RUS  MDA
WebMoney : Z292695501926
 
«     2020    »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 
 
 
 
2019 (1)
2017 (2)
2017 (2)
2017 (22)
2016 (3)
2016 (1)
 
\'Красное
 
» » ГЛАВА 4. НЕРАВНОМЕРНОЕ ГЕОГРАФР?ЧЕСКОЕ Р РђР—Р’Р?РўР?Р•

: ГЛАВА 4. НЕРАВНОМЕРНОЕ ГЕОГРАФР?ЧЕСКОЕ Р РђР—Р’Р?РўР?Р•
: admin 4-09-2011, 12:03

ГЛАВА 4. НЕРАВНОМЕРНОЕ ГЕОГРАФР?ЧЕСКОЕ Р РђР—Р’Р?РўР?Р•

Р”Р?РќРђРњР?ЧНАЯ РљРђР РўРђ НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—РђР¦Р?Р?

Восстановить ход развития неолиберализма по всему миру с начала 1970-х годов было бы непросто. Прежде вс,его, дело в том, что большинство государств, в которых произошел неолиберальный поворот, приняли неолиберализм лишь частично — в одних странах повысилась гибкость рынка труда, в других странах началось дерегулирование финансовых операций, а где-то была проведена приватизация государственных предприятий. За масштабными переменами, вызванными кризисом (как, например, крушение Советского Союза), могли следовать откаты к прошлому в связи с тем, что в определенной части неолиберализм оказывался неприемлемым. В борьбе за восстановление или усиление влияния верхушки общества происходят всевозможные перемены и повороты, политическая власть переходит из одних рук в другие, и приходится использовать разные инструменты влияния. Любой анализ, таким образом, должен отражать бурный характер неравномерного развития неолиберализма в разных странах и регионах, чтобы понять, насколько процессы в отдельных странах соответствуют общим тенденциям.

Р’ 1950-Рµ Рё 1960-Рµ РіРѕРґС‹ отдельные территории (государства, регионы, РіРѕСЂРѕРґР°) крайне слабо конкурировали между СЃРѕР±РѕР№ Р·Р° то, кто является автором лучшей модели экономического развития или РіРґРµ создан лучший бизнес-климат. Соперничество становилось РІСЃРµ более активным РїРѕ мере того, как системы торговых отношений становились РІ 1970-Рµ РіРѕРґС‹ более открытыми Рё подвижными. Общее развитие неолиберализма РІСЃРµ больше стимулировалось неравномерным географическим развитием. Успешные государства или регионы начинали давить РЅР° тех, кто отставал. Радикальные инновации позволяли тем или иным странам (РЇРїРѕРЅРёСЏ, Германия, Тайвань, РЎРЁРђ, Китай), географическим областям (Силиконовая долина, Бавария, северо-восточная Рё центральная Р?талия, Бангалор, дельта реки Чжуцзян или Ботсвана) или даже отдельным городам (Бостон, Сан-Франциско, Шанхай, Мюнхен) оказываться РІ авангарде процесса накопления капитала. Конкурентные преимущества слишком часто оказывались эфемерными, РїСЂРёРІРѕРґСЏ Рє повышению нестабильности глобальной капиталистической системы. Тем РЅРµ менее верно Рё то, что процессы неолиберализации зарождались, Р° потом РёРјРё уже управляли РёР· нескольких основных центров.

В этом процессе очевидна ведущая роль Великобритании и США. Но ни в одной стране поворот к неолиберализму не прошел гладко. Тэтчер удалось успешно провести приватизацию общественной системы жилья и общественных коммуникаций, но основные секторы — национальная система здравоохранения, образование — оставались нетронутыми. «Кейнсианский компромисс» в США в 1960-х так и не позволил достичь того, что удалось социальным демократиям Европы. Силы, находящиеся в оппозиции Рейгану, оказались менее агрессивными. Но Рейган был слишком занят «холодной войной». Он инициировал гонку вооружений, для финансирования которой понадобился бюджетный дефицит («милитаристское кейнсианство»), что дало сомнительные выгоды его избирателям на юге и западе США. Это совершенно не соответствовало неолиберальной теории, но повышение дефицита федерального бюджета стало удобным прикрытием сокращения социальных программ (что и было целью неолибералов).

Несмотря РЅР° РІСЃРµ рассуждения Рѕ необходимости излечения больных СЌРєРѕРЅРѕРјРёРє, РЅРё Британии, РЅРё РЎРЁРђ РЅРµ удалось достичь РІ 1980-С… высокого СѓСЂРѕРІРЅСЏ экономического развития. Р?Р· этого следует, что неолиберализм РЅРµ оправдал надежд капиталистов. Р?нфляция снизилась, упали процентные ставки, РЅРѕ РІСЃРµ это было достигнуто ценой высокой безработицы (РІ среднем 7,5% РІ РЎРЁРђ РІ РіРѕРґС‹ правления Рейгана Рё свыше 10% РІ Великобритании РІ период правления Тэтчер). Сокращение государственных социальных программ Рё расходов РЅР° создание инфраструктуры привело Рє падению СѓСЂРѕРІРЅСЏ жизни большой части населения. Сложилось странное сочетание РЅРёР·РєРѕРіРѕ темпа роста Рё увеличивающегося неравенства РґРѕС…РѕРґРѕРІ. Первая волна неолиберализации прокатилась РїРѕ странам Латинской Америки РІ начале 1980-С…. Р’ результате для большей части государств это десятилетие оказалось «потерянным» РёР·-Р·Р° экономической стагнации Рё политической нестабильности.

В 1980-е Япония, «тигры» — «новые» индустриальные страны Восточной Азии — и Германия были локомотивами развития глобальной экономики. Видя их успехи в отсутствие глобальных неолиберальных реформ, сложно утверждать, что неолиберализация во всем мире доказала свою эффективность в качестве средства в борьбе со стагнацией. Центральные банки этих стран чаще всего проводили монетаристскую политику (Bundesbank в Западной Германии особенно старательно боролся с инфляцией). Постепенное снижение торговых барьеров создавало конкурентное давление, что привело к началу так называемой «ползучей неолиберализации»,— она происходила даже в тех странах, которые не приняли неолиберализации. Маастрихтский договор 1991 года, который определил в общих чертах неолиберальную модель для внутренней организации Европейского Союза, не состоялся бы без давления со стороны Великобритании и других стран, вставших ранее на путь неолиберальных реформ.

Профсоюзы РІ Западной Германии сохраняли влияние, социальная защита граждан РїРѕ-прежнему действовала, уровень заработной платы оставался относительно высоким. Это способствовало росту технологических инноваций, Рё Западная Германия сохраняла лидирующую позицию РІ международной конкуренции РІ 1980-С… (хотя развитие технологий Рё вызывало расширение безработицы). Р РѕСЃС‚ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, основанный РЅР° экспорте, превратил страну РІ глобального экономического лидера. Независимые профсоюзы РІ РЇРїРѕРЅРёРё были РІ тот период слабыми, Р° то Рё РЅРµ существовали РІРѕРІСЃРµ, уровень безработицы был высоким. РќРѕ государственные инвестиции РІ технологическое развитие, Р° также тесные отношения между корпорациями Рё банками (такая схема отношений оказалась удачной Рё для Западной Германии) обусловили РІ 1980-С… невероятный экономический СЂРѕСЃС‚ Р·Р° счет экспорта — РІ значительной степени Р·Р° счет РЎРЁРђ Рё Великобритании. Р’ 1980-С… этот СЂРѕСЃС‚ РЅРµ зависел РѕС‚ неолиберализации, Р·Р° исключением незначительного обстоятельства, связанного СЃ тем, что большая открытость РјРёСЂРѕРІРѕР№ торговле Рё рынкам позволяла ориентированным РЅР° СЌРєСЃРїРѕСЂС‚ экономикам РЇРїРѕРЅРёРё, Западной Германии Рё азиатских «тигров» развиваться более успешно РІ условиях растущей РјРёСЂРѕРІРѕР№ конкуренции. Рљ концу 1980-С… те страны, которые встали РЅР° путь неолиберального развития, РІСЃРµ еще испытывали экономические трудности. Сложно РЅРµ сделать вывода Рѕ том, что избранный Западной Германией Рё азиатскими странами режим накопления капитала был достоин подражания. РњРЅРѕРіРёРµ европейские государства старались избежать неолиберальных реформ Рё применять западногерманскую модель. Р’ РђР·РёРё СЏРїРѕРЅСЃРєСѓСЋ модель широко копировали — вначале «банда четырех» (Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур), Р° потом Рё Таиланд, Малайзия, Р?ндонезия Рё Филиппины.

Западная Германия и Япония создали модели развития, которые, однако, способствовали восстановлению классового влияния. В 1980-х удавалось сдерживать рост социального неравенства в Великобритании и США. Хотя темп развития этих стран оставался невысоким, уровень жизни трудящихся быстро снижался, а благосостояние верхушки общества повышалось. Уровень компенсации руководителей компаний в США начинал вызывать растущую зависть у европейских коллег. В Великобритании к этому времени у финансистов-предпринимателей новой волны стали накапливаться большие личные состояния. Если считать восстановление классовой власти элиты важной задачей, то неолиберализм точно был инструментом ее решения. Возможность сдвига страны в сторону неолиберализации зависела от баланса классовых сил (влиятельные профсоюзы в Западной Германии и Швеции держали процесс неолиберализации под контролем), а также от того, насколько капиталистический класс зависел от государственного аппарата (эта зависимость была очень сильна в Южной Корее и на Тайване).

Еще с 1980-х годов начали формироваться инструменты, с помощью которых классовая власть могла быть трансформирована и восстановлена. Принципиально важными оказались четыре компонента. Первым был поворот к более открытой финансовой системе, который начался в 1970-е и ускорился в 1990-х. Объем прямых зарубежных и портфельных инвестиций быстро рос во всех капиталистических странах. Но этот рост был неравномерным (рис. 4.1) и часто зависел от того, насколько активным был деловой климат в конкретной стране. Финансовые рынки во всем мире переживали мощную волну инноваций и дерегулирования. Теперь они стали не только серьезными инструментами координирования, но и средством формирования и сохранения богатства. Финансовые рынки превращались в привилегированное средство восстановления классового влияния. Тесная связь между корпорациями и банками, которая так помогла Западной Германии и Японии в 1980-х, теперь заменялась связью между корпорациями и финансовыми рынками (фондовыми биржами). Тут Великобритания и США имели явное преимущество. В 1990-х японская экономика вошла «в штопор» (вызванный падением на спекулятивных рынках цены земли и недвижимости). Банковский сектор оказался в сложном положении. Поспешное объединение двух Германий вызвало стресс экономической системы, й технологическое преимущество Западной Германии исчезло. Теперь для выживания стало необходимым проведение более глубоких социальных демократических преобразований.

Вторым — рост географической мобильности капитала. Отчасти этому способствовал глобальный процесс стремительного снижения стоимости транспорта и коммуникаций. Постепенное уменьшение искусственных барьеров для перемещения капитала и сырья, например тарифов и биржевых правил или просто сокращение времени ожидания на границе (открытие границ между странами Европы оказало громадное влияние), также сыграло важную роль. При сохранении серьезного дисбаланса (японские рынки оставались защищенными) общая тенденция состояла в стандартизации торговых отношений на основе международных соглашений. Кульминацией этого процесса стало заключение соглашений в рамках Международной торговой организации в 1995 году (в течение года к нему присоединилось больше ста стран). Все большая свобода перемещения капитала (особенно в США, Европе и Японии) заставляла и другие страны расценивать качество внутреннего делового климата как ключевое условие для конкурентного успеха. Так как уровень неолиберализации все чаще связывался в оценках МВФ и Всемирного банка с качеством делового климата, государства были вынуждены начинать неолиберальные реформы.

Третье — Уолл-стрит, РњР’Р¤ Рё Министерство финансов, начавшие доминировать РІ экономической политике РІ РіРѕРґС‹ Клинтона, могли убедить, уговорить или (благодаря программам структурных преобразований, проводимым РњР’Р¤) вынудить РјРЅРѕРіРёРµ развивающиеся страны встать РЅР° неолиберальный путь развития. РЎРЁРђ также использовали РІ качестве стимула СЃРІРѕР№ громадный потребительский рынок, чтобы убедить РјРЅРѕРіРёРµ страны реформировать СЃРІРѕРё СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё РІ соответствии СЃ неолиберальными принципами (РІ некоторых случаях путем двухсторонних торговых соглашений). Р’СЃРµ это способствовало росту СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё Р“Р?РўРђ РІ 1990-Рµ. Оказавшись РЅР° РїРёРєРµ волны технологических инноваций, Соединенные Штаты, которые поддерживали СЂРѕСЃС‚ так называемой «новой СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРёВ», вели себя так, как будто знали СЃРїРѕСЃРѕР± решения всех проблем Рё как будто всем остальным стоило копировать РёС… политику. РџСЂРё этом относительно РЅРёР·РєРёР№ уровень безработицы РІ стране был достигнут ценой снижения СѓСЂРѕРІРЅСЏ оплаты труда Рё сокращения социальной защиты (росло число граждан, РЅРµ имеющих медицинской страховки). Гибкость рынка трудовых ресурсов Рё снижение расходов РЅР° соцобеспечение (Клинтон радикально сократил расходы РЅР° «систему государственных РїРѕСЃРѕР±РёР№ РІ прежнем виде») начали приносить плоды для РЎРЁРђ Рё оказывать давление РЅР° более упорные рынки труда РІ большей части стран Европы (Р·Р° исключением Великобритании) Рё РІ РЇРїРѕРЅРёРё. Реальный секрет успеха РЎРЁРђ кроется РІ способности извлекать растущую рентабельность РёР· финансовых Рё корпоративных операций (прямые Рё портфельные инвестиции) РІ РґСЂСѓРіРёС… странах. Р?менно поток прибылей РёР· РґСЂСѓРіРёС… стран позволил РЎРЁРђ достичь такого благосостояния РІ 1990-Рµ РіРѕРґС‹ (СЂРёСЃ. 1.8 Рё 1.9).

Р? последнее — глобальное распространение новых монетаристских Рё неолиберальных экономических концепций оказывало серьезное идеологическое влияние. Еще РІ 1982 РіРѕРґСѓ экономисты-кейнсианцы были изгнаны РёР· РњР’Р¤ Рё Всемирного банка. Рљ концу десятилетия большинство экономических факультетов исследовательских университетов РЎРЁРђ — РіРґРµ училась большая часть экономистов — поддержали неолиберализм, который предполагал контроль над инфляцией Рё устойчивую государственную финансовую систему (Р° РЅРµ полную занятость Рё социальную защиту) РІ качестве основных целей экономической политики.

В середине 1990-х все неолиберальная политика нашла выражение в так называемом «вашингтонском консенсусе» . Неолиберальные модели США и Великобритании, были представлены в качестве средства решения всех глобальных проблем. Серьезное давление было оказано да же на Японию и страны Европы (не говоря уже об остальном мире), чтобы те тоже встали на неолиберальный путь развития. Получается, что именно Клинтон и Блэр, занимая левоцентристские позиции, сделали все, чтобы консолидировать роль неолиберализма внутри своих стран и по всему миру. Создание Всемирной торговой организации стало кульминацией этого институционального скачка (хотя создание Североамериканской зоны свободной торговли и подписание еще раньше Маастрихтского соглашения в Европе также отразили серьезные институциональные изменения). ВТО устанавливает неолиберальные стандарты и правила взаимодействия в глобальной экономике. Ее основная цель — обеспечить открытость и доступ в экономики максимально большого числа стран с целью гарантировать беспрепятственное перемещение капитала (хотя и не без оговорки о защите «национальных интересов»), так как именно на этом основывалась способность финансовой элиты США, Европы и Японии извлекать выгоду из остального мира.

Р’СЃРµ это РЅРµ вполне соответствует неолиберальной теории, Р·Р° исключением РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ внимания Рє бюджетным ограничениям Рё постоянной Р±РѕСЂСЊР±С‹ СЃ инфляцией, которая Рє 1990-Рј почти прекратилась. Разумеется, сохраняли актуальность соображения национальной безопасности, которым неизбежно противоречили Р±С‹ любые попытки применить неолиберальную теорию РІ чистом РІРёРґРµ. Падение Берлинской стены Рё окончание «холодной войны» создали мощный геополитический СЃРґРІРёРі РІ расстановке соперничающих СЃРёР». РќРѕ это РЅРµ привело Рє окончанию жесткой Р±РѕСЂСЊР±Р° Р·Р° власть Рё влияние РЅР° РјРёСЂРѕРІРѕР№ арене между основными странами, особенно РІ регионах типа Ближнего Востока, которые контролируют основные ресурсы, или РІ регионах, отличающихся социальной Рё политической нестабильностью (Балканы). Однако РЎРЁРђ стали меньше поддерживать РЇРїРѕРЅРёСЋ Рё страны Восточной РђР·РёРё — бывшие бастионы «холодной войны». До 1989 РіРѕРґР° РЎРЁРђ еще оказывали поддержку Южной Корее Рё Тайваню, РЅРѕ РІ 1990-С… уже РЅРµ поддерживали Р?ндонезию Рё Таиланд.

Но даже в рамках неолиберальной системы существовало немало элементов, как МВФ или Совет стран «Большой семерки», которые действовали не как неолиберальные образования, а как центры влияния определенных сил или центры объединения для сохранения определенных преимуществ. Теоретики неолиберализма постоянно критиковали действия МВФ. Готовность вмешаться в деятельность валютных рынков выражалась в соглашениях типа Plaza Accord в 1985 году, которое привело к искусственному снижению курса доллара к иене. Чуть позже было заключено соглашение Reverse Plaza Accord, целью которого было спасение Японии от депрессии в 1990-е годы. Все это — примеры организованных вмешательств в попытке стабилизировать глобальные финансовые рынки.

Финансовые кризисы разворачивались как заразная эпидемия. Долговой кризис 1980-х не ограничился только Мексикой, он имел глобальные проявления (рис. 4.2) . В 1990-е годы разворачивались два взаимосвязанных финансовых кризиса, которые привели к неравномерному развитию неолиберализма. «Текила-кризис», который произошел в Мексике в 1995 году, например, распространился практически моментально и имел разрушительные последствия для Бразилии и Аргентины. Его отголоски донеслись до Чили и Филиппин, Таиланда и Польши. Почему «зараза» распространялась именно таким образом,— сказать сложно, ведь спекулятивные процессы и ожидания на финансовых рынках не обязательно основываются исключительно на реальных фактах. Но нерегулируемое развитие финансовой системы несло угрозу распространения кризисов. «Стадное мышление» финансистов (никто не хочет держать в портфеле валюту, которая вот-вот обесценится) граничило с самообманом, который выражался в агрессивных и оборонительных действиях. Спекулянты заработали миллиарды на валютном рынке, когда вынудили правительства европейских стран ослабить механизм регулирования обменных курсов в июле 1993 года. В октябре того же года один только Джордж Сорос за 2 недели заработал около 1 млрд долл., сделав ставку на предположение, что Великобритании не удастся удержать фунт в рамках обменной системы.
Вторая Рё гораздо более обширная волна финансовых РєСЂРёР·РёСЃРѕРІ началась РІ 1997 РіРѕРґСѓ, РєРѕРіРґР° национальная валюта Таиланда бат обесценилась РІ результате падения спекулятивного рынка недвижимости. РљСЂРёР·РёСЃ вначале распространился РЅР° Р?ндонезию, Малайзию, Филиппины, Р° потом РІ Гонконг, Тайвань, Сингапур, Южную Корею. Пострадали СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё Эстонии Рё Р РѕСЃСЃРёРё. Р’СЃРєРѕСЂРµ после этого развалилась СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєР° Бразилии, что оказало серьезное долгосрочное влияние РЅР° Аргентину. Даже Австралия, Турция Рё Новая Зеландия оказались задеты РєСЂРёР·РёСЃРѕРј. Только РЎРЁРђ казались непоколебимыми, хотя Рё РІ этой ситуации хеджевый фонд Long Term Capital Management (РІ числе советников которого были РґРІР° экономиста — лауреата Нобелевской премии) оказался РЅР° грани разорения РёР·-Р·Р° неверного РїСЂРѕРіРЅРѕР·Р° изменения итальянской валюты. Для его спасения потребовалось 3,5 млрд долл.

Весь «восточноазиатский режим» накопления, поддерживаемый «развивающимися государствами», перенес в 1997—1998 годах испытание на прочность. Социальные последствия были чудовищными:
«По мере развития РєСЂРёР·РёСЃР° росла безработица, Р’Р’Рџ падал, банки закрывались. Уровень безработицы РІ Корее вырос РІ четыре раза, РІ Таиланде втрое, РІ Р?ндонезии — РІ десять раз. Р’ Р?ндонезии почти 15% мужчин, которые имели работу РІ 1997 РіРѕРґСѓ, Рє августу 1998 РіРѕРґР° оказались безработными. Экономические последствия были еще серьезнее РІ РіРѕСЂРѕРґСЃРєРёС… районах острова РЇРІР°. Р’ Южной Корее уровень бедности РІ городах вырос втрое. Почти четверть населения оказалась Р·Р° чертой бедности. Р’ Р?ндонезии число граждан, живущих РІ нищете, удвоилось. Р’ 1998 РіРѕРґСѓ Р’Р’Рџ Р?ндонезии снизился РЅР° 13,1%, РІ Корее — РЅР° 6,7%, РІ Таиланде — РЅР° 10,8%. Через три РіРѕРґР° после РєСЂРёР·РёСЃР° Р’Р’Рџ Р?ндонезии РІСЃРµ еще был РЅР° 7,5% ниже РґРѕРєСЂРёР·РёСЃРЅРѕРіРѕ СѓСЂРѕРІРЅСЏ, Р° РІ Таиланде этот показатель был РЅР° 2,3% ниже РґРѕРєСЂРёР·РёСЃРЅРѕРіРѕ СѓСЂРѕРІРЅСЏВ».

Р’Р’Рџ Р?ндонезии упал, безработица возросла. РњР’Р¤ выступил СЃ требованием введения режима строжайшей СЌРєРѕРЅРѕРјРёРё Рё отмены СЃСѓР±СЃРёРґРёР№ РЅР° продовольствие Рё топливо. Последовавшие беспорядки Рё выступления «разорвали социальную ткань» страны. Виноватыми считались капиталистические классы, РІ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј этнические китайцы. Наиболее состоятельные китайцы переводили СЃРІРѕРё бизнесы РІ Сингапур. Одновременно СЃ этим волна мести, убийств, нападений РЅР° частную собственность поглотила остальных китайцев — этнический национализм РїРѕРґРЅСЏР» СЃРІРѕСЋ уродливую голову РІ поисках козла отпущения Р·Р° социальные потрясения.

Стандартные объяснения РњР’Р¤ Рё Министерства финансов РЎРЁРђ связывали РєСЂРёР·РёСЃ СЃ избыточным вмешательством государства РІ СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєСѓ Рё коррупцией РІ отношениях между государством Рё бизнесом («коррумпированный капитализм»). Р’ качестве ответа предлагалась дальнейшая неолиберализация. Совместные действия Министерства финансов Рё РњР’Р¤ привели Рє чудовищным результатам. Альтернативная точка зрения РЅР° РєСЂРёР·РёСЃ заключалась РІ том, что РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ проблемы лежат поспешное финансовое дерегулирование Рё неспособность создать адекватную систему контроля над незаконными Рё спекулятивными портфельными инвестициями. Р’ поддержку этой точки зрения свидетельствовало немало фактов: те страны, РІ которых РЅРµ была проведена либерализация финансовых рынков (Сингапур, Тайвань, Китай), пострадали гораздо меньше стран, РіРґРµ были проведены реформы (Таиланд, Р?ндонезия, Малайзия, Филиппины). Более того, Малайзия, единственная страна, которая проигнорировала рекомендации РњР’Р¤ Рё установила контроль над перемещением капитала, быстрее всех восстановилась после РєСЂРёР·РёСЃР° . После того как Южная Корея тоже отказалась РѕС‚ советов РњР’Р¤ РїРѕ промышленному Рё финансовому реструктурированию, там тоже начался быстрый подъем СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё. Остаются неясными причины, РїРѕ которым РњР’Р¤ Рё Министерство финансов РЎРЁРђ продолжают настаивать РЅР° неолиберализации. Жертвы РІСЃРµ чаще предлагают ответ, РІ РѕСЃРЅРѕРІРµ которого лежит теория заговора:

«Вначале МВФ велел азиатским странам открыть внутренние рынки для перемещения краткосрочного капитала. Эти страны повиновались, и деньги буквально наводнили их рынки, но так же быстро и ушли. Потом представители МВФ заявили, что процентные ставки должны быть подняты и что необходимо «сжать» финансовую систему. Начался глубокий спад. Стоимость активов начала падать. МВФ призвал пострадавшие страны продавать свои активы даже за бесценок… Реализацией активов управляли те же финансовые институты, которые раньше вывели собственный капитал, что и вызвало кризис. Те же банки теперь получили огромные комиссии за сделки по продаже разорившихся компаний или разделению их активов — как уже раньше они заработали на привлечении средств в эти страны».

В основе этой теории лежит неясная и никем не изученная роль нью-йоркских хеджинговых фондов. Если Дж. Сорос и другие финансисты смогли заработать миллиарды на ошибках европейских правительств, сделав ставку на их способность удержаться в рамках механизма регулирования валютных курсов, то почему же хеджинговые фонды, оперирующие триллионами долларов заемных средств из банков, не могли разыграть атаку не только на правительства стран Восточной и Юго-Восточной Азии, но и на некоторые из наиболее успешных мировых корпораций, просто отказав им в займах в момент незначительных затруднений? Уолл-стрит получила огромный выигрыш — стоимость акций подскочила как раз тогда, когда внутренние ставки в США стали падать. После того как большая часть стран региона объявила банкротство, прямые западные инвестиции вернулись в эти страны, чтобы по дешевке скупить жизнеспособные компании или (как в случае с Daewoo) части компаний. Стиглиц рассуждает о теории заговора и предлагает «более простое» объяснение: МВФ просто «отражал интересы и идеологию западного финансового сообщества» . Но он не берет в расчет роль хеджинговьгх фондов. Кроме того, ему не приходило в голову, что рост социального неравенства, который так часто становится побочным продуктом неолиберализации, мог с самого начала быть основной целью происходящего.

ОТКЛОНЕНР?РЇ РћРў КЛАССР?ЧЕСКОГО СЦЕНАРР?РЇ

Мексика

РЎ 1929 РіРѕРґР° РіРѕРґР° Partido Revolucionario Institucional (PRI) была единоличной правящей партией РІ Мексике Рё оставалась таковой РґРѕ того момента, РєРѕРіРґР° РІ 2002 РіРѕРґСѓ был избран Винсенте Фокс. Партия сформировала государство корпоративного склада, которое было готово организовывать, сотрудничать, подкупать, Р° если нужно, то Рё подавлять оппозиционное движение рабочих, крестьян Рё среднего класса, сформировавшегося РІ результате революции. Партия проводила модернизацию РїРѕРґ государственным контролем Рё обеспечивала экономическое развитие, модель которого РІ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј фокусировалась РЅР° замещении импорта внутри страны Рё активном экспорте РІ РЎРЁРђ. Возникла серьезная государственная монополия, РІ области транспорта, энергетики, общественных коммуникаций, некоторых основополагающих отраслей (сталелитейной, например). Начался контролируемый государством приток РІ страну иностранного капитала РІ рамках программы maquila . Начатая РІ 1965 РіРѕРґСѓ программа позволила, прежде всего, американскому капиталу развивать производства РЅР° территории Мексики, используя дешевую рабочую силу, без дополнительных барьеров РІ РІРёРґРµ тарифов или ограничений перемещения сырья. Несмотря РЅР° относительно быстрое экономическое развитие страны РІ 1950-С… Рё 1960-С…, преимущества РѕС‚ роста РЅРµ распространились широко. Мексика РЅРµ стала хорошим примером встроенного либерализма, РЅРѕ эпизодические подачки отдельным нестабильным групцам (крестьянам, рабочим, среднему классу) РґРѕ некоторой степени поддерживали процесс перераспределения РґРѕС…РѕРґР°. Жесткое подавление студенческих выступлений против социального неравенства РІ 1968 РіРѕРґСѓ оставило РіРѕСЂСЊРєРёР№ осадок Рё стало СѓРіСЂРѕР·РѕР№ легитимности правящей партии; Баланс классовых СЃРёР» начал изменяться РІ 1970-С…. Р?нтересы бизнеса усиливали его независимую позицию Рё углубляли его СЃРІСЏР·Рё СЃ международным капиталом.

В 1970-е годы глобальный кризис, нанес Мексике еерьг езный удар. Правящая. Partido Revolucionario Institucional пыталась увеличить размеры государственного сектора экономики путем контроля над пострадавшими частными предприятиями и сохранения их в качестве источнику рабочих мест для удовлетворения интересов рабочего класса. С 1970 по 1980 год число государственных предприятий увеличилось более чем в два раза, как и число занятых на них работников. Но все эти предприятия терпели убытки, и государству приходилось заимствовать средства для их финансирования. Нью-йоркские инвестиционные банки, имевшие в распоряжении огромные суммы нефтедолларов, были рады предложить кредит. Благодаря нефтяным запасам Мексика была привлекательным заемщиком. Внешний долг страны вырос с 6,8 в 1972 году до 58 млрд долл. к 1982 году.

Вскоре после этого началась реализация политики повышения процентных ставок, предложенной Уолкером. Рецессия в США привела к падению спроса на мексиканские товары, цены на нефть упали. Поступления в бюджет Мексики сократились, и издержки по обслуживанию долга стали непосильными. В августе 1982 года Мексика объявила дефолт. Массовый вывод капитала, начавшийся ранее в предвкушении падения песо, усилился. В качестве экстренной меры борьбы с кризисом президент Портильо национализировал банки . Деловая элита и банкиры не одобрили этот шаг. Де ла Мадрид, который стал президентом всего через несколько месяцев, оказался перед политическим выбором. Он принял сторону бизнеса. Кто-то может сказать, что это было неизбежно, но политическая власть, которую имела Partido Revolucionario Institutional, допускала и другое решение. Де ла Мадрид был ориентирован на реформы, менее связан с традиционной политикой правящей партии и имел тесные отношения с капиталистическим классом и иностранными корпорациями. Новая комбинация МВФ, Всемирного банка, Министерства финансов США, сформированная Джеймсом Бейкером, чтобы вытащить Мексику из сложной ситуации, оказывала на нового президента дополнительное давление. Они настаивали не только на жесткой экономии бюджета. Впервые в истории Мексики было выдвинуто требование проведения широких неолиберальных реформ: приватизация, реорганизация финансовой системы, чтобы она более соответствовала иностранным интересам, открытие внутренних рынков для иностранного капитала, снижение тарифов, формирование более гибкого рынка труда. В 1984 году Всемирный банк, впервые в своей истории, предоставил заем стране в обмен на гарантии структурных неолиберальных реформ. Де ла Мадрид сделал Мексику открытой для глобальной экономики, присоединившись к ГАТТ (Генеральное соглашение по тарифам и торговле) и начав реализацию программы бюджетной экономии. Результат был крайне болезненным:

«С 1983 по 1988 год доход Мексики на душу населения падал на 5% в год; величина реальных зарплат рабочих сокращалась на 40—50%. Рост инфляции, который составлял 3—4% в год в 1960-х, превысил 15% после 1976-го и в течение нескольких лет составил свыше 100%… В то же время, из-за фискальных проблем правительства и переориентации основной экономической модели страны, государственные расходы на общественные программы сокращались. Субсидии на питание предоставлялись теперь лишь беднейшим слоям населения, качество общественного образования и здравоохранения снижалось».

В Мехико в 1985 году это означало, что ресурсов «было так мало, что расходы на важнейшие городские нужды резко упали — на 12% на транспорте, на 25% — на питьевую воду, на 18% — на медицинские услуги и на 26% — на сбор мусора» . Криминальная волна, последовавшая за этим, превратила Мехико из одного из самых спокойных в один из наиболее опасных городов Латинской Америки. Это было повторением, и во многих отношениях катастрофическим, того, что случилось с Нью-Йорком на десять лет раньше. Позже — и это было очень символично — правительство Мехико подписало с консалтинговой компанией Джулиани многомиллионный контракт, чтобы научиться, как бороться с преступностью.

Де ла Мадрид видел, что одним из способов разрешения долговой дилеммы была продажа государственных предприятий, причем выручка в дальнейшем используется для выплаты долга. Начальные шаги в сторону приватизации были неуверенными и относительно незначительными. Приватизация повлекла за собой полное изменение трудовых соглашений, и это спровоцировало новый конфликт. В конце 1980-х начались массовые забастовки, которые были жестко подавлены правительством. Нападки на трудовые организации усилились во время правления президента Салинаса, который пришел к власти в 1988 году. Несколько профсоюзных лидеров были посажены по обвинению в коррупции. Новые и более послушные лидеры профессиональных организаций контролировались правящей партией. Не один раз забастовки прекращались с применением армии. Влияние независимых трудовых организаций все больше сокращалось. Салинас ускорил и формализовал процесс приватизации. Он получил образование в США и прибегал к помощи американских экономических советников . Его программа экономического развития была близка неолиберальным принципам.

Мексиканские рынки все больше открывались для иностранного капитала и прямых инвестиций, и это стало одним из ключевых элементов программы реформ Салинаса. Росло число американских предприятий, работающих в Мексике в рамках особого режима maquila на северной границе страны. Эта программа стала основой мексиканской промышленной vi кадровой структуры (рис. 4.3). Салинас начал и успешно закончил переговоры с США, в результате которых образовалась Североамериканская зона свободной торговли — НАФТА. Продолжалась спешная приватизация предприятий. Уровень занятости в государственном сектрре был сокращен вполовину от уровня 1988—1994 годов: в 2000 году число государственных компаний упало до 206 — по сравнению с 1000, которые существовали в 1982 году. Условия приватизации были направлены на привлечение иностранного капитала. Банки, которые так поспешно были приватизированы в 1982-м, были вновь приватизированы в 1990 году. Для того чтобы соответствовать условиям НАФТА, Салинас должен был открыть ceльское хозяйство для проникновения иностранных конкурентов. Он начал сокращать влияние крестьянства, которое долгое время оставалось одной из важнейших опор правящей Partido Revolucionario Institutional. Конституция 1917 года, созданная в годы мексиканской революции, защищала права коренного населения и закрепляла их посредством системы ejido, которая позволяла коллективно пользоваться и владеть землей. В 1991 году правительство Салинаса приняло закон, позволявший и даже поощрявший приватизацию земель ejido, в том числе и иностранными компаниями. Так как ejido традиционно являлось основой коллективной безопасности коренного населения, правительство, по сути, снимало с себя ответственность за сохранение этой безопасности. Последовавшее снижение импортных барьеров стало еще одним ударом, так как дешевый импорт из эффективных и щедро субсидируемых сельскохозяйственных предприятий США привел к падению цены на кукурузу и другие продукты настолько, что только наиболее эффективные и влиятельные мексиканские фермеры оставались конкурентоспособными. На грани голода крестьяне были вынуждены покидать свои земли, пополняя ряды безработных в и без того переполненных городах, где стремительно росла так называемая неформальная экономика (уличные торговцы). Повсеместно зрело сопротивление реформе ejido. Несколько крестьянских групп поддержали восстание Запатисты, начавшееся в Чиапасе в 1994 году.

Согласившись участвовать РІ том, что позже получило название План Брэди, связанный СЃРѕ списанием долгов РІ 1989 РіРѕРґСѓ, Мексике пришлось согласиться (впрочем, как оказалось, без РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ сопротивления) РЅР° условия РњР’Р¤, предполагавшие более глубокую неолиберализацию. Результатом стал «текила-РєСЂРёР·РёСЃВ», разразившийся РІ 1995 РіРѕРґСѓ РёР·-Р·Р° того, что, как Рё РІ 1982-Рј, Федеральная резервная система повысила РЎРЁРђ процентные ставки. Песо СЃРЅРѕРІР° оказалось РїРѕРґ спекулятивным давлением; произошла девальвация. Проблема заключалась РІ том, что Мексика ранее привлекала займы, выраженные РІ долларах РЎРЁРђ (tesobonos), чтобы стимулировать иностранные инвестиции. После девальвации песо РІ стране РЅРµ было достаточного количества долларов для выплат РїРѕ займам. Конгресс РЎРЁРђ отказался помочь, РЅРѕ Клинтон единоличным решением обеспечил спасительные 47,5 млрд долл. РћРЅ опасался, что РІ тех отраслях американской СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, которые были связаны СЃ экспортом РІ Мексику, начнется сокращение рабочих мест, возрастет нелегальная эмиграция, Р°, РєСЂРѕРјРµ того, неолиберализация Рё соглашения НАФТА потеряют легитимность. Р’ результате девальвации американский капитал получил возможность скупить местные активы Р·Р° бесценок. Вначале только РѕРґРёРЅ мексиканский банк, приватизированный РІ 1990 РіРѕРґСѓ, перешел РІ собственность иностранного капитала. Рљ 2000 РіРѕРґСѓ уже 24 РёР· 30 банков оказались РІ руках иностранных компаний. Р’ соответствии СЃ собственными интересами иностранные капиталисты требовали РѕС‚ Мексики РІСЃРµ новых выплат. Р?ностранная конкуренция тоже начинала создавать проблемы. Число рабочих мест РЅР° мексиканских предприятиях, работавших РІ РѕСЃРѕР±РѕРј режиме maquila, сократилось, РєРѕРіРґР° после 2000 РіРѕРґР° Китай стал гораздо более дешевым, Р° потому более предпочтительным местом для размещения иностранных производств, нуждающихся РІ дешевой рабочей силе.

Все это, особенно приватизация, оказало огромное влияние на концентрацию капитала в Мексике:
«В 1994 РіРѕРґСѓ журнал Forbes опубликовал СЃРїРёСЃРѕРє самых богатых людей РјРёСЂР°, Рё выяснилось, что РІ результате реструктуризации мексиканской СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё появилось 24 новых миллиардера. Р?Р· РЅРёС…, как РјРёРЅРёРјСѓРј, 17 участвовали РІ приватизации, приобретая банки, металлургические Рё сахарные заводы, отели Рё рестораны, химические предприятия, телекоммуникационные компании, Р° также концессии РЅР° операции РІ новоприватизированных секторах СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё — порты, частные платные РґРѕСЂРѕРіРё, сотовая Рё междугородняя СЃРІСЏР·СЊВ».

Карлос Слим, самый богатый человек в Мексике, был в списке Forbes двадцать четвертым. Он контролировал 4 из 25 крупнейших мексиканских компаний. Его предпринимательские интересы распространялись за пределы Мексики. Он стал одним из основных игроков в области телекоммуникаций в Латинской Америке и США. Его стратегия в области услуг сотовой связи стала широко известной: захватить и монополизировать рынки с высокой плотностью состоятельных пользователей, игнорируя рынки с меньшей плотностью. К 2005 году Мексика была на 9-м месте в мире (впереди Саудовской Аравии) по числу миллиардеров. Остается неясным, должны ли мы называть это восстановлением или воссозданием классовой власти. Так или иначе, правящему классу удалось добиться желаемого за счет трудящихся и крестьян — их уровень жизни снизился. Положение населения ухудшалось по мере того, как богатство накапливалось в руках кучки магнатов внутри и за пределами страны при поддержке господствующих финансовой и юридической систем.

Коллапс Аргентины

Аргентина вышла из периода военной диктатуры с огромными долгами и оказалась зажатой в корпоративистской, авторитарной и глубоко коррумпированной системе управления. Демократизац

 
, . .

:

  • ГЛАВА 5. НЕОЛР?БЕРАЛР?Р—Рњ «С РљР?ТАЙСКР?Рњ Р›Р?ЦОМ»
  • РЎР?ЛЫ Р? ТЕЧЕНР?РЇ
  • ГЛАВА 1. СВОБОДА — Р­РўРћ РџР РћРЎРўРћ ЕЩЕ ОДНО РќРђР—Р’РђРќР?Е…
  • Дэвид Харви / Краткая история неолиберализма. Введение
  • Александр Тарасов / Аргентина – еще РѕРґРЅР° жертва РњР’Р¤


  •  
     
     
     
     
    {videolist}
     
    XML error in File: http://rkrp-rpk.ru/component/option,com_rss_stok/id,9/
    XML error: Opening and ending tag mismatch: hr line 5 and body at line 6

    XML error in File: http://krasnoe.tv/rss
    XML error: StartTag: invalid element name at line 1

     
     
    opyright © 2010 Rezistenta Atola