионами Рё странами также считается основополагающим принципом. Р’СЃРµ препятствия для такого перемещения (тарифы, карательные налоговые правила, планирование Рё контроль над состоянием окружающей среды, РґСЂСѓРіРёРµ барьеры) должны быть уничтожены РІРѕ всех областях, РєСЂРѕРјРµ тех, которые так или иначе относятся Рє «национальным интересам». Государство сознательно отказывается РѕС‚ контроля над движением ресурсов Рё капитала, уступая эту функцию глобальному (РјРёСЂРѕРІРѕРјСѓ) рынку. Международная конкуренция признается здоровым механизмом, способствующим повышению эффективности Рё производительности, снижению цен, Р° следовательно, позволяющим контролировать инфляционные Процессы. Государствам остается лишь сообща искать СЃРїРѕСЃРѕР±С‹ снижения барьеров для перемещения капитала через границы Рё открытия рынков (ресурсов Рё капитала) для глобального обмена. Остается неясным, однако, распространяется ли этот принцип также Рё РЅР° трудовые ресурсы. Страны должны сотрудничать, чтобы снизить препятствия для СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРіРѕ обмена, РЅРѕ тогда неизбежно появление структур, координирующих эти усилия, как, например, РіСЂСѓРїРїР° G7 (РЎРЁРђ, Великобритания, Франция, Германия, Р?талия, Канада Рё РЇРїРѕРЅРёСЏ), теперь превратившаяся РІ G8 после вступления РІ этот СЃРѕСЋР· Рё Р РѕСЃСЃРёРё. Для развития неолиберализма РІРѕ всем РјРёСЂРµ крайне важными оказываются международные соглашения между государствами, гарантирующие действие закона Рё СЃРІРѕР±РѕРґСѓ торговли, как, например, те, что стали частью соглашения Всемирной торговой организации.

Теоретики неолиберализма, однако, с серьезным подозрением относятся к демократии. Управление по принципу большинства воспринимается как угроза правам личности и конституционным свободам. Демократия считается роскошью, возможной только в условиях относительного богатства общества и при наличии устойчивого среднего класса, призванного гарантировать политическую стабильность. Неолибералы скорее готовы отдать власть экспертам и элите общества. Они однозначно высказываются за государственное правление путем законодательных решений и жесткой исполнительной власти и против демократического или парламентского принятия решений. Неолибералы предпочли бы изолировать ключевые государственные институты, например Центральный банк, от влияния демократии. Учитывая тот факт, что в основе неолиберальной теории лежит власть закона и принцип абсолютного следования Конституции, можно предположить, что конфликты и выступления оппозиции должны регулироваться в судебном порядке. Большинство проблем граждане должны решать посредством юридической системы.

ТРЕНР?РЇ Р? РџР РћРўР?ВОРЕЧР?РЇ

В рамках общей теории неолиберального государства существуют некоторые спорные области и конфликтные вопросы. Во-первых, неясно, как следует трактовать положение о «власти монополий». Конкуренция нередко приводит к образованию монополий или олигополии, по мере того как более сильные компании вытесняют слабые. Большинство теоретиков неолиберализма не считают это серьезной проблемой (по их мнению, это способствует максимизации эффективности), если только не возникает серьезных препятствий для появления на рынке новых конкурентов (это условие нередко бывает сложно соблюсти, и поэтому обеспечение свободной конкуренциипризнается одной из функций государства). Особенно сложным оказывается случай с так называемыми «естественными монополиями». Было бы бессмысленньш формировать несколько конкурирующих сетей электроснабжения, газопроводов, систем водоснабжения или канализации или железнодорожных путей между Вашингтоном и Бостоном. Государству неизбежно приходится регулировать спрос и доступ к ресурсам и цены в этих областях. Возможно также частичное дерегулирование (разрешение конкурирующим производителям поставлять электричество с использованием единой системы или, например, отправлять поезда по одним и тем же рельсам). Но сохраняется опасность спекуляций и нарушений, что стало причиной энергетического кризиса в Калифорнии в 2002 году или неразберихи и путаницы в работе железных дорог, как случалось в Великобритании. Во-вторых, противоречия могут появляться в связи с несовершенством рынка (market failure). Это происходит, когда индивиды и компании находят способ не платить полную стоимость продуктов или услуг, выводя свои обязательства за пределы рынка (ответственность, так сказать, списывается на влияние «внешних сил», или экстерналий). Классический пример — вредные для окружающей среды выбросы, когда компании и частные лица, стремясь уйти от дополнительных расходов, просто сбрасывают отходы во внешнюю (природную) среду. В результате разрушается или серьезно страдает баланс окружающих экосистем. Контакт с вредными веществами или физическая опасность на рабочем месте может влиять на здоровье или даже стать причиной сокращения числа работников. Неолибералы признают существование подобных проблем, а иногда — даже не исключают возможности ограниченного вмешательства государства для разрешения подобных случаев. Но чаще они остаются на позиции невмешательства, считая, что «лечение» почти наверняка нанесет еще больший вред, чем сама проблема. Большинство, однако, соглашается с тем, что если государство и будет вмешиваться, то его регулирование должно происходить с помощью рыночных механизмов (повышение налогов или предоставление льгот, продажа квот на вредные выбросы и так далее). Подобным образом предлагается «исправлять» и несовершенство конкуренции. По мере усложнения контрактных и субконтрактных отношений должны расти и транзакционные издержки. Например, использование валютных операций с целью извлечения спекулятивных прибылей становится все более и более дорогостоящим делом. Проблемы возникают и тогда, когда все конкурирующие медицинские учреждения в каком-то районе приобретают одно и то же сложное оборудование и оно оказывается недоиспользованным, что ведет к росту совокупных (общественных) затрат. Подобную проблему можно решить с помощью механизма государственного планирования, регулирования и принудительной координации, но неолибералы и в этом случае с большим подозрением относятся к такому вмешательству со стороны государства. Принято считать, что все агенты рынка имеют одинаковый доступ к одной и той же информации. Предполагается, что не существует асимметрии' в распределении власти или информации, которая препятствовала бы возможности индивидов принимать рациональные экономические решения в соответствии с собственными интересами. В реальной жизни такое происходит крайне редко, и потому такие грубые предположения имеют серьезные последствия . Лучше информированные и обладающие большим влиянием игроки (участники рынка) имеют возможность расширять свое влияние. Более того, установление прав интеллектуальной собственности (патентное право) поощряет стремление жить за счет ренты. Владельцы патентов используют свое безусловное право для установления монополистической цены и недопущения распространения технологии, кроме как при условии, что они получат за это значительное вознаграждение. С течением времени асимметрия власти имеет тенденцию расти, а не уменьшаться,.если только государство сознательно не препятствует этому процессу. Постулат неолибералов, согласно которому всем игрокам доступна одинаково полная информация и рынок функционирует в условиях идеальной конкуренции, кажется либо наивной утопией, либо намеренным искажением реальных процессов, которые на самом деле направлены на концентрацию и накопление богатства, а также на восстановление классовой власти. Неолиберальная теория развития технологии основана на том, что конкуренция заставляет бизнес создавать новые продукты, новые способы производства, новые формы организации. Это стремление к совершенству настолько прочно укореняется в самой логике предпринимателей, что становится настоящим фетишем — считается, что для решения любой проблемы обязательно должна найтись своя технология. По мере того как это убеждение укореняется не только в рамках корпоративного мира, но и на уровне государства (особенно в области вооружений), оно порождает такие изменения в технологиях, которые могут стать дестабилизирующими, если не откровенно вредными. Технологическое развитие становится все менее управляемым по мере того, как в секторах экономики, связанных исключительно с развитием технологических инноваций, разрабатываются новые продукты или процессы, для которых еще не существует рынка (подобно тому, как вначале создаются фармацевтические продукты, а потом под них «придумывается» болезнь). При грамотной организации технологические инновации могут быть мобилизованы на подрыв сложившихся социальных отношений и институтов, и даже — изменение общепринятых идей. Существует, таким образом, внутренняя связь между технологическим развитием, нестабильностью, распадом единства общества, ухудшением окружающей среды, ухудшением ситуации в промышленности, сдвигами во времени и пространстве, спекулятивным ростом финансовых «пузырей» и общей тенденцией капиталистической системы к образованию внутренних кризисов.

Р’ рамках концепции неолиберализма существуют серьезные политические проблемы, которые стоит рассмотреть. Противоречие возникает между соблазнительным Рё отталкивающим собственническим индивидуализмом, СЃ РѕРґРЅРѕР№ стороны, Рё стремлением Рє осознанной коллективной жизни — СЃ РґСЂСѓРіРѕР№. Р?РЅРґРёРІРёРґС‹ РЅР° первый взгляд СЃРІРѕР±РѕРґРЅС‹ РІ своем выборе, РЅРѕ РЅРµ имеют права делать выбор, способствующий созданию «сильных» коллективных институтов (например, профсоюзов) — хотя РІСЃРµ же РјРѕРіСѓС‚ формировать «слабые» добровольные ассоциации (благотворительные общества). РћРЅРё РЅРµ должны образовывать СЃРѕСЋР·РѕРІ Рё политических партий, имеющих целью заставлять государство вмешиваться РІ рыночные процессы или вообще уничтожать рынок. Для защиты общества РѕС‚ наиболее страшных СЃРёР» — фашизма, РєРѕРјРјСѓРЅРёР·РјР°, социализма, авторитарного популизма Рё даже права большинства — неолибералы предлагают устанавливать жесткие ограничения РЅР° демократическое управление Рё вместо этого основываться РЅР° недемократических Рё ненадежных институтах (как Федеральный резерв или РњР’Р¤) для принятия ключевых решений. Возникает парадокс — серьезное вмешательство государства, правление элиты Рё «экспертов» РІ РјРёСЂРµ, РіРґРµ государство РЅРµ должно РЅРё РІРѕ что вмешиваться. Вспоминается утопия Френсиса Бэкона New Atlantis (впервые опубликованная РІ 1626 РіРѕРґСѓ), РіРґРµ РІСЃРµ важнейшие решения РІ государстве принимаются Советом Мудрых Старейшин. Столкнувшись СЃ общественными движениями, стремящимися Рє коллективному влиянию, неолиберальное государство само вынуждено вмешиваться РІ происходящее, РёРЅРѕРіРґР° Рё СЃ помощью репрессий, отрицая этим те самые СЃРІРѕР±РѕРґС‹, которые призвано поддерживать. Р’ этой ситуации Сѓ государственной системы остается РѕРґРЅРѕ «секретное» оружие: международная конкуренция Рё глобализация — эти средства РјРѕРіСѓС‚ быть использованы для установления определенной дисциплины общественных движений, выступающих РІ рамках отдельно взятого государства против неолиберальных РїРѕРґС…РѕРґРѕРІ. Если это РЅРµ помогает, государство должно СЃРЅРѕРІР° начать пропаганду, убеждение или применять силу для подавления оппозиции. Р?менно РѕР± этом Рё предупреждал Поланьи: либеральный (Р° потом Рё неолиберальный) утопический проект может быть реализован только РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ авторитаризма. РЎРІРѕР±РѕРґР° масс будет ограничена РІ пользу СЃРІРѕР±РѕРґС‹ меньшинства.

НЕОЛР?БЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО — РџР РђРљРўР?РљРђ

Общий характер государства в эру неолиберализма трудно описать по двум причинам. Во-первых, все более заметными становятся системные отклонения государственной практики от неолиберальной теории, и не все эти отклонения можно объяснить уже описанными выше внутренними противоречиями. Во-вторых, эволюция неолиберализма привела к тому, что в разное время в разных странах появились разновидности неолиберальной практики — отличающиеся не только от общей концепции, но и серьезно различающиеся между собой. Любая попытка сформировать единую картину типичного неолиберального государства на основе постоянно изменяющихся иституциональных образований кажется бессмысленной. Тем не менее хотя бы в общих чертах опишем концепцию неолиберального государства.

Существует два основных случая, когда стремление к восстановлению классового влияния искажает и даже полностью изменяет (по сравнению с теорией) результаты реализации неолиберальной концепции. Один из таких случаев связан с потребностью создания «благоприятного инвестиционного или делового климата» для капиталистических предприятий. Некоторые условия достижения этой цели, например политическая стабильность, всеобщее уважение к закону и равенство всех перед законом, можно считать «классово нейтральными», но есть и такие условия, которые указывают на откровенное неравенство классов. Такая предвзятость возникает, в частности, из-за отношения к трудовым ресурсам и окружающей среде просто как к еще одному виду ресурсов. В случае конфликта интересов неолиберальное государство скорее станет поддерживать благоприятный деловой климат, чем коллективные права (и качество жизни) граждан или обеспечивать условия для самовосстановления окружающей среды. Вторая причина возникновения отклонений неолиберальной практики от теории, а иногда и социальных конфликтов связана с тем, что неолиберальное государство обычно поддерживает целостность финансовой системы и платежеспособность финансовых институтов, а не благополучие населения или состояние окружающей среды.

Такие системные перекосы не всегда легко обнаружить за многообразием и нередкой непоследовательностью государственных решений. Важную роль в этом плане играют прагматические и конъюнктурные соображения. Президент Буш встает на защиту свободного рынка и свободы торговли, но вводит тарифы в области торговли сталью, чтобы обеспечить поддержку избирателей (как оказалось, весьма удачно) в Огайо. Квоты на импорт вводятся произвольно, чтобы смягчить недовольство отечественных производителей. Европейцы проводят протекционистскую политику в отношении сельского хозяйства, настаивая при этом на свободе торговли во всех остальных областях в связи с социальными, политическими и даже эстетическими причинами. Государство вмешивается в экономику с целью поддержания интересов отдельных отраслей (например, контракты на поставку вооружения). Отдельные страны раздают друг другу займы для подержания политического влияния в неспокойных регионах (например, Ближний Восток). В силу всех этих обстоятельств было бы странно, если бы даже наиболее «фундаменталистские» неолиберальные государства строго придерживались неолиберальной философии.

В других случаях мы можем приписывать расхождения теории и практики факторам трения или проблемам переходного периода, связанным с той формой, в которой государство существовало до поворота к неолиберализму. Например, в большинстве государств Восточной Европы после падения коммунизма сложились совершенно особые условия. Скорость, с которой была проведена приватизация в ходе «шоковой терапии», имевшей место в большинстве этих стран в 1990-е годы.., вызвала в обществе огромный стресс, последствия которого ощущаются и по сей день. Страны «социальной демократии» (Скандинавские страны или Великобритания сразу после Второй мировой войны) вывели ключевые секторы экономики — здравоохранение, образование, жилищные программы — из-под прямого влияния рынка, объясняя это тем, что базовые блага не должны распределяться посредством рынка и доступ к ним не должен быть ограничен платежеспособностью гражданина. Маргарет Тэтчер удалось сломать эту систему, а Швеция продолжает сохранять систему социального обеспечения гораздо дольше, несмотря на давление со стороны класса капиталистов, стремящегося повернуть государство к неолиберализму. Развивающиеся страны (Сингапур и некоторые другие страны Азии) опираются на общественный сектор и государственное планирование, тесно связанное с собственным и корпоративным (нередко иностранным и многонациональным) капиталом, чтобы стимулировать накопление капитала и экономический рост . Развивающиеся страны, как правило, серьезное внимание уделяют социальной и материальной инфраструктуре. Это предполагает уравнительную политику в отношении, например, доступности образования и здравоохранения. Государственные инвестиции в образование рассматриваются в качестве ключевого фактора обеспечения конкурентоспособности государства на мировом рынке. Политика развивающихся государств соответствует принципам неолиберализма, так как стимулирует конкуренцию между компаниями, корпорациями и отдельными территориями, она следует правилам свободной торговли и основывается на свободном доступе к экспортным рынкам. В то же время в процессе создания инфраструктуры для обеспечения благоприятного бизнесклимата эти государства позволяют себе серьезно вмешиваться в экономику. Неолиберализация открывает развивающимся странам возможности улучшить свою международную конкурентную позицию путем развития новых форм государственного вмешательства (например, поддержки научных исследований и разработок). Одновременно неолиберализация создает условия для формирования классовой структуры. По мере усиления влияния господствующий класс (например, в современной Корее) стремится избавиться от зависимости от государственной власти и переориентировать само государство в соответствии с неолиберальными принципами.

Новое институциональное устройство начинает определять правила международной торговли — например, для вступления в МВФ и ВТО страна-кандидат должна открыть внутренний финансовый рынок для доступа иностранным компаниям. Развивающиеся страны все больше втягиваются в неолиберальные правила игры. Одним из основных результатов Азиатского кризиса 1997—1997 годов было установление в развивающихся странах неолиберальной деловой практики. На примере Великобритании мы видели, что сложно поддерживать неолиберальный имидж (чтобы, например, стимулировать финансовые операции), не обеспечив хотя бы отчасти неолиберализации внутри государства (Южная Корея в недавнем прошлом испытывала серьезные проблемы именно из-за такого раздвоения). Развивающиеся страны вовсе не убеждены в том, что им подходит неолиберальный путь,— особенно те страны (как Тайвань (ныне часть Китая) и Китай), чьи финансовые рынки оставались закрытыми и меньше пострадали от финансового кризиса 1997—1998 годов.

Современная практика РІ отношении финансового капитала Рё финансовых институтов, вероятно, меньше всего соответствует классической неолиберальной теории. Неолиберальные государства обычно способствуют распространению влияния финансовых институтов посредством дерегулирования, РЅРѕ РѕРЅРё также слишком часто любой ценой стремятся гарантировать устойчивость Рё платежеспособность этих институтов. Это отчасти РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ (Рё РІ некоторых странах — вполне законно) РёР·-Р·Р° того, что монетаризм остается РѕСЃРЅРѕРІРѕР№ государственной политики — надежность Рё устойчивость денежной системы является краеугольным камнем такой политики. Р?Р· этого следует, что неолиберальное государство РЅРµ может допустить серьезного финансового дефолта, даже если тот оказался следствием ошибочных решений самих финансовых организаций. Государство должно вмешаться Рё заменить «плохие» деньги «хорошими» — что объясняет, почему РѕС‚ центральных банков требуется РІРѕ что Р±С‹ то РЅРё стало поддерживать надежность государственных денег. Государственная власть нередко использовалась для спасения конкретных компаний или преодоления последствий финансовых РєСЂРёР·РёСЃРѕРІ, как это было РІ разгар РєСЂРёР·РёСЃР° сберегательных учреждений РІ 1987—1988 годах, который , обошелся американским налогоплательщикам примерно РІ 150 млн долл., или РІ результате коллапса инвестиционного (хеджевого) фонда Long Term Capital Management РІ 1997— 1998 Рі., который обошелся РёРј РІ 3,5 млрд долл.

Р’ 1982 РіРѕРґСѓ ведущие неолиберальные государства предоставили РњР’Р¤ Рё Всемирному банку абсолютные полномочия РЅР° ведение переговоров РїРѕ списанию задолженности беднейших стран-заемщиков, что означало, РїРѕ сути, попытку защитить основные мировые финансовые организации РѕС‚ СѓРіСЂРѕР·С‹ дефолта. РњР’Р¤ пытается компенсировать СЂРёСЃРє Рё неопределенность РЅР° международных финансовых рынках. Такую стратегию сложно объяснить РІ рамках неолиберальной теории, так как инвесторы РІ принципе должны сами нести ответственность Р·Р° собственные ошибки. Наиболее радикально настроенные неолибералы считают, что РњР’Р¤ вообще следует распустить. Такая возможность серьезно обсуждалась РІ начале правления президента Рейгана, Рё республиканская часть Конгресса вернулась Рє обсуждению этого РІРѕРїСЂРѕСЃР° РІ 1998 РіРѕРґСѓ. Джеймс Бейкер, министр финансов РїСЂРё президенте Рейгане, внес РЅРѕРІСѓСЋ струю РІ работу РњР’Р¤, РєРѕРіРґР° РІ 1982 РіРѕРґСѓ возникла СѓРіСЂРѕР·Р° дефолта РІ Мексике, что могло привести Рє значительным потерям основных инвестиционных банков РќСЊСЋ-Йорка, выступивших держателями мексиканского внешнего долга. РЎ помощью РњР’Р¤ РѕРЅ заставил Мексику начать структурные преобразования РІ стране Рё защитил РЅСЊСЋ-Р№РѕСЂРєСЃРєРёРµ банки РѕС‚ дефолта. Р?нтересы банков Рё финансовых организаций были поставлены РЅР° первое место; РІ то же время уровень жизни граждан страны-заемщика резко упал. Такой РїРѕРґС…РѕРґ уже использовался РїСЂРё урегулировании РєСЂРёР·РёСЃР° РІ РќСЊСЋ-Йорке. Р’ контексте международных операций это означало, что международным банкам заплатили Р·Р° счет прибыли, полученной РѕС‚ беднеющих стран «третьего мира». «Странный РјРёСЂ,— замечает Стиглиц,— РІ котором бедные страны фактически СЃСѓР±СЃРёРґРёСЂСѓСЋС‚ богатые». Даже Чили — страна, ставшая после 1975 РіРѕРґР° примером «чистого» неолиберализма,— пострадала РІ 1982— 1983 годах, РєРѕРіРґР° ее Р’Р’Рџ упал почти РЅР° 14%, Р° уровень безработицы взлетел Р·Р° РіРѕРґ РґРѕ 20%. Вывод Рѕ том, что «чистый» неолиберализм РЅРµ работает, РЅРµ получил теоретической поддержки, Р° практическое применение неолиберальных принципов РІ Чили (как Рё РІ Великобритании после 1983 РіРѕРґР°) привело Рє еще большим компромиссам, которые только увеличили разрыв между теорией Рё практикой.

Р?звлечение РґРѕС…РѕРґР° СЃ помощью финансовых механизмов — старый имперский прием. РћРЅ оказался особенно полезным РІ процессе восстановления классового влияния, РІ частности, РІ основных мировых финансовых центрах. Его можно СЃ успехом применять Рё РІРЅРµ структурного РєСЂРёР·РёСЃР°. РљРѕРіРґР° предприниматели развивающихся стран берут займы РёР·-Р·Р° рубежа, то требование Рє РёС… стране иметь достаточный объем валютных запасов, чтобы РїСЂРё необходимости покрыть эти долги, означает, что эти страны должны инвестировать, например, РІ американские государственные облигации. Разница между ставкой РїРѕ кредитам (12%) Рё проценту, получаемому РѕС‚ размещения средств РІ облигациях (4%), обеспечивает серьезный приток наличных средств РІ страну-кредитор РёР· развивающейся страны.

Стремление части развитых стран, например США, защитить собственные финансовые интересы и обеспечить приток как можно большего объема свободных средств из других стран складывается под влиянием верхушки общества и способствует дальнейшей консолидации этой группы граждан в процессе финансовых операций. Привычка вмешиваться в деятельность рынка и поддерживать финансовые организации, когда они сталкиваются с проблемами, совершенно не соответствует неолиберальной теории. За бездумное инвестирование кредитор должен ответить собственной прибылью, а государство, по сути, делает кредиторов нечувствительными к убыткам. Вместо этого платят заемщики, причем социальные последствия в расчет не берутся. Неолиберальная теория должна бы гласить: «Кредитор, будь осторожен!», но на деле получается, что осторожным должен быть заемщик.
Развивающиеся страны могут бесконечно долго расплачиваться за промахи своих кредиторов. Страны-заемщики оказываются связанными жесткими мерами, ведущими к хронической стагнации экономики, и возможность выплаты займов откладывается на неопределенно долгий срок. В таких условиях может показаться разумным пойти на некоторые ограниченные потери. Так и произошло в процессе реализации Плана Брэди (Brady Plan) в 1989 году . Финансовые организации согласились списать 35% долга при условии, что оплата оставшихся 65% будет обеспечена государственными облигациями (гарантированными МВФ и Министерством финансов США). Другими словами, кредиторам была дана гарантия погашения долга, исходя из соотношения 65 центов за 1 доллар. В 1994 году 18 стран (включая Мексику, Бразилию, Аргентину, Венесуэлу и Уругвай) согласились на некие условия расчетов, по которым им прощалось около 60 млрд долл. долга. Все это делалось в надежде на то, что списание долга вызовет подъем экономики и это позволит странамдолжникам выплатить оставшуюся часть вовремя. Проблема заключалась в том, что МВФ потребовал, чтобы все страны, которых коснулось соглашение о списании части долга (следует заметить, что доля списанного долга многим показалась небольшой по сравнению с тем, что банкиры вообще могли себе позволить), обеспечили бы проведение неолиберальных институциональных реформ. Кризис песо в Мексике (в 1995 году), бразильский кризис (в 1998 году), коллапс экономики Аргентины (в 2001 году) были вполне предсказуемыми результатами этих решений.

Теперь самое время обсудить весьма непростой РІРѕРїСЂРѕСЃ отношений между неолиберальным государством Рё рынком труда. Неолиберальное государство настроено агрессивно Рє любым формам ассоциаций, которые РјРѕРіСѓС‚ препятствовать процессу накопления капитала. Независимые профсоюзы или РґСЂСѓРіРёРµ общественные движения (например, «муниципальный социализм» РїРѕ схеме Совета Большого Лондона) приобрели серьезное влияние РІ рамках политики «встроенного либерализма», Рё теперь РёС… необходимо поставить РІ жесткие рамки, если РЅРµ разрушить совсем, Рё РІСЃРµ это — РІРѕ РёРјСЏ СЏРєРѕР±С‹ священной личной СЃРІРѕР±РѕРґС‹ каждого работника. «Гибкость» становится главным паролем РІ отношении рынка труда. Сложно спорить СЃ тем, что повышение гибкости однозначно вредно, особенно СЃ учетом косных практик профсоюзов. Существуют реформисты левого толка, которые выступают Р·Р° «гибкую специализацию» как СЃРїРѕСЃРѕР± движения вперед . Р’ то время как отдельные трудящиеся РјРѕРіСѓС‚ извлекать РёР· этого несомненную выгоду, возникающая асимметрия информации Рё влияния, РІРєСѓРїРµ СЃ недостаточной мобильностью трудовых ресурсов (особенно между государствами), ставит трудящихся РІ заведомо проигрышную позицию. Гибкая специализация может использоваться капиталом РІ качестве СѓРґРѕР±РЅРѕРіРѕ СЃРїРѕСЃРѕР±Р° обеспечивать универсальные средства накопления. Сами термины — «гибкая специализация» Рё «универсальное накопление»— серьезно отличаются РїРѕ смыслу . Р’ результате снижаются зарплаты, растет нестабильность рынка труда, РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… случаях трудящиеся теряют льготы Рё гарантии занятости. Подобные тенденции несложно заметить РІРѕ всех странах, которые пошли неолиберальным путем. Принимая РІРѕ внимание серьезные нападки РЅР° РІСЃРµ формы профессиональных организаций Рё права трудящихся, Р° также то, что экономическая система РІ значительной степени опирается РЅР° массовые Рё плохо организованные трудовые ресурсы таких стран, как Китай, Р?ндонезия, Р?РЅРґРёСЏ, Мексика, Бангладеш, может показаться, что контроль над трудовыми отношениями Рё поддержание высокого СѓСЂРѕРІРЅСЏ эксплуатации трудящихся были центральными темами неолиберализации. Восстановление или формирование классового влияния РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚, как обычно, Р·Р° счет трудящихся.

Р?менно РІ контексте сужающегося объема личных ресурсов, которые РёРЅРґРёРІРёРґ может извлечь РёР· рынка труда, намерение неолибералов переложить ответственность Р·Р° благополучие РЅР° граждан дает РІРґРІРѕР№РЅРµ разрушительный результат. РџРѕ мере того как государство снимает СЃ себя функции социального обеспечения граждан Рё сворачивает СЃРІРѕРµ участие РІ таких областях, как здравоохранение, государственное образование, социальные услуги, составлявшие РєРѕРіРґР°-то неотъемлемую часть системы «встроенного либерализма», РІСЃРµ новые РіСЂСѓРїРїС‹ граждан оказываются РЅР° грани бедности Рё даже нищеты . Система социальной безопасности сокращается РґРѕ РјРёРЅРёРјСѓРјР° РІ пользу системы, утверждающей личную ответственность. Личные неудачи связываются теперь СЃ личными недостатками, Рё, как правило, виноватой оказывается сама жертва.

Р—Р° этими радикальными сдвигами РІ социальной политике лежат важные структурные изменения РІ РїСЂРёСЂРѕРґРµ государственного управления. Учитывая подозрительное отношение неолибералов Рє демократии, необходимо найти путь интеграции государственного принятия решений РІ процесс накопления капитала Рё систему классовой власти, находящуюся РІ процессе восстановления или, как РІ Китае или Р РѕСЃСЃРёРё, РІ процессе формирования РЅРѕРІРѕРіРѕ общества. Р’ процессе неолиберализации растущее значение стали придавать общественно-частному партнерству (эту идею продвигала Маргарет Тэтчер РІ процессе формировании «полугосударственных институтов», например корпорации РіРѕСЂРѕРґСЃРєРѕРіРѕ развития для стимулирования экономического роста). Бизнесы Рё корпорации РЅРµ только тесно сотрудничают СЃ государственными деятелями, РЅРѕ даже активно участвуют РІ подготовке законопроектов, определении общественных РЅРѕСЂРј, разработке законодательных систем (преимущественно Рє собственной выгоде). Сложилась система отношений, РІ которой интересы бизнеса Рё профессиональные соображения влияли РЅР° государственные решения путем закрытых, Р° РёРЅРѕРіРґР° Рё тайных консультаций. Наиболее вопиющим примером такого РїРѕРґС…РѕРґР° является упорный отказ вице-президента Р”. Чейни раскрыть имена членов консультационной РіСЂСѓРїРїС‹, которая разработала энергетическую политику для администрации Дж. Буша РІ 2002 РіРѕРґСѓ. Скорее всего, РІ эту РіСЂСѓРїРїСѓ РІС…РѕРґРёР» Кеннет Лей, глава Enron — компании, обвиненной РІ намеренном провоцировании энергетического РєСЂРёР·РёСЃР° РІ Калифорнии для собственной выгоды Рё которая позже разорилась РІ результате РіСЂРѕРјРєРѕРіРѕ скандала, связанного СЃ искажением финансовой отчетности. Неолиберализм способствовал переходу РѕС‚ собственно государственного управления (власти государства как таковой) Рє управлению РІ более широком смысле (СЃ участием Рё государства, Рё ключевых элементов гражданского общества) . Р’ этом смысле традиции неолиберализма Рё политика развивающихся стран Р?меют РјРЅРѕРіРѕ общего.

Как правило, государство создает законодательную систему РІ соответствии СЃ потребностями корпораций Рё РІ некоторых случаях учитывает интересы отдельных отраслей — энергетики, фармацевтики, сельского хозяйства. Р’ отношении общественно-частных партнерств, особенно РЅР° муниципальном СѓСЂРѕРІРЅРµ, государство нередко берет РЅР° себя большую часть СЂРёСЃРєР°, Р° частному сектору достается основная прибыль. Более того, РїСЂРё необходимости неолиберальное государство прибегает Рє принудительной законодательной Рё исполнительной тактике (например, запрещение пикетов), чтобы уничтожить формы коллективной оппозиции корпоративной власти. Растет число инструментов надзора Рё принуждения: РІ РЎРЁРђ лишение СЃРІРѕР±РѕРґС‹ стало основным СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРј решения проблем, связанных СЃ уволенными рабочими или маргинальной частью населения. Р?нструменты принуждения нацелены РЅР° защиту корпоративных интересов Рё, РїСЂРё необходимости, предполагают репрессии РІ отношении диссидентов. Р’СЃРµ это отнюдь РЅРµ соответствует неолиберальной теории. Опасения неолибералов, что отдельные влиятельные РіСЂСѓРїРїС‹ исказят государственную политику, находят подтверждение именно РІ Вашингтоне. Здесь Р
 
 
: ГЛАВА 2. ФОРМР?Р РћР’РђРќР?Р• КОНСЕНСУСА
: admin 4-09-2011, 11:50

ГЛАВА 2. ФОРМР?Р РћР’РђРќР?Р• КОНСЕНСУСА

Кто Рё как обеспечил установление неолиберализма? Для таких стран, как Чили Рё Аргентина, ответ РІ 1970-С… был очень простым, жестким Рё точным: военный переворот, поддержанный правящим классом (Рё правительством РЎРЁРђ), Р·Р° которым последовало жестокое подавление профсоюзов Рё общественных движений, развития которых так боялась правящая верхушка. Неолиберальная революция, авторами которой традиционно признают Тэтчер Рё Рейгана, после 1979 РіРѕРґР° должна была осуществляться СЃ помощью демократических методов. Для то^Рѕ чтобы РІ обществе произошел настолько серьезный СЃРґРІРёРі, был необходим определенный политический РєРѕРјРїСЂРѕРјРёСЃСЃ, или согласие, который Р±С‹ поддержала значительная часть населения. Такая поддержка позволила Р±С‹ РіСЂСѓРїРїРёСЂРѕРІРєРµ выиграть выборы. РўРѕ, что Грамши называет «общее мнение» (иными словами, «идея, которую разделяет большинство»), как правило, Рё является основанием для такого согласия. Такое общее мнение формируется РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ долгосрочных традиций общественной жизни, РєРѕСЂРЅРё которой нередко лежат РІ региональных или национальных традициях. Это РЅРµ то же самое, что «здравый смысл», формирование которого связано СЃ актуальными вопросами РґРЅСЏ. Таким образом, «общее мнение» может, оказаться глубоким заблуждением, сбивающим людей СЃ толку или маскирующим истинные проблемы СЃ помощью культурных предрассудков. Ценности, основанные РЅР° традициях Рё культуре (как, например, вера РІ Бога или РІ страну или взгляд РЅР° положение женщины РІ обществе), как Рё страхи (Р±РѕСЏР·РЅСЊ коммунистов, иммигрантов, иностранцев Рё просто «других», инакомыслящих), РјРѕРіСѓС‚ использоваться для того, чтобы скрыть более актуальные проблемы. РњРѕРіСѓС‚ возникать политические лозунги, которые позволяют скрыть конкретный план действий Р·Р° общей риторикой. Р’ понимании американцев слово «свобода» имеет такой широкий спектр трактовок, что РѕРЅРѕ стало «кнопкой, которая позволяет правящей элите открыть дверь РІ массы» Рё оправдывать этим практически любые действия. Так Бушу удалось задним числом оправдать РІРѕР№РЅСѓ РІ Р?раке. Грамши делает вывод, что политические проблемы оказываются неразрешимыми, если «маскируются РїРѕРґ РІРѕРїСЂРѕСЃС‹, относящиеся Рє культуре». Стремясь понять РїСЂРёСЂРѕРґСѓ политического согласия, РјС‹ должны научиться отделять политический смысл РѕС‚ культурной оболочки.

Как же сформировался общественный консенсус, сделавший легитимным поворот к неолиберализму? Этот процесс протекал параллельно в нескольких плоскостях. Мощному идеологическому влиянию подверглись корпорации, средства связи и многие другие институты, составляющие гражданское общество,- университеты, школы, церковные общины, профессиональные ассоциации. «Долгое шествие» неолиберальных идей, которое Хайек предвидел еще в 1947 году и в ходе которого возникли исследовательские группы (они пользовались поддержкой, в том числе и финансовой, крупных корпораций),- к участию в нем были привлечены определенные средства информации,- привело к тому, что многие интеллектуалы начали поддерживать неолиберальный образ мыслей. Сформировалось общественное мнение о том, что неолиберализм есть единственная гарантия свободы в обществе. Все это определило последующие действия политических партий и государственной власти.

Апелляции Рє традициям Рё культурным ценностям РІ значительной степени составляют РѕСЃРЅРѕРІСѓ этого процесса. Попытка восстановления экономической власти СѓР·РєРѕР№ РіСЂСѓРїРїРєРё людей, скорее всего, РЅРµ была Р±С‹ одобрена обществом. Р?дея развития СЃРІРѕР±РѕРґ личности РЅРµ может РЅРµ получить поддержку масс, тем самым РѕРЅР° становится прекрасным прикрытием для восстановления власти класса. Более того, после поворота государственного аппарата РІ сторону неолиберализма стало возможным СЃ помощью убеждений, кооптации, РїРѕРґРєСѓРїР° Рё СѓРіСЂРѕР· поддерживать РІ обществе согласие, необходимое для сохранения власти РіСЂСѓРїРїС‹. Как РјС‹ СѓРІРёРґРёРј далее, РІ этом как раз Рё заключалась сильная сторона Тэтчер Рё Рейгана.

Что же обеспечило неолиберализму возможность вытеснить систему встроенного либерализма? Р’ некоторых случаях ответ связан СЃ использованием силы (военной, как РІ Чили, или финансовой, как РІ случае операций РњР’Р¤ РІ Мозамбике или Филиппинах). Политика подавления может привести Рє тому, что РІ обществе возобладают фаталистические настроения, Рё РѕРЅРѕ примирится СЃ тем фактом, что, как утверждала Маргарет Тэтчер, «альтернативы РЅРµ существует». Процесс формирования консенсуса РїСЂРѕС…РѕРґРёР» РІ разных регионах неодинаково. Более того, как следует РёР· самого факта существования многочисленных оппозиционных движений, это согласие часто оказывалось неустойчивым. РњС‹ должны пойти дальше рассуждений Рѕ разнообразных идеологических Рё культурных механизмах, какими Р±С‹ важными РѕРЅРё РЅРё казались, Рё сконцентрировать внимание РЅР° повседневных событиях, чтобы лучше определить, что лежало РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ формирования общественного консенсуса РІ отношении идей неолиберализма. Р?менно РЅР° этом СѓСЂРѕРІРЅРµ - РЅР° СѓСЂРѕРІРЅРµ ежедневного существования РІ рамках капиталистической системы образца 1970-С… - РјС‹ начинаем замечать влияние неолиберализма РЅР° общественное мнение. Р’ результате РІРѕ РјРЅРѕРіРёС… частях света люди приходили Рє убеждению, что это был единственный «естественный» СЃРїРѕСЃРѕР± поддержания социального РїРѕСЂСЏРґРєР°.

Любое политическое движение, которое признает свободу личности священной, рискует превратиться в неолиберальное. Политические потрясения, прокатившиеся по миру в 1968 году, например, происходили под огромным влиянием стремления к большей личной свободе. Это касалось и студентов, например тех, кого вдохновило движение Беркли за свободу слова в 1960-х, тех, которые наводнили улицы Парижа, Берлина и Бангкока, или тех, которые были так безжалостно расстреляны в Мехико незадолго до Олимпиады 1968 года. Они требовали свободы от родительского, корпоративного, образовательного, бюрократического и государственного влияния. Не менее важной целью движения 1968 года была социальная справедливость.

Ценности личной свободы и социальной справедливости не всегда совместимы. Стремление к социальной справедливости предполагает общественную солидарность и готовность пожертвовать индивидуальными желаниями, потребностями и стремлениями ради общего дела, например борьбы за социальное равенство или экологическую безопасность. Задачи общественной справедливости и личной свободы не совсем идеально сочетались в движении 1968 года. Наиболее очевидным образом эти трения проявлялись в отношениях между левыми традиционалистами (организованные профессиональные союзы и политические партии, поддерживающие общественную солидарность) и студенческими движениями, стремящимися к личной свободе. Подозрения и взаимные нападки разделили два этих течения во Франции (Коммунистическая партия и студенческое движение) во время событий 1968 года. Нельзя сказать, что эти разногласия совершенно непримиримы, но очевидно, что их несложно углубить и сделать почти непреодолимыми. Неолиберальная риторика, основанная на идее дичной свободы, обладает достаточной силой убеждения, чтобы противопоставить, с одной стороны, свободолюбие, многокультурность, индивидуалистическую политику, нарциссизм и консюмеризм, а с другой стороны - общественные силы, стремящиеся к установлению социальной справедливости посредством захвата государственной власти. Левые в США давно поняли, как сложно добиться коллективной дисциплины, необходимой для политических выступлений, направленных на достижение социальной справедливости, без определенного ущерба стремлению отдельных политиков к личной свободе и полному осознанию и проявлению индивидуальности. Неолиберализм не является причиной появления этих разногласий, но он вполне мог их использовать, если не напрямую стимулировать.

Р’ начале 1970-С… РіРѕРґРѕРІ те, кто стремился Рє личной СЃРІРѕР±РѕРґРµ Рё социальной справедливости, могли объединиться РІ Р±РѕСЂСЊР±Рµ СЃ тем, что тогда воспринималось РІ качестве общего врага. Влиятельные корпорации, объединившись СЃ государством, ведущим политику интервенционизма, управляли РјРёСЂРѕРј, подавляя РїСЂРё этом личные СЃРІРѕР±РѕРґС‹ Рё РЅРµ обеспечивая социальной справедливости. Вьетнамская РІРѕР№РЅР° была наиболее явным катализатором разочарования РІ обществе, РЅРѕ деструктивная деятельность корпораций Рё государства РІ отношении окружающей среды, подталкивание общества Рє бездумному консумеризму, неспособность решать социальные проблемы Рё адекватно реагировать РЅР° растущую неоднородность общества, жесткие ограничения возможностей Рё поведения личности СЃРѕ стороны навязанных государством Рё «обязательных» контролирующих механизмов - также вызывали неприятие Сѓ значительной части населения. Наиболее актуальной темой были гражданские права, наравне СЃ вопросами сексуальной ориентации или правами РЅР° воспроизводство. Почти для каждого участника движения 1968 РіРѕРґР° государство, позволяющее себе вмешиваться РІ жизнь гражданина, было враждебной силой Рё нуждалось РІ реформировании. РЎ этим неолибералы готовы были согласиться. Капиталистические корпорации Рё сама рыночная система также воспринимались как враждебные силы, Р° потому тоже требовали серьезных изменений, если РЅРµ революционной трансформации. Отсюда возникла СѓРіСЂРѕР·Р° классовой власти капитала. Только путем использования идей СЃРІРѕР±РѕРґС‹ личности РІ Р±РѕСЂСЊР±Рµ против чрезмерного вмешательства Рё излишнего регулирования СЃРѕ стороны государства капиталистический класс РјРѕРі защитить Рё даже упрочить собственную позицию. Неолиберализм прекрасно годился для этой идеологической задачи. РќРѕ РІ качестве РѕРїРѕСЂС‹ ему требовалась практическая стратегия, которая подчеркивала важность СЃРІРѕР±РѕРґС‹ потребительского выбора, Рё РЅРµ только РІ отношении определенных продуктов, РЅРѕ Рё РІ отношении стиля жизни, средств самовыражения Рё СЂСЏРґР° культурных действий. Р? СЃ политической, Рё СЃ экономической точек зрения неолиберализация требовала создания неолиберальной массовой культуры, основанной РЅР° рыночных принципах, поддерживающей дифференцированный консюмеризм Рё индивидуальные СЃРІРѕР±РѕРґС‹. Неолиберализм оказался вполне совместимым СЃ культурным импульсом, получившим название постмодернизм, который долгое время развивался, РЅРѕ никак РЅРµ оформлялся РІ полноправную культурную Рё интеллектуальную доминанту. Р’ этом заключалась основная сложность для корпораций Рё общественной элиты РІ 1980-Рµ РіРѕРґС‹.

В то время все это не было настолько очевидно. Левые движения не смогли осознать, а уж тем более преодолеть изначальные трения между стремлением к индивидуальной свободе и социальной справедливостью. Но интуитивно суть проблемы была, я думаю, понятна многим в правящей верхушке - даже тем, кто никогда не читал Хайека или и вовсе не слышали о неолиберальной теории. Попробуем проиллюстрировать эту идею путем сравнения процесса поворота к неолиберализму в Великобритании и в США в неспокойные 1970-е годы.

В случае с США можно начать разговор с одного секретного документа, отправленного Льюисом Пауэллом в Торговую палату США в августе 1971-го. Пауэлл, который должен был вот-вот получить от Ричарда Никсона назначение в Верховный суд, утверждал, что критика принятой в США системы свободного предпринимательства зашла слишком далеко и что «настало время - и давно настало,- когда американский бизнес, используя всю свою мудрость, искренность и имеющиеся ресурсы, должен выступить против тех, кто стремится его разрушить». Пауэлл считал, что разрозненных действий будет недостаточно. «Сила,- писал он,- лежит в организации, в продуманном долгосрочном планировании и реализации планов, в последовательности действий на протяжении многих лет, в той финансовой мощи, которая может быть достигнута только совместными усилиями, в политической силе, возможной только при слаженных действиях организаций национального масштаба». Национальная Торговая палата должна воздействовать на основные общественные институты - университеты, школы, прессу, издательства, юридическую систему,- чтобы изменить мнение граждан «о корпорациях, законе, культуре и отдельной личности». Американский бизнес располагал всеми необходимыми для этого ресурсами, особенно если бы компаниям удалось объединить усилия.

Насколько действенным был этот РїСЂСЏРјРѕР№ призыв Рє началу классовой РІРѕР№РЅС‹, сказать сложно. РњС‹ знаем, что число членов американской РўРѕСЂРіРѕРІРѕР№ палаты возросло Р·Р° 10 лет СЃ 60 000 компаний РІ 1972 РіРѕРґСѓ РґРѕ четверти миллиона. Совместно СЃ Национальной ассоциацией промышленников (которая переехала РІ Вашингтон РІ 1972 РіРѕРґСѓ) удалось лоббировать Конгресс Рё начать исследования. «Круглый стол бизнеса» - организация, объединявшая руководителей компаний, «стремящихся обеспечить корпорации политическим влиянием», была основана РІ 1972 РіРѕРґСѓ Рё впоследствии стала центральной силой всех организованных действий РІ поддержку интересов бизнеса. РќР° долю компаний, участвующих РІ этой организации, приходилось «около половины Р’Р’Рџ РЎРЁРђВ» РІ 1970-Рµ РіРѕРґС‹. Эти компании расходовали ежегодно около 900 млн долл. (огромные РїРѕ тем временам средства) РЅР° решение политических РІРѕРїСЂРѕСЃРѕРІ. Такие аналитические РіСЂСѓРїРїС‹, как Heritage Foundation, Hoover Institute, Center for the Study of American Business Рё American Enterprise Institute, были образованы РїСЂРё поддержке корпораций для того, чтобы вести полемику, Р° РїСЂРё необходимости, как РІ случае Национального Р±СЋСЂРѕ экономических исследований, Рё проводить серьезные теоретические Рё практические исследования Рё вырабатывать политикофилософские аргументы РІ поддержку неолиберальной политики. Почти половина всей СЃСѓРјРјС‹ финансирования, получаемого Бюро, поступало РѕС‚ компаний, входивших РІ число 500 крупнейших (Fortune 500). Р?мея тесные СЃРІСЏР·Рё СЃ научными кругами, Бюро экономических исследований должно было оказать значительное влияние РЅР° образ мыслей РІ стенах экономических факультетов Рё бизнес-школ основных университетов Рё исследовательских центров. Состоятельные граждане (например, владелец пивоваренного бизнеса Джозеф РљРѕРѕСЂСЃ, который впоследствии стал играть ведущую роль РІ так называемом «кухонном кабинете» Рейгана) Рё созданные РёРјРё фонды (Olin, Scaife, Smith Richardson, Pew Charitable Trust) обеспечивали щедрое финансирование. Появлялись РІСЃРµ новые РєРЅРёРіРё Рё публикации - самой популярной была, наверное, Anarchy State and Utopia РќРѕР·РёРєР°. Р’СЃРµ это привело Рє быстрому распространению неолиберальных ценностей. Создание телевизионной версии РєРЅРёРіРё Милтона Фридмана Free to Choose было спонсировано РІ 1977 РіРѕРґСѓ Р·Р° счет гранта РѕС‚ Scaife. «Бизнес учился классовому РїРѕРґС…РѕРґСѓ Рє распоряжению деньгами»,- писал Блис.

Требуя особого внимания к университетам, Пауэлл указывал на проблему и открывающуюся в связи с этим возможность, ведь университеты действительно были центром антикорпоративных и антигосударственных настроений (в Санта-Барбаре студенты сожгли здание Bank of America и провели ритуальное захоронение автомобиля в песке). Но немало было и студентов (и это верно и по сей день), вышедших из состоятельных и влиятельных семей или, как минимум, из среднего класса, а личная свобода давно высоко ценилась в США (это выражалось и в музыке, и в массовой культуре). Неолиберальные идеи могли найти среди таких граждан благодатную почву для пропаганды. Пауэлл не ратовал за усиление государственной власти. Бизнес должен «кропотливо и бережно формировать» государство, а при необходимости - действовать «агрессивно и уверенно».

Как именно планировалось использовать власть государства в процессе формирования необходимого «общего мнения»?

Один из вариантов решения двойного кризиса - накопления капитала и классовой власти - возник в процессе подавления городских беспорядков 1970-х годов. Финансовый (бюджетный) кризис города Нью-Йорка можно считать таким классическим примером. Реструктуризация и деиндустриализация в течение нескольких лет размывали основу экономики города. Стремительный отток населения в пригороды привел к серьезному обеднению центральной части города. В результате в 1960-е годы Э среде маргинальной части населения произошел социальный взрыв, дав начало процессу, который со временем стали называть «урбанистическим кризисом» (схожие проблемы возникали во многих городах Америки). Казалось, что резкое увеличение объема общественных работ и дотационных программ, которые отчасти финансировались за счет федерального бюджета, могло тогда разрешить проблему. Столкнувшись с дефицитом бюджета, президент Никсон в самом начале 1970-х решил волевым решением прекратить урбанистический кризис. Это означало резкое сокращение государственных дотаций. По мере того как усугублялся спад, росла пропасть между доходами и расходами городского бюджета Нью-Йорка (и без того уже значительная из-за многократных займов на протяжении последних лет). Вначале финансовые компании были готовы помочь городу выбраться из кризиса, но в 1975 году влиятельная группировка инвестиционных банкиров (под предводительством Уолтера Ристона из Citibank) отказалась пролонгировать договоры займа, что привело город на грань технического банкротства. В процессе разрешения финансового кризиса были созданы новые институты, которые взяли на себя управление бюджетом города. Они получили приоритетное право на получение налоговых поступлений в казну города: из этих средств вначале погашались долги города перед кредиторами, а остаток направлялся на непосредственные нужды города. Все это делалось с целью ограничить стремление к власти муниципальных профсоюзов, заморозить рост зарплат и сократить число муниципальных рабочих мест и социальных расходов (образование, здравоохранение, транспорт), для стимулирования введения платных сервисов (именно тогда была введена плата за обучение в университете города НьюЙорка (CUNY). Последней точкой стало требование к муниципальным профсоюзам вкладывать все пенсионные сбережения в городские долговые обязательства. Профсоюзам пришлось сокращать свои притязания, чтобы не подвергать риску потери все сбережения, если город окажется банкротом.

Так финансовые компании совершили переворот против демократически избранного правительства города Нью-Йорка, и переворот этот был не менее эффективным, чем, например, военный переворот, произошедший несколькими годами ранее в Чили. В ходе финансового кризиса произошло перераспределение богатства в пользу верхушки общества. Нью-йоркский финансовый кризис был, по словам Зевина, признаком «формирования стратегии дефляции и регрессивного перераспределения доходов, богатства и власти». Это стало «первой и, возможно, решающей битвой новой войны», целью которой было «показать другим, что происходящее в Нью-Йорке так или иначе неизбежно случится и с ними».

РўСЂСѓРґРЅРѕ сказать, насколько сами авторы этого налогового РєРѕРјРїСЂРѕРјРёСЃСЃР° воспринимали его именно как стратегию восстановления классовой власти. Поддержание фискальной дисциплины - самостоятельный РІРѕРїСЂРѕСЃ, РЅРµ обязательно предполагающий, РІ отличие РѕС‚ монетаризма РІ более общем понимании, регрессивное перераспределение богатства. Маловероятно, чтобы, например, Феликс Роатин, представитель коммерческого банка, обслужившего сделку между РіРѕСЂРѕРґРѕРј, государством Рё финансовыми компаниями, думал Рѕ восстановлении классовой власти. РћРЅ РјРѕРі «спасти» РіРѕСЂРѕРґ только путем удовлетворения интересов инвестиционных банкиров, постепенно снижая уровень жизни большинства ньюйоркцев. Рђ РІРѕС‚ инвестиционные банкиры, как Уолтер Ристон, например, почти наверняка думали именно Рѕ восстановлении власти своего класса. Р’ конце концов, РѕРЅ Рё так приравнивал любые формы государственного вмешательства, проводимые РІ РЎРЁРђ или Великобритании, Рє РєРѕРјРјСѓРЅРёР·РјСѓ. Р? для Уильяма Саймона, министра финансов РЎРЁРђ РїСЂРё президенте Форде (впоследствии возглавившего ультраконсервативный Olin Foundation), восстановление классовой власти почти наверняка было РѕРґРЅРѕР№ РёР· целей. РћРЅ вполне одобрительно отнесся Рє тому, как развивались события РІ Чили, Рё убедительно советовал президенту Форду воздержаться РѕС‚ любой помощи НьюЙорку («Форд - РіРѕСЂРѕРґСѓ: СѓРјСЂРё!В» - такой заголовок появился РІ NewYorkDailyNews). Р’ любом случае условия РґРѕРіРѕРІРѕСЂР° должны «иметь настолько карательный характер, Рё РІ целом РІСЃСЏ история должна быть настолько устрашающей, чтобы никакому РґСЂСѓРіРѕРјСѓ РіРѕСЂРѕРґСѓ Рё никакой политической РіСЂСѓРїРїРёСЂРѕРІРєРµ РЅРµ ггришло РІ голову РєРѕРіРґР°-либо пойти этим путем».

Серьезное сопротивление суровым мерам могло, по мнению Фримана, замедлить «контрреволюцию сверху, но не остановить ее. В течение нескольких лет многие достижения рабочего класса города Нью-Йорка были утрачены». Большая часть городской социальной инфраструктуры была уничтожена, состояние физической инфраструктуры (например, системы метро) серьезно ухудшилось из-за недостатка инвестиций и средств на текущее обслуживание. Повседневная жизнь в Нью-Йорке «становилась все более суровой, а атмосфера в обществе - недоброй». Постепенно городские власти, муниципальные профсоюзы, рабочий класс Нью-Йорка лишились «большей части влияния, которое они себе обеспечили за последние три десятилетия». Деморализованный рабочий класс был вынужден принять новую реальность.

Для инвестиционных банкиров РќСЊСЋ-Йорка РіРѕСЂРѕРґ РїРѕ-прежнему представлял интерес. РћРЅРё использовали возможность реструктуризации долгов РІ СЃРІРѕСЋ пользу. Р?С… основным приоритетом стало создание «хорошего делового климата» РІ РіРѕСЂРѕРґРµ. Это предполагало формирование инфраструктуры, соответствующей потребностям бизнеса (особенно РІ области телекоммуникаций), СЃ использованием общественных ресурсов, Р° также предоставление СЃСѓР±СЃРёРґРёР№ Рё налоговых стимулов частным капиталистическим предприятиям. Вместо системы социального обеспечения граждан развивалась система поддержки корпораций. Лучшие компании объединили усилия, чтобы сформировать РёРјРёРґР¶ РќСЊСЋ-Йорка как культурного Рё туристического центра (тогда Рё был придуман знаменитый лозунг «Я люблю РќСЊСЋ-Йорк»). Господствующая элита теперь открыто поддерживала привлечение РІ РіРѕСЂРѕРґ представителей всевозможных культурных течений. Нарциссизм Рё самолюбование, исследование своего внутреннего РјРёСЂР°, своей личности Рё сексуальности стало лейтмотивом буржуазной РіРѕСЂРѕРґСЃРєРѕР№ культуры. Артистическая СЃРІРѕР±РѕРґР° Рё права художника РїСЂРё поддержке культурных организаций РіРѕСЂРѕРґР° привели Рє неолиберализации искусства. «Безумный РќСЊСЋ-Йорк» (как РіРѕРІРѕСЂРёР» Рем Кулхаас) вытеснил РёР· памяти образ демократического РќСЊСЋ-Йорка. Городская элита постепенно смирилась СЃ фактом существования разнообразных стилей жизни (РІ том числе сексуальных предпочтений Рё пола) Рё растущего разнообразия потребительских РЅРёС€ (особенно РІ области культуры). РќСЊСЋ-Йорк стал эпицентром постмодернистских культурных Рё интеллекту-* альных экспериментов. Р’ то же время инвестиционные банкиры провели реструктуризацию СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё РіРѕСЂРѕРґР° РІ соответствии СЃ интересами финансовой сферы Рё вспомогательных областей, таких, как юридические услуги Рё средства информации (значительно оживившиеся благодаря притоку средств). Эти перемены соответствовали Рё росту диверсификации потребления (джентрификация Рё «возрождение» отдельных кварталов играли заметную роль Рё приносили немалые прибыли). Городские власти РІСЃРµ больше воспринимались как предпринимательская, Р° РЅРµ социалдемократическая или управленческая организация. Конкуренция РІ рамках РіРѕСЂРѕРґР° Р·Р° инвестиционный капитал превратила правительство РіРѕСЂРѕРґР° РІ орган управления РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ общественно-частных партнерств. Городской бизнес РІСЃРµ чаще велся Р·Р° закрытыми дверьми, сужалась демократическая Рё представительская функция местного правительства.

РўР° часть РќСЊСЋ-Йорка, которую населяли рабочие Рё этнические эмигранты, СЃРЅРѕРІР° оказалась РІ тени. РўСѓС‚ разворачивалась страшная РїРѕ масштабам эпидемия расизма Рё наркомании, достигшая РїРёРєР° РІ 1980-Рµ РіРѕРґС‹, РєРѕРіРґР° молодые жители этих кварталов РІСЃРµ чаще умирали, попадали РІ тюрьму, оказывались бездомными. Началась эпидемия РЎРџР?Да, продолжавшаяся Рё РІ 1990-Рµ РіРѕРґС‹. Перераспределение благ СЃ помощью насилия Рё криминала стало РѕРґРЅРѕР№ РёР· немногих возможностей для бедноты. Р’ ответ власти были готовы признать целые кварталы обедневших маргиналов преступниками. Жертвы РїСЂРѕРІРѕРґРёРјРѕР№ политики оказались сами РїРѕРІРёРЅРЅС‹ РІРѕ всех СЃРІРѕРёС… бедах. РњСЌСЂ Джулиани прославился тем, что встал РЅР° защиту интересов приобретавшей растущее влияние буржуазии Манхэттена, уставшей РѕС‚ соседства СЃ бедностью Рё криминалом.

Способ выхода Нью-Йорка из финансового кризиса стал новым инструментом, который использовался неолибералами в США во времена правления Рейгана и позже, в 1980-е годы, в работе МВФ. Был утвержден принцип, в соответствии с которым при возникновении конфликта между интересами финансовых организаций и кредиторов, с одной стороны, и благополучием граждан, с другой стороны, приоритетными признавались интересы кредиторов и финансистов. Государству отводилась задача обеспечения хорошего делового климата, а не удовлетворения потребностей населения в целом. Табб делает вывод, что политика администрации Рейгана в 1980-х явилась, по сути, «нью-йоркским сценарием» 1970-х, «разыгранным в масштабах страны».

Моментально эти принципы начали использовать в масштабах страны. Томас Эдселл (журналист, который писал много лет репортажи из Вашингтона) опубликовал в 1985 году провидческие слова:

«В 1970-е годы бизнес научился действовать как единый класс, подавляя соревновательные инстинкты в пользу слаженных действий в законодательной сфере. Прошли времена, когда отдельные компании добивались тех или иных решений в свою пользу… Теперь в политической стратегии бизнеса доминирующей темой стали общие интересы, связанные с законами по защите интересов потребителей, реформой трудового законодательства, с введением благоприятного налогообложения и антимонопольного законодательства».

Для достижения этих целей бизнес нуждался в политическом инструменте и поддержке избирателей. В качестве такого инструмента бизнес начал активно пытаться использовать республиканскую партию. Важным шагом было образование влиятельного политического комитета с целью формирования, по пословице, «наилучшего правительства, которое только можно купить за деньги». «Прогрессивное» законодательство, связанное с финансированием предвыборных кампаний и принятое в 1971 году, фактически легализовало коррупцию. Важнейшие решения Верховного суда принимались начиная с 1976 года, когда право корпораций совершать неограниченные пожертвования в пользу политических партий и комитетов впервые оказалось под защитой Первой поправки, гарантирующей права граждан (в данном случае корпораций) на свободу слова. Комитеты политических действий (комитеты в поддержку политического кандидата или партии, а также официально регистрируемые общественные организации США, занимающиеся сбором средств для пропаганды тех или иных идей.- Примеч. пep.) могли теперь обеспечивать финансовое доминирование любой ' из политических партий на основе интересов корпораций, финансовых групп, профессиональных ассоциаций. Число корпоративных политических комитетов, которых в 1974 году было 89, возросло к 1982 году до 1467. Эти комитеты были готовы финансировать влиятельных членов любой партии при условии, что интересы самих корпораций были ими удовлетворены. Время от времени корпоративные политические комитеты оказывали поддержку и правым силам. В конце 1970-х годов Рейган (в то время губернатор Калифорнии) и Уильям Саймон попытались вынудить некоторые комитеты поддержать кандидатовреспубликанцев правого толка. Каждый политический комитет мог внести не более 5000 долл. для одного кандидата, поэтому комитеты, представляющие разные корпорации и отрасли, были вынуждены в дальнейшем объединить усилия. Так начали возникать альянсы, основанные.в первую очередь на классовых интересах.

Желание республиканской партии стать представителем «класса, составляющего большинство ее электората», как замечает Эдселл, было прямо противоположно «идеологически амбивалентному» имиджу демократов, основанному на том, что «связи этой партии с разнообразными группами общества разрозненны, и ни одна из этих групп - женщины, афроамериканцы, профсоюзы, пожилые граждане, латиноамериканцы, городские политические организации - не составляет большинства электората». Зависимость демократов от пожертвований «денежных мешков» объясняет приверженность многих прямым интересам бизнеса. Демократы пользовались поддержкой избирателей, но не могли открыто высказываться в пользу антикапиталистических или антикорпоративных решений без риска испортить отношения с влиятельными финансовыми кругами.

Для захвата власти республиканская партия нуждалась РІ устойчивом электорате. Примерно РІ это время республиканцы попытались установить альянс СЃ правыми христианами. Последние РЅРµ проявляли РґРѕ этого момента политической активности, РЅРѕ появление «морального большинства» Джерри Фолуэлла (Jerry Fallwell) РІ 1978 РіРѕРґСѓ РјРЅРѕРіРѕРµ изменило. Теперь республиканская партия могла опираться Рё РЅР° избирателей, поддерживающих христианское движение. Республиканцы апеллировали также Рё Рє культурному национализму белых американцев, относящихся Рє рабочему классу, Рє РёС… ущемленному чувству моральной справедливости (ущемленному потому, что эти люди жили РІ условиях постоянной экономической нестабильности Рё чувствовали, что лишены РјРЅРѕРіРёС… преимуществ РІ результате РїСЂРѕРІРѕРґРёРјРѕР№ политики «позитивной дискриминации», направленной РЅР° восстановление прав меньшинств). Эту часть электората можно было привлечь СЃ помощью позитивных (религия, культурный национализм) Рё негативных (скрытый Рё явный расизм, гомофобия, антифеминизм) идей. Проблема заключалась РЅРµ РІ капитализме или неолибералйзации культуры, Р° РІ «либералах», которые злоупотребляли государственной властью СЃ Целью удовлетворения интересов отдельных РіСЂСѓРїРї (афроамериканцев, женщин, защитников окружающей среды Рё С‚. Рї.). Получающие серьезную финансовую поддержку движения неоконсервативных интеллектуалов (РІРѕ главе которых стояли Р?СЂРІРёРЅРі Кристол Рё Норман Подгорец, Р° также журнал Commentary) поддержали эту позицию, апеллируя Рє морали Рё традиционалистским ценностям. Поддерживая РїРѕРІРѕСЂРѕС‚ Рє неолиберализму экономически, РЅРѕ РЅРµ культурно, РѕРЅРё критиковали излишнюю активность так называемой «либеральной элиты», таким образом очерняя сам термин «либеральный». Цель - отвлечь внимание РѕС‚ капитализма Рё корпоративной власти Рё РёС… причастности Рє экономическим или культурным проблемам, возникавшим РёР·-Р·Р° растущей коммерциализации Рё индивидуализма.

РЎ тех РїРѕСЂ порочный альянс РєСЂСѓРїРЅРѕРіРѕ бизнеса Рё консервативных христиан, поддержанный неоконсерваторами, постепенно укреплялся, истребляя внутри республиканской партии РІСЃРµ либеральные настроения (заметные еще РІ 1960-Рµ РіРѕРґС‹), особенно после 1990 РіРѕРґР°, Рё превращая ее РІ относительно РѕРґРЅРѕСЂРѕРґРЅСѓСЋ политическую силу правого толка. РќРµ РІ первый Рё РЅРµ РІ последний раз РІ истории социальная РіСЂСѓРїРїР° РїРѕРґ воздействием навязанных убеждений стала голосовать против собственных материальных, экономических Рё классовых интересов РІ силу культурных, национальных Рё религиозных причин. Р’ некоторых случаях, однако, можно даже говорить РЅРµ Рѕ навязанных идеях, Р° Рѕ сознательном выборе, так как существует множество подтверждений тому, что христиане-протестанты (РЅРµ более 20% населения), составляющие РѕСЃРЅРѕРІРЅСѓСЋ массу «морального большинства», СЃ радостью поддержали СЃРѕСЋР· РєСЂСѓРїРЅРѕРіРѕ бизнеса СЃ республиканской партией. РћРЅРё расценивали это как РѕРґРЅРѕ РёР· средств пропаганды собственных моральных ценностей. Р?менно это Рё произошло РІ случае СЃ сомнительной Рё законспирированной организацией христианских консерваторов, члены которой составляли большинство РІ Совете РїРѕ национальной политике, основанном РІ 1981 РіРѕРґСѓ, «чтобы выработать стратегию поворота страны вправо».

Демократическая партия была расколота необходимостью хотя бы частично удовлетворять корпоративные и финансовые интересы и в тоже время совершать определенные шаги, направленные на улучшение материальных условий жизни своих избирателей. В период правления Клинтона партия сделала выбор в пользу корпоративных интересов и неолиберальная политика (как, например, в случае с реформой социальной системы) возобладала. Но, как и Феликс Роатин, Клинтон вряд ли с самого начала собирался действовать именно таким образом. Вынужденный искать способы преодоления огромного бюджетного дефицита и стимулировать рост экономики, он пытался снижать процентную ставку путем сокращения дефицита. Это потребовало бы либо серьезного повышения налогов (что означало бы политическое самоубийство), либо сокращения бюджетных расходов. Выбирая второй вариант, президент, как выразились Ергин и Станислау, «предавал своих традиционных сторонников, чтобы ублажить богатых». Как признался Джозеф Стиглиц, бывший одно время председателем Экономического совета при президенте Клинтоне, «мы смогли заставить бедных затянуть пояса и одновременно позволили богатым вздохнуть свободнее». Социальная политика в итоге оказалась в руках кредиторов с Уолл-стрит (примерно то же произошло когда-то в НьюЙорке). Последствия были вполне предсказуемыми.

Образовавшаяся политическая структура была проста. Республиканская партия могла мобилизовать огромные финансовые ресурсы и собственный электорат, чтобы его представители проголосовали против собственных материальных интересов (в силу культурных и религиозных причин), а демократическая партия не могла себе позволить заботиться о материальных интересах избирателей (например, национальной системе здравоохранения), боясь выступить против интересов капиталистического класса. При такой асимметрии политическая гегемония республиканцев была более вероятна.

Выборы Рейгана в 1980 году стали первым шагом на долгом пути формирования политического сдвига в поддержку начатого Волкером перехода к монетаризму, когда приоритетом стала борьба с инфляцией. В то время Эдселл писал, что Рейган в своей политике концентрировался на «максимальном снижении степени федерального вмешательства в вопросы промышленности, окружающей среды, производственных отношений, отношений между продавцом и покупателем и сокращении областей, в которых это вмешательство еще имело место». Сокращение бюджета и дерегулирование экономики, «назначение людей, поддерживающих сужение регулирования экономики и ориентированных на интересы промышленности» на ключевые позиции стало основным инструментом реализации этой политики.

Национальное управление по трудовым отношениям, созданное для того, чтобы регулировать отношения между трудящимися и владельцами капитала в 1930-е годы, во времена Рейгана было превращено в инструмент управления производственными отношениями в процессе осуществления политики дерегулирования экономики. В 1983 году в течение менее чем 6 месяцев было отменено около 40% решений Совета, принятых еще в 1970-е, которые теперь сочли «слишком благоприятными» для трудящихся. В понимании Рейгана все решения (кроме тех, которые касались трудовых отношений) были'плохими. Административно-бюджетному управлению было поручено провести глубокий анализ всех законодательных изменений, прошлых и текущих, на предмет связанных с ними издержек и преимуществ. Было предписано отменять нормы, если преимущества не перевешивали издержек. Более того, серьезные изменения налогового законодательства, касающиеся, прежде всего, амортизации инвестиций, позволили многим корпорациям вообще не платить налоги. Снижение максимальной ставки налогов для физических лиц с 78 до 28%, очевидно, отражало намерение восстановить классовую власть (см. рис. 1.7). Хуже всего было то, что активы публичных компаний свободно передавались в частные руки. Например, многие исследования в области фармакологии финансировались Национальным институтом здравоохранения в сотрудничестве с фармацевтическими компаниями. В 1978 году некоторые компании получили права на бесплатное использование патентов на соответствующие разработки, без каких бы то ни было выплат государству. Тем самым этим компаниям на долгие годы вперед были гарантированы высокие прибыли.
Теперь стало необходимо, чтобы поведение трудящихся и сами трудовые отношения соответствовали новому социальному порядку.

Муниципалитет РќСЊСЋ-Йорка стал пионером, сумев РІ 1975-1977 годах обуздать некогда влиятельные профсоюзы. Рейган проделал то же РЅР° национальном СѓСЂРѕРІРЅРµ, подавив выступление авиадиспетчеров РІ 1981 РіРѕРґСѓ Рё дав СЏСЃРЅРѕ понять, что профсоюзы РЅРµ Р±СѓРґСѓС‚ допущены Рє участиС
 
 
: БУДУЩЕЕ СВОБОДЫ
: admin 4-09-2011, 11:39

БУДУЩЕЕ СВОБОДЫ

Р?стория неолиберализции Рё формирования классовых различий, происходящих РЅР° фоне роста популярности идей Общества РњРѕРЅ-Пелерин РІ качестве основополагающих идей настоящего времени, становится особенно интересной, если сопоставить ее СЃ контраргументами, которые выдвигал еще РІ 1944 РіРѕРґСѓ Карл Поланьи (незадолго РґРѕ появления Общества РњРѕРЅ-Пелерин). РћРЅ указывал, что РІ неоднородном обществе само значение понятия «свобода» становится РІСЃРµ более противоречивым Рё лживым; РЅРѕ одновременно именно РѕРЅРѕ побуждает людей Рє неким действиям. РџРѕ его мнению, существует «хорошая» Рё «плохая» СЃРІРѕР±РѕРґР°. Рљ последним РѕРЅ относил «свободу эксплуатации человека человеком, или СЃРІРѕР±РѕРґСѓ получать сверхдоходы, РЅРµ предоставляя ничего взамен, СЃРІРѕР±РѕРґСѓ скрывать появляющиеся изобретения РѕС‚ общества, СЃРІРѕР±РѕРґСѓ извлекать прибыль РёР· общественных беспорядков, заранее срежиссированных исключительно СЃ целью личной выгоды». Поланьи продолжает: «Рыночная СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєР°, РІ условиях которой развились подобные СЃРІРѕР±РѕРґС‹, дает возможность для развития чрезвычайно ценных СЃРІРѕР±РѕРґ — СЃРІРѕР±РѕРґС‹ совести, СЃРІРѕР±РѕРґС‹ слова, СЃРІРѕР±РѕРґС‹ собраний Рё объединений, СЃРІРѕР±РѕРґС‹ выбора работы». РњС‹ «высоко ценим существование этих СЃРІРѕР±РѕРґВ», РЅРѕ РѕРЅРё РІ значительной степени являются «результатом той самой СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, которая также порождает Рё плохие свободы» . Поланьи так реагирует РЅР° эту двойственность — Рё эта реакция кажется странной РїСЂРё нынешнем господстве неолиберальной идеологии:

В«Р?счезновение рыночной СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё может стать началом СЌСЂС‹ невиданной СЃРІРѕР±РѕРґС‹. РЎ юридической Рё фактической точек зрения СЃРІРѕР±РѕРґР° может стать даже более широким Рё универсальным понятием, чем раньше. Законодательство Рё контроль РјРѕРіСѓС‚ обеспечить реальную СЃРІРѕР±РѕРґСѓ РЅРµ только для немногих избранных, РЅРѕ для всех: РЎРІРѕР±РѕРґР° перестанет быть РѕСЃРѕР±РѕР№ привилегией, изначально запятнанной,— РѕРЅР° станет неотъемлемым правом, распространяющимся Р·Р° пределы политики, РІ область частных организаций, составляющих само общество. Р?сторически сложившиеся СЃРІРѕР±РѕРґС‹ Рё гражданские права Р±СѓРґСѓС‚ объединены СЃ новыми свободами, родившимися РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ появившегося СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРіРѕ времени Рё лучшей защищенности, которые индустриальное общество готово обеспечить всем СЃРІРѕРёРј гражданам. РќРѕРІРѕРµ общество может позволить себе быть Рё свободным, Рё справедливым одновременно».

К сожалению, пишет дальше Поланьи, на пути к такому будущему стоит «моральное препятствие» либерального утопизма (в качестве примера он многократно цитирует Хайека):
«Планирование и контроль подвергаются критике как препятствующие установлению свободы. Свобода предпринимательства и частной собственности объявлены основополагающими условиями свободы. Считается, что ни одно общество, построенное на других принципах, не заслуживает называться свободным. Свобода, обеспеченная законами, объявлена несвободой. Правосудие, свобода и благополучие, обеспеченные такой свободой, часто признаются лишь замаскированным рабством».

Р?дея СЃРІРѕР±РѕРґС‹ «сводится, таким образом, просто Рє СЃРІРѕР±РѕРґРµ предпринимательства», что означает «полноту СЃРІРѕР±РѕРґС‹ для тех, чей РґРѕС…РѕРґ, СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРµ время Рё безопасность РЅРµ нуждаются РІ защите, Рё лишь частичную СЃРІРѕР±РѕРґСѓ для людей, тщетно пытающихся СЃ помощью дарованных РёРј демократией прав добиться защиты РѕС‚ действий собственников». РќРѕ если, как это обычно случается, «невозможно создать общество, РіРґРµ РЅРµ было Р±С‹ РЅРё власти, РЅРё принуждения или РјРёСЂР°, РіРґРµ РЅРµ было Р±С‹ применения силы», тогда единственным СЃРїРѕСЃРѕР±РѕРј реализации либеральной утопии остается именно применение власти, силы, авторитаризма. Либеральная или неолиберальная утопия обречена, пишет Поланьи, РЅР° то, чтобы быть раздавленной авторитаризмом или даже откровенным фашизмом . «Хорошие» СЃРІРѕР±РѕРґС‹ повержены, «плохие» одерживают верх.

Вывод, который делает Поланьи, кажется особенно верным РІ нынешней ситуации. Становятся понятными намерения президента Буша, который утверждает, что, «будучи величайшей силой РЅР° Земле, РјС‹ [РЎРЁРђ] обязаны способствовать распространению свободы». Теперь СЏСЃРЅРѕ, почему неолиберализм стал таким авторитарным, насильственным Рё антидемократическим именно РІ тот момент, РєРѕРіРґР° «человечество может СЃРІРѕРёРјРё руками обеспечить триумф СЃРІРѕР±РѕРґС‹ над всеми ее давними врагами» . Стоит задуматься над тем, почему стольким корпорациям удается извлекать прибыль РёР· сокрытия СЃРІРѕРёС… технологий (например, лекарство РѕС‚ РЎРџР?Да) РѕС‚ широкого использования или РёР· военных беспорядков (случай СЃ Halliburton), голода, экологических катастроф. Невольно возникает подозрение РІ том, РЅРµ были ли эти катастрофы Рё беспорядки (РіРѕРЅРєР° вооружений Рё необходимость повышать готовность Рє отражению нападения реальных Рё выдуманных врагов) подстроены для выгоды отдельных корпораций. Стоит ли удивляться, что состоятельные Рё влиятельные так активно поддерживают Р±РѕСЂСЊР±Сѓ Р·Р° права Рё СЃРІРѕР±РѕРґС‹, стремясь заработать РёРјРёРґР¶ добропорядочных граждан.

Тридцать лет неолиберальной СЃРІРѕР±РѕРґС‹ РЅРµ только восстановили власть СѓР·РєРѕР№ РіСЂСѓРїРїС‹ людей, составляющих капиталистический класс. Р—Р° это время произошла невероятная концентрация корпоративной власти РІ области энергетики, медиа, фармацевтики, транспорта Рё даже розничной торговли (Wal-Mart). РЎРІРѕР±РѕРґР° рынка, которую Буш РѕР±СЉСЏРІРёР» наивысшей целью человечества, оказывается ничем иным, как удобным средством повсеместного беспрепятственного распространения корпоративной власти Рё Coca-Cola. Р?спользуя непропорциональное влияние РЅР° средства информации Рё политический процесс, представители этого класса (Руперт Мердок Рё FoxNews оказываются РІРѕ главе этого процесса) заинтересованы Рё, что важно, имеют возможность убедить нас РІ том, что неолиберальные СЃРІРѕР±РѕРґС‹ являются для нас наилучшим выбором. Для элиты, комфортно живущей РІ СЃРІРѕРёС… золоченых гетто, РјРёСЂ Рё РІ самом деле может становиться РІСЃРµ лучше Рё лучше. Поланьи согласился Р±С‹ СЃ тем, что неолиберализм обеспечивает СЃРІРѕР±РѕРґС‹ Рё права для тех, «чей РґРѕС…РѕРґ, СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРµ время Рё безопасность РЅРµ. нуждаются РІ защите», оставляя всем остальным лишь РєСЂРѕС…Рё. Как же получилось так, что «все оставшиеся» так легко сдали позиции?

 
 
 
 
 
{videolist}
 
XML error in File: http://rkrp-rpk.ru/component/option,com_rss_stok/id,9/
XML error: at line 0

XML error in File: http://krasnoe.tv/rss
XML error: StartTag: invalid element name at line 1

 
 
opyright © 2010 Rezistenta Atola