RUS  MDA
WebMoney : Z292695501926
 
«     2017    »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 
 
 
 
2017 (2)
2017 (22)
2016 (3)
2016 (1)
2016 (16)
2016 (14)
 
\'Красное
 
» » Максим Кантор РЎСѓРјРјР° истории. Отрывок

: Максим Кантор Сумма истории. Отрывок
: admin 26-07-2013, 09:11

Максим Кантор Сумма истории.

Марксизм в перспективе франко-прусской войны.

Отрывок


Р?Р· Приложения Рє Манифесту


Р?сточник

5.

Утилизация марксизма шла повсеместно – к своим нуждам его приспособили не только советские аппаратчики. Прежде всего Маркс пригодился как раз капитализму – для демонтажа старой государственности в угоду корпоративному сознанию.

Корпорация – это ведь ячейка либерального общества, корпорацию можно трактовать как общину; это, без малого, фаланстер, это своего рода коммуна нового типа, чем же не похоже на артель и гильдию? Отличие имеется: корпорации не образуют общество, они общество раскалывают. Город и, соответственно, городская культура возникали как следствие взаимодействия цехов и взаимовыручки гильдий; но сегодня общество и народонаселение – обуза для корпоративного строительства.

По видимости, корпорации выполняют роль «марксистскую», дерзновенную – разрушают формы старого мира; по сути же, государство как инструмент насилия капиталу не мешает; отныне мешает государство как конкурирующая корпорация. Любому президенту корпорации мешают пенсионные гарантии, объединение тружеников на почве, отличной от корпоративного интереса, нежелательно – и находка последнего века состоит в том, что для борьбы с социализмом уместно использовать «левый» марксистский дискурс.

Труженику объясняют, что в его интересах отказаться от полицейского государства; оживляется правозащитная риторика прошлых веков: «мы сообща боремся за твои гражданские права», объясняет президент корпорации наемному рабочему. Отныне данная риторика значит противоположное. Марксизму навязывается роль центробежная (ведь марксисты хотели отказаться от государства), и в колонны менеджеров корпораций вливаются рабочие, обиженные на режим. На деле, марксизм говорит об отказе от государства в пользу «царства свободы»; речь идет о поле взаимной ответственности, то есть, еще более цельном общественном институте, нежели теперешнее государство. Но гегемон-менеджер заставляет пролетариат принимать участие в своей борьбе, и за цели, совершенно чуждые пролетариату.

Передовым отрядом корпораций являются новаторы мысли, совсем как в коммунах. Сезанн строит картину так же, как строят общество: мазок к мазку, плечо к плечу, человек к человеку – так же последовательно происходит обратный процесс: человек – прочь от человека, мазок – в сторону от мазка. Картину в современном искусстве рушат, а вслед за картиной рушат общество с институтами взаимных обязательств. Картина, вообще говоря, представляет нам структуру социума: перспектива, тональность, пластика – это разновидности взаимных гарантий, вместе образующих гармонию. Но не Поль Сезанн потребен для новых задач: прежняя гармония отменяется.

Сезанна сменяет Малевич, Малевича – Мондриан, Мондриана сменяет Ворхол. Утопия коммунистическая мутировала в казарменную, казарменная утопия в фашистскую конструкцию, фашистская доктрина – становится корпоративной. В той же степени, в какой современная корпорация несхожа с коммуной – изменились и сами новаторы, изменяется и самая суть авангарда.

Спросите банкира, кто его любимый художник, и финансист, разумеется, назовет имя какого-нибудь «авангардиста», радикального бунтаря, очередного «неомарксиста», делающего инсталляции из ночных горшков. Маркс был поклонником античной гармонии, но что с того? – марксизм, как известно, не догма. Теперешние «новые левые» выполняют те функции, которые навязаны им капиталом, и делают это с именем Маркса на устах, но разве подмена понятий происходит впервые?

РњС‹ часто вспоминаем Рѕ кратком пребывании РІ компартии Пикассо Рё Магритта, Рѕ левых взглядах Хемингуэя Рё Сартра. Поскольку то были люди, артикулировавшие мысль четко, РїСЂРѕРєР° РѕС‚ РёС… исканий рынку было мало. РЎ тех РїРѕРґ знамена левого РґРёСЃРєСѓСЂСЃР° рекрутировали тысячи темных радикальных новаторов, Рё работа закипела. Так называемые «новые левые»: анархисты Рё концептуалисты, троцкисты Рё авангардисты, художественная артель «Жижек Рё РєРѕВ», оформляющая слеты капиталистов социалистическими лозунгами – разрушали застарелую мораль повсеместно. Международные бьеннале petty bourgouisy давно стали мастер-классами марксизма, Рё это всем СѓРґРѕР±РЅРѕ. «Что надо сделать, чтобы спрятать лист? – спрашивает Честертон. – Надо посадить лес». Р?менно насаждение разжиженного марксизма РІ головы «авангардистов» способствовало процветанию РЅРѕРІРѕРіРѕ корпоративного РїРѕСЂСЏРґРєР°. Нет более надежного лекарства РѕС‚ революций, чем антиреволюционная вакцина РІ РІРёРґРµ салонной революции. РџРѕРґРѕР±РЅРѕ тому, как словом «авангард» стали именовать гламурные произведения рынка, так «социальными бунтарями», «социальными философами» стали называть фразеров, развлекающих буржуазию РІ театрах.

Протестная частушка, исполненная перед финансовыми магнатами в лондонском театре, или лекция о об авангардном сознании, прочитанная на венецианском бьеннале – салонный протест востребован временем. Так называемый «второй авангард», явление сугубо декоративное, и то социальное явление, которое можно именовать «протестным движением менеджеров» по риторике напоминает марксизм: диспутанты атакуют власть и т. п. Обличения государству (конкурирующей корпорации) бросали интеллигентного вида конферансье и новаторы, похожие на настоящих художников; их терминология почти соответствует марксистской, правда, они трудящихся освобождать не собираются.

Парадоксальным образом сегодня трудящиеся заинтересованы в государственной защите, в сохранении института государства, которое выплатит пенсии, а функцию революционного класса на площадях выполняют рантье. Атака «второго авангарда» и менеджеров на государственный аппарат атрибутикой похожа на революцию, но это, разумеется, контрреволюция, это то явление, которое Маркс называл «18 брюмера Луи Бонапарта».

Некогда Гегель сказал, что история повторяется дважды, а Маркс добавил, что второй раз история повторяется в виде фарса – эту фразу из «18 брюмера Луи Бонапарта» любят цитировать, не вспоминая при этом о содержании статьи – а содержание крайне неприятно для сегодняшнего дня: сегодняшний день воспроизвел фальшь и фарс Наполеона III. Маркс показал, как на смену революциям восемнадцатого века приходят маленькие буржуа, изображающие из себя революционный класс, готовые предать и рабочих и друг друга по первому требованию финансовой необходимости. Алгоритм повторяется бесконечно, а фарсовый эффект неумолимо нарастает.

Буржуазные революции в мире сменились революциями petty-bourguisie; трагические пролетарские революции мутировали в революции менеджеров, которые обозначили себя сегодня как «гегемонов» – им так хотелось оттеснить от процесса истории рабочих, что они потребовали оценки своего первородства, а пролетариям дали чечевичную похлебку – и испытанное средство подействовало.

Маркс вовсе не имел в виду спасение одной страты населения: он предполагал, что пролетариат своей свободой даст пример всем, разрушит «царство необходимости» – но в результате скверного прочтения «Капитала» случилось соревнование за право быть гегемоном, и за чечевичной похлебкой выстроилась очередь.

Новый класс-гегемон ждет нового вождя, его пока что нет. Революции менеджеров замерли в ожидании Луи-Наполеона, скоро возникнет пародия и на Луи Наполеона, ибо даже герой Седана по отношению к сегодняшнему менеджеру выглядит излишне серьезно.

Р–РґСѓС‚ ведь РЅРµ лидера – РІРѕРїСЂРѕСЃ, кто будет лидером Европы, тем нелепее, что абсолютно нет плана, РІ каком направлении будущему лидеру двигаться: РЅР° СЋРі или РЅР° север. Европа РІ РєСЂРёР·РёСЃРµ самоидентификации, Рё ждут РЅРµ лидера: ждут еще более мелкого Луи Наполеона, чем обычно; ждут корпоративного менеджера, который поведет Европу Рє РЅРѕРІРѕРјСѓ Седану. РњРѕСЃРєРѕРІСЃРєРёРµ бунтари-филистиры, анти-лионские ткачи, негодующие РЅР° стогнах Европы - ждут очень маленького Бонапарта; масштаб сегодняшнего (некрупного) представляется избыточным. Ничего экстраординарного РЅРµ требуется: фокус Луи Наполеона РІ том, что РѕРЅ СЂРѕРІРЅРѕ такое же ничтожество, как Рё РІСЃРµ прочие, РЅРµ оскорбляет масштабом. РќР° роль годится практически любой статист (современных регентов РёРЅРѕРіРґР° именуют «пиночетами», нужен просвещенный менеджер либерального толка, умеющий прикрикнуть РЅР° подчиненного) – эту роль может сыграть Рё Луи-Филипп, Рё Тьер, Рё Луи-Наполеон, Рё даже Медведев годился Р±С‹; индивидуальные черты лидера размыты. Рыночная СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєР°, широкополосный интернет, права инвестора, псевдоантичная архитектура, гражданские СЃРІРѕР±РѕРґС‹, ограниченные либеральной СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРѕР№ – РІРѕС‚ цель! Фон Мизес, восторгавшийся ницшеанской программой РђР№РЅ Ренд – достаточная иллюстрация будущего, казалось Р±С‹; РЅРѕ всегда хочется разглядеть РґСЂСЏРЅСЊ подробнее. Р? оболваненные толпы кричат: «Даешь!В» Р? подростки, идущие Р·Р° менеджерами, чувствуют себя едва ли РЅРµ марксистами.

Жирные губы воспроизводят революционную риторику, но совсем не в защиту освобожденного труда, – сегодняшние лозунги произносятся от имени филистеров, которые вовсе не хотят трудиться. Звучат слова, что написаны в «Капитале», но с легкой редактурой. «Даешь свободу без равенства и братства!», «Рантье всех стран соединяйтесь!» – идет борьба за корпоративную свободу, анти-революционная революция имеет ту же природу, что и так называемый «второй авангард».

«Потешные полки» русских царей – и в подражание им устраиваются «потешные революции», потешное авангардное творчество. Желание российской интеллигенции пробудить в себе «русского европейца» - само по себе потешно. Никто по доброй воле не желает стать инвалидом – а Европа именно инвалид сегодня. Однако стараниями прогрессивной риторики в России утвердилось желание «стать европейцами». Разумеется, под «европейцами» понимали элиту Европы – отнюдь не народ. Никто не собирался быть работающими европейцами, хотели стать паразитами, какими ухитрились быть некоторые из европейцев.

Ради благородной мечты проходят потешные бунты; впрочем, потешные полки однажды пустят в дело. Рантье ждут своей франко-прусской, ждут своих пятнадцати минут славы, своего Седана, своего Луи Наполеона, в пределе - своих пруссаков.

Уже убили образное искусство, угробили категориальную философию, отменили историю и знание прошлого – нынче торжествует самовыражение; менеджерам осталось немного до совершенной свободы.

Есть еще один аспект, важный для понимания сегодняшней аберрации марксизма. На наших глазах происходит феноменальное явление: бунт рынка против трудящихся.

Маркс, в сущности, предсказывал это: товар устранит человека. Восстание рынка против трудящихся лишь материализует эту мысль. Впрочем, диалектика предусматривает такой поворот.

В пределе, восстание рынка против трудящихся – это война.

Франко-прусская война (то есть, кризис управления капиталом, ибо франко-прусская война есть выражение кризиса капитала) – развивается неумолимо, а люди как были пушечным мясом, так и остались.

6.

Авангардизм, в его сегодняшнем понимании, псевдорадикальность, Марксу претил – прежде всего одномерностью. Менее всего Маркс был озабочен самовыражением. Нельзя выразить нечто одно, без того, чтобы не отвечать за целое.

Выражение целого, того эйдоса, то есть, совокупности идей, о котором писал Платон; той суммы знаний, которую искал Пико делла Мирандола, сопрягая разрозненные учения – вот это и есть метод марксизма.

Маркс создает такое поле знания, которое следовало бы назвать «единым социальным знанием» – это совокупность знаний о мире, где категориальное мышление, пластическое восприятие, практический анализ, геометрические соответствия – не могут существовать в отрыве от бытового поведения и поступка; в сходном едином звучании мы видим явление суммы знаний в религии, а также в философии Платона. Однажды Кант отметил это свойства нерасторжимости практики и теории у Платона, сказал, что именно это заслуживает восхищения и подражания – и Маркс заслуживает восхищения ровно в той же мере.

Общественное и личное – суть одно и то же; человек есть сумма людей; сознание – суть сумма законодательства и практического выполнения закона. Это учение можно было бы назвать директивным, если бы оно не было антидирективным по своей сути: приказ ничего не значит без выполнения приказа, и отдать приказ человек может только сам себе.

Р?деалом Маркса является тот феномен, который привычно именуют «возрожденческая личность»; подлинно радикальным является антропоморфный образ, образное искусство Возрождения Рё гуманизм Ренессанса РІРѕС‚ наиболее «радикальное», революционное проявление искусства.

Марксизм следует трактовать как реабилитацию Ренессанса, как оживление «античности на природе», если использовать метафору Сезанна; в данном случае имеется в вид «античность», христианизированная стараниями Микеланджело и Фичино, Мирандолы и Лоренцо Валла.

Следует оговориться – ни эпоха Ренессанса, как таковая, как эпизод хроники человечества; ни античность, как таковая, в ее реальном воплощении – не были идеалами Маркса; мы произносим магическое словосочетание «возрожденческая личность», нимало не заботясь о том обстоятельстве, что «возрожденческая личность» – не обязательно положительная характеристика, это лишь символ того, что могло бы быть. Мы говорим об античной гармонии, забывая о том, что видим эту гармонию глазами людей Ренессанса (точно так же, как мы видим Ренессанс глазами германских романтиков), для которых это был символ, образец и абстракция.

Цена, заплаченная за античную гармонию, оказалась для западной цивилизации непомерно высока: рабство, войны, разврат элит, экстенсивное развитие общества – все это перевесило республиканские идеалы и скульптуры Фидия; Платон описал довольно подробно эволюцию демократии в тиранию.

Р? СЂРѕРІРЅРѕ то же самое случилось СЃ Ренессансом, родившем РјРЅРѕРіРѕ гениев – РЅРѕ еще больше РїРѕРґРѕРЅРєРѕРІ. Краткое существование Флорентийской республики, колыбели нынешней западной культуры, связано именно СЃ тем, что прекрасной «возрожденческой личности», которую РјС‹ принимаем Р·Р° культурный феномен – РІ реальности РЅРµ было. Было РёРЅРѕРµ: мгновенное как вспышка молнии, явление гармонии знания Рё власти, искусства Рё политики; была попытка придумать задним числом античность – такую, которой тоже РЅРµ было РІ реальности, этакий «недосягаемый образец»; был расцвет творчества Рё самовыражения – философов, художников, банкиров, кондотьеров; РЅРѕ побеждал РІ соревновании амбиций РЅРµ философ отнюдь.

Сегодня, стараниями германских романтиков, создан миф о том, что развитие общества определяла Академия Фичино, а не личности типа Малатесты или Колеоне. Но неоплатоновской академии Фичино даже не существовало как отдельного института – были совместные прогулки по окрестностям виллы Фичино и дискретные беседы; неоплатонизм существовал не благодаря поступательному напору общества, но вопреки. Бокаччиевский Декамерон, описывающий куртуазные беседы на вилле, окруженной чумой – лучшая иллюстрация действительных событий. Цветущее общество, объявившее себя свободным, стремительно было продано и предано собственными гражданами, разменяно на сотню амбиций и аппетитов.

Но как Ренессанс христианизировал античность, снабдив мифы и страсти теми чертами, коими оригинал, возможно, и не обладал; так и марксизм стал оправданием Ренессанса – ровно в той же степени. Подобно тому, как Возрождение гуманизировало Античность, ретушировав языческую жестокость, поместив в тень рабство, так и гуманизм Карла Маркса ретушировал Ренессанс, придав ему более гуманные черты, нежели требовал бы точный рассказ. Перечисляя любимых поэтов, Маркс назвал Эсхила, Шекспира и Гете – указав на ступени развития западной гуманистической культуры: от античности к Ренессансу, от Ренессанса к германскому Просвещению. Предполагалось сделать следующий шаг. Но прежде чем эту фразу произнести, надо понять, что и предыдущие шаги существуют весьма условно.

Марксизм прежде всего есть восстановление истории – в ее сопротивлении социокультурной эволюции, в способности истории выживать вопреки хронике. Коммунизм в данном списке является развитием христианизированной античности, ренессансного гуманизма, культуры Просвещения – это (по мысли Маркса) следующая ступень восхождения человеческого духа. То, что это в принципе возможно, доказывает существование Микеланджело – вопреки Борджа, Сенеки – вопреки Нерону, Христа – вопреки Тиберию. Коммунизм – не в меньшей степени реальность, чем выдуманный Ренессанс, который остается гордостью человечества; коммунизм – не в меньшей степени правда, нежели христианизированная античность, которая осталась навеки на потолке Сикстинской капеллы.

8.

Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма.

Все силы современной демократии, или, точнее сказать, того субститута демократии, который выдается за ее истинное лицо, объединились для священной травли этого призрака.

Здесь, прежде всего, авторы того проекта, который провалился – проекта глобальной демократии, строя, мало чем отличного от выдуманного пугала «тоталитаризма». Этот жупел «тоталитаризм» изобрели поверх истории и вопреки истории – как заклинание против призрака; но магическое слово не работает, призрак опять появился. Он бродит по старым площадям обедневшей Европы, он заходит в старые университеты и сидит среди школяров. Он подкладывает студентам раскрытые тома Данте и Рабле, он раскрывает на нужной странице Дон Кихота, он читает на ночь Маяковского и Толстого. От него отмахиваются, не надо нам этих книг, сегодня Ворхол важнее! Но призрак упорен – и вдруг среди ночи звучит Нагорная проповедь, вдруг на стене зажигается «Мене – текел – фарес».

Призрака боятся – значит, он и впрямь существует; однажды призрак обретет плоть.

Его ненавидят финансисты чикагской школы, его боятся приватизаторы России; его страшатся воры, которые убеждены, что воровство лучше чем диктатура; впрочем, воры уже пролили больше крови нежели тираны.

Люмпен-элита сегодняшнего РґРЅСЏ выпестовала интеллигентную обслугу, которая убеждает ее, что призрак РєРѕРјРјСѓРЅРёР·РјР° нереален – справедливости Рё равенства РЅР° самом деле больше РЅРµ существует, это вредные химеры; Р° РІРѕС‚ тендеры, залоговые аукционы Рё сложные проценты – это реальность. Р? люмпен-элита СЃРїРѕРєРѕР№РЅР°, РЅРѕ РёРЅРѕРіРґР° ночью тревога закрадывается РІ жирное сердце: Р° РІРґСЂСѓРі призрак шагнет через РїРѕСЂРѕРі?

РќРѕ сервильная интеллигенция, служилые колумнисты, вожаки избирательных кампаний, Р±РѕР№РєРёРµ прощелыги-куплетисты – успокаивают: что РІС‹, вашество, это лишь РёРіСЂР° теней. Нет призрака, объективно РЅРµ существует! Хотите развлеку вас: спляшу РІРїСЂРёСЃСЏРґРєСѓ? Желаете анекдот расскажу? Р?нсталляцию РЅРµ СѓРіРѕРґРЅРѕ ли прогрессивную?

Но призрак дышит в затылок.

В борьбе с призраком Европе пришлось отказаться от своего прошлого: пришлось отречься от образного искусства, от гуманизма, от христианской культуры. Авангардисты, рисующие квадратики и полоски; концептуалисты, составляющие инсталляции; радикалы, плюющие на прошлое своих отцов в угоду иностранным рынкам – вся эта сервильная интеллигенция создает видимость того, что культура прекрасно обойдется без сострадания к ближним и гуманизма; лишь бы коммунизм не воскрес. В журнальных кружках и телепрограммах, на конференциях проплаченных журналистов и на авангардных бьеннале, на митингах дрессированной оппозиции – все уверяют: история идет вперед, призраков нет! Что нам призрак коммунизма, если цены на нефть стабильны, если авангардист получил премию. А сами боятся, озираются, потому что никто не знает, куда ему идти без начальства, а начальство само в растерянности.

Призрак здесь, он рядом. Мы слышим его шаги на Востоке, его видели в Латинской Америке, мы видим его отражение в глазах наших стариков и детей, мы знаем, что это призрак нашей собственной истории, которую мы не хотим знать.

Если бы этого призрака не было, положение было бы безнадежно. Учение Маркса возвращается в мир, и возвращается вместе с любовью к философии и истории, вместе с потребностью в категориальном мышлении, вместе с тоской по прямой незаковыченной речи.


 
, . .

:

  • Вадим Лунгул / Критика критики
  • РџРћР­Р—Р?Р® – Р’ КЛАСС! / Манифест
  • Ленин / РўСЂРё источника Рё три составных части марксизма
  • Борис Гройс: "РљРѕРјРјСѓРЅРёР·Рј ведь был художественным проектом" (Р?скусство)
  • Рљ. Маркс, Р¤. Энгельс / Манифест Коммунистической партии


  •  
     
     
     
     
    {videolist}
     
    " ...
    -12 12- ...

    4 (95)



    100- , , ...

    , 6, 2017
    2017 .

    "" N1 2017 .
    1 "" 2017.

    " ".
    23 2017 " ". Ÿ , , 2014-2015 "" ...

    :
    22 () 15:30 - -, . 25 , ...

    ,
    . . ...

    " "!
    " ", " -" "" - " !" 2007 , ...

    " !"
    15 .. , , " ...

     
     
    opyright © 2010 Rezistenta Atola