RUS  MDA
WebMoney : Z292695501926
 
«     2021    »
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
 
 
 
2019 (1)
2017 (2)
2017 (2)
2017 (22)
2016 (3)
2016 (1)
 
\'Красное
 
» » АЛЕН БАДЬЮ / ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, 4 - СЛЕДУЕТ Р›Р? ОТКАЗАТЬСЯ РћРў РљРћРњРњРЈРќР?РЎРўР?ЧЕС

: АЛЕН БАДЬЮ / ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, 4 - СЛЕДУЕТ Р›Р? ОТКАЗАТЬСЯ РћРў РљРћРњРњРЈРќР?РЎРўР?ЧЕС
: admin 1-12-2011, 15:22

АЛЕН БАДЬЮ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, 4
Что именует имя Саркози?


VI «ПЕТЕНР?Р—РњВ» РљРђРљ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬ ФРАНЦР?Р?

Мы ищем аналитический элемент, имеющий отношение к особой природе дезориентации сознаний, коей Саркози не более, чем имя. Мне бы хотелось в этом пункте более детально рассмотреть уже представленную гипотезу, согласно которой эта самая дезориентация, если подходить к ней в ее глобальном, историческом, умопостигаемом измерениях, обязывает нас вернуться к тому, что следует назвать петенистской трансцен-денталью Франции.

Уточним интеллектуальную РїСЂРёСЂРѕРґСѓ гипотезы. РЇ РЅРµ хочу сказать, что нынешние обстоятельства напоминают нам поражение 1940 Рі., Р° Саркози — маршала Петена. Ничуть. РЇ РіРѕРІРѕСЂСЋ, что бессознательные, историко-национальные истоки субъективности масс, что выводят Саркози РІРѕ власть Рё поддерживают его действия, РІРѕСЃС…РѕРґСЏС‚ Рє петенизму. Р?менно это СЏ Рё называю трансценденталью: нечто такое, что, РЅРµ выходя РЅР° поверхность (РІРѕС‚ почему наша ситуация «не напоминает» Рѕ периоде правления Петена), издали задает конфигурацию, закон Рё РїРѕСЂСЏРґРѕРє коллективной диспозиции. РЇ уже использовал этот концепт (СЃРј. РїСЂРёРј. 8), РѕР±СЉСЏСЃРЅСЏСЏ, что такое предписывающее высказывание: «существует только РѕРґРёРЅ РјРёСЂВ».

В нашем случае, если мы называем эту трансценденталь «петенистской», то это избавляет нас от того, чтобы называть ее (что будет слабо) «антидемократической» или «бонапартистской» (это характеристики левого толка) или (что будет преувеличением) «фашистской» и «профашистской» (характеристики крайне левого толка, гошистские).

Я предлагаю считать, что «петенистской» является трансценденталь огосударствленных и катастрофических форм дезориентации. Мы имеем дело с всеобщей дезориентацией, она представляет собой некий поворот в ситуации, она с важностью, с церемонностью действует во главе государства. С этой точки зрения, которая остается формальной, у нас существует национальная традиция петенизма, уходящая корнями в далекие, еще допетеновские времена. В самом деле, во Франции петенизм начинается Реставрацией 1815 г. Постреволюционное правительство прибывает в заграничных обозах, оно пользуется сильной поддержкой эмигрантов, свергнутых классов, предателей и оппортунистов всех мастей, начинает действовать с молчаливого согласия подуставшего народа. Правительство заявляет, что настал конец кровавой анархии революций и войн, что порядок будет восстановлен, мораль поднята на щит. Эта типично французская матрица постоянно дает о себе знать в нашей истории. В 1940 г. мы снова встречаемся с катастрофической фигурой военного поражения, именно она служит поводом для всеобщей дезориентации, каковая находит выражение, частности, в: 1) правительстве, которое установлено заграницей, но только и вещает о «нации»; 2) олигархах, которые коррумпированы до мозга костей, но претендуют на то, что вытащат страну из великого морального кризиса; 3) авантюристе, престарелом царьке, дряхлом полководце или изворотливом политикане, в любом случае, подручном отечественных толстосумов, который выставляет себя истинным носителем национальной энергии.

Разве сегодня перед нами не мельтешат черты того же самого рода — никчемное воспроизведение исторических состояний глубокой депрессии, в которую Франция сама себя загоняет?

Прежде всего, «петенистская» ситуация отличается тем, что капитуляция и рабская покорность выступают в виде устремления к новому, революции, возрождению. Чрезвычайно показательно, что Саркози провел свою избирательную кампанию, используя мотив разрыва с прошлым. Перелом, глубокие реформы, комариное мельтешение: Саркози провозглашает, что преодолеет моральный кризис Франции, вернет ее к труду. Согласитесь, это просто здорово, что мэр Нейи в своем костюме-тройке нисходит до того, что заявляет людям, это при их-то состоянии: «Я-то верну вас к труду!!!». Будто буржуа XIX в., который журит бонну. Так нет: перелом, обновление. Очевидно, что в виду имеется безоговорочное подчинение князькам глобализованного капитализма. Военные операции в ведении американцев, внутренняя политика в руках крупных финансистов. Удар приходится по слабым, бедным, пришлым. «Перелом» — на самом деле никакой не перелом, а нескончаемое пресмыкательство, выступающее под видом политики национального возрождения. Типично петенистская ситуация: раболепие перед власть имущими сегодняшнего дня (нацисты-победители и их сообщники из стана крайне правых) именуется Вождем не иначе, как «национальная революция»! В довершение капитулянтства и добровольной угодливости все как один твердят о моральном подъеме и грядущем обновлении. Надо вставать с петухами, тогда дезориентация будет беспросветной. Такой расклад присущ, как мне думается, только нашей истории, чего-то похожего не наблюдается среди других народов, по крайней мере, среди тех, что претендуют на ведущую роль на мировой сцене, как это и было с Францией в 40-е годы. Вряд ли такого рода своеобразие может стать мотивом национальной гордости...

Вторым критерием петенизма является мотив «кризиса», «морального кризиса», оправдывающего все принимаемые во имя обновления страны меры. Констатируется национальный упадок, угрожающий нации декаданс, которым следует любой ценой воспротивиться. Это упадничество (сегодня любят говорить — «этот закат») списывается на кризис морали: неразличение добра и зла, обесценивание ценностей труда, семьи, родины. Коль скоро кризис затрагивает мораль, подъем никоим образом не подразумевает использование энергии политической мобилизации масс, от которой, наоборот, должно защищаться самым эффективным образом, прибегнув к драконовским полицейским мерам. Как всегда происходит в подобных ситуациях, мораль подменяет политику, выступает против политики, в особенности жестко — против политики, проводимой людьми из народа. Вот и звучат призывы к моральному оздоровлению, труду, семейному предпринимательству — всецело петенистская терминология, направленная на то, чтобы можно было сказать: «Вот государство, оно за все ответе, ведь наш народ переживает моральный кризис». В потемках повсеместного кризиса должно чествовать отдельных индивидов, которые, откликаясь на призывы государства и его главы, делают невероятные усилия, направленные против «заката». Например, с радостью переходят на шестидесятичасовую рабочую неделю. За что получат по шоколадной медальке. «Каждому по заслугам», как любит говорить «человек-с-крысами».

В том, что касается этой типично петенистской диалектики морали и политики, следует прямо сказать, что уже давным-давно, в конце 70-х годов прошлого столетия, на нее усердно поработала уже упоминавшаяся клика «новых философов»: это они «морализировали» историческое суждение, это они подменили основополагающее противоречие между политикой равноправного освобождения и политикой неравноправного консерватизма чисто моральной оппозицией государств деспотичных, жестоких, авторитарных и государств правовых, забыв, правда, объяснить нам, где лежит исток умопомрачительных кровавых побоищ, свершенных по всей планете этими самыми «правовыми государствами» за последние сто пятьдесят лет. Цель этого морализаторства исключительно политическая. Нас хотят уверить в том, что за нынешнее положение вещей ответ несут не главные служители мирового капитала и их прихлебатели из числа политиканов и журналистов, а простые люди, «мораль» обычных граждан. Саркози объясняет нам, что моральный кризис, в котором погрязла страна, который не обещает нам ничего, кроме «заката», является — не трудно догадаться — результатом Мая 68-го. А Май 68-го — дело рук студентов, рабочих, интеллектуалов. Май 68-го просто изводит Саркози и его крыс, ведь они полагают, будем считать небезосновательно, что люди продолжают в той или иной мере в него верить или хотя бы вспоминать. Вот почему агентами тяжелого морального кризиса, поразившего страну, являются, со слов «человека-с-крысами», молодежь из пригородов и рабочие иностранного происхождения. Закат Франции, страна вот-вот сгинет в бездне — всему виной эти отбросы, паршивцы. На наше счастье у нас есть Николя Саркози, есть государство, они всегда на страже. Они возьмут на себя бремя операций по обновлению страны, по окончательному разрыву с прошлым. «Моральный кризис» — это предлог для чрезвычайных полномочий государства, оно возместит безответственность подданных, особенно самых обездоленных, самых слабых. Но как может государство со своими государственными мерами исправить человеческую мораль? Это мало кто понимает. Зато все точно знают, что нужно принять самые энергичные меры, во всяком случае, будьте готовы. Вся эта морализаторская дребедень сводится к старой песенке: полиция, правосудие, контроль, высылки, убогие законы и укрепление пенитенциарной системы. А под шумок — богатые продолжают богатеть, что и требовалось доказать.
Третий критерий петенизма: парадигматическая функция заграничных примеров. Нужно усваивать зарубежный опыт: иностранцы РІСЃРµ делают лучше нас, РѕРЅРё уже давно РІСЃРµ Сѓ себя обновили, бесстрашно преодолели РІСЃРµ РєСЂРёР·РёСЃС‹. Р’ «хороших» странах уже покончили СЃРѕ всеми деморализующими элементами! Пришла наша очередь. Для маршала Петена «добрыми» иноземцами, усмирившими Сѓ себя РІРёРЅРѕРІРЅРёРєРѕРІ морального РєСЂРёР·РёСЃР° Рё декаданса — евреев, коммунистов, полукровок, интеллектуалов-прогрессистов Рё С‚. Рї., — были фашисты. Гитлеровская Германия, Р?талия Муссолини Рё франкистская Р?спания воспрянули РґСѓС…РѕРј: РјС‹ тоже, следуя этим величественным моделям, должны воспрянуть. Это просто наваждение какое-то — апеллирование Рє подъему иностранцев, который должен стать матрицей нашего собственного подъема. РўСѓС‚ РІ С…РѕРґ идет определенная политическая эстетика, теория модели Рё подражания. Наподобие платоновского демиурга государство должно моделировать общество, уставившись РІРѕ РІСЃРµ глаза РЅР° фашистские модели: только так можно вытащить общество РёР· пучины РєСЂРёР·РёСЃР°. Рљ выгоде государства Рё его неутомимого спасителя, теория модели, эта эстетика модели, Рѕ которой Филипп Лаку-Лабарт[9] написал исключительно важные вещи Рё РІ сравнении СЃ которой нынешние потуги — РЅРµ более, чем СѓР±РѕРіРёРµ РєРѕРїРёРё, служит лишь для прикрытия пассивной реконфигурации, которая РЅРёРєРѕРёРј образом РЅРµ нуждается РІ энергии действующих лиц. Р?менно РІ этом заключается смысл нескончаемых призывов, РІ которых наши новые реакционеры ставят нам РІ пример американские университеты Рё экономический РєСѓСЂСЃ Буша, умопомрачительные реформы Блэра Рё даже самоотречение китайских рабочих, которые СЃРїРѕРєРѕР№РЅРѕ себе трудятся РїРѕ двенадцать часов РІ день Р·Р° чашку СЂРёСЃР°. «Французы, еще РѕРґРЅРѕ усилие Рё РІС‹ будете абсолютно современными, как наши соседи Рё соперники!В» Р?ностранная модель означает следующее: РјС‹ преодолеем «моральный РєСЂРёР·РёСЃВ» РЅРµ иначе, как прибегнув Рє новым Рё мощным рычагам — полиции, репрессиям, жестким ограничениям права РЅР° забастовку, сокращению государственных расходов Рё всем прочим константам друзей РїРѕСЂСЏРґРєР°, всегда готовых выжать РІСЃРµ СЃРѕРєРё РёР· массы простых людей. Р’РѕС‚ тогда-то Рё можно будет отпраздновать возвращение морали — РєРѕРіРґР° богатые станут сверхбогатыми, Р° бедные — беднее некуда.

[9] Лаку-Лабарт ушел РёР· жизни несколько месяцев тому назад. Нам страшно РЅРµ хватает его РІ эти трудные времена. Перечитаем «Подражание новых» (L'Imitation des modernes (Galilée, 1986)), эту восхитительную РєРЅРёРіСѓ, РіРґРµ детально проанализированы идеологическая функция модели Рё ее вопроизводства РІ форме неизбывно профашистского шва, связывающего политику Рё искусство.

Четвертая и крайне важная характеристика петенизма — в пропаганде, согласно которой с нами недавно произошло нечто исключительно пагубное, что лишь усугубляет моральный кризис. Здесь перед нами капитальный пункт. Пете-нистская пропаганда всегда вещает, что причиной морального кризиса и заката стало какое-то гибельное событие, неизменно связанное с народными выступлениями. Для петенистов времен Реставрации это, само собой, Революция, Террор, казнь короля. Для петенистов времен Оккупации таким бедствием был Народный фронт, правительство Леона Блюма и массовые выступления рабочих, захватывавших заводы. Неслыханные беспорядки нагнали страху на имущих страны. Они до сих пор дрожат. Лучше немцы, лучше нацисты, лучше кто угодно — только не Народный фронт. Откуда и все эти речи о том, что Народный фронт есть исток и символ глубокого морального кризиса, которому должно противостоять, — призвав на помощь нацистов-доброхотов, — посредством национальной революции. Для нынешнего президента именно Май 68-го в ответе за кризис ценностей, который требует основательной перестройки — по модели Буша и Блэра — всей нашей несчастной страны, уже вступившей на путь ускоренной дезинтеграции. В петенизме всегда наличествует исторический элемент, объединяющий два события — событие негативное, как правило, народного, рабочего характера, и относящееся к государственной структуре событие позитивное, электоральное и/или военное. Петенизм, и в этом одна из самых сильных его сторон, всегда предлагает упрощенное прочтение истории. Упрощенчество Саркози простирается на довольно большой исторический период, лет сорок, — от Мая 68-го, апогея декаданса, до «человека-с-крысами» собственной персоной, апогея обновления. Здесь источник легитимности нового правительства, поскольку любая легитимность такого рода определяется связкой между государством и историей. Государство представляет себя в виде первостепенного исторического субъекта, поскольку только оно, как должно всем представляться, осознает в должной мере необходимость обновления страны, определяемую в отношении изначального губительного события.

Пятый элемент петенизма имеет расовый характер. РџСЂРё Петене РѕРЅ был выражен как нельзя более СЏСЃРЅРѕ: покончить СЃ евреями, полукровками, неграми... Сегодня РѕРЅ проговаривается РЅРµ столь РїСЂСЏРјРѕ, РЅРѕ имеющий уши РґР° услышит: «Мы РЅРµ низшая раса (имеется РІ РІРёРґСѓ: РІ противоположность РґСЂСѓРіРёРј). Франция РЅРµ нуждается РІ том, чтобы ее учили. Р’СЃРµ, что сделано Францией, всегда было благом. Р?стинный француз РЅРµ усомнится РІ легитимности действий своего государства». Саркози СЏРІРЅРѕ продвинулся РІ этом направлении, приведя французов РІ пример африканцам. РћРЅ дал понять, что РёРј далеко РґРѕ французов Рё что если РѕРЅРё нищенствуют Сѓ себя РІ Африке, то РїРѕ собственной РІРёРЅРµ, Рё потому пусть там Рё остаются. РЈ нас, французских французов, есть СЃРІРѕРё задачи, СЃРІРѕРё ценности, СЃРІРѕСЏ СЃСѓРґСЊР±Р° Рё СЃРІРѕРµ существование: РІСЃРµ усилия французской нации посвящены этому. Да, нам нужны подметальщики улиц, мусорщики Рё землекопы... РћРЅРё Р±СѓРґСѓС‚ проходить отбор: соблаговолите РЅРµ рыпаться, задумайтесь Рѕ своей очевидной неполноценности, РІС‹ же так Рё РЅРµ интегрировались... Как Рё РІРѕ времена Петена, нашлась клика доморощенных интеллектуалов, которые рукоплещут расистским выпадам «человека-СЃ-крысами».

Подытожим пять формальных характеристик, определяющих петенистскую трансценденталь. Во-первых, всеобщая дезориентация, спровоцированная явным извращением реального содержания деятельности государства: говорят о революции, а подразумевается черная реакция; говорят об обновлении, а на деле верх берет капитулянтство; говорят о новых свободах, тогда как кругом царит раболепие. Во-вторых, антиполитическая тема морального кризиса: народ изнемогает от кризиса, у государства полностью развязаны руки, оно живо организует новые формы репрессий. В-третьих, тема гибельного события, которое порождает и символизирует моральный упадок страны: как правило, это эпизод истории, отмеченный рабочими и народными выступлениями (Революция в робеспьеровской фазе, Парижская коммуна, Народный фронт, Май 68-го). В-четвертых, парадигматическая функция заграничного примера, значение иностранной модели обновления, самые видные зарубежные образцы крайней реакции. В-пятых, различные вариации на тему превосходства нашей цивилизации над иноземными народностями (например, африканскими), но также и над внутренними «меньшинствами» (молодые арабы, например).

Р?СЃС…РѕРґСЏ РёР· этих критериев, РјС‹ должны РЅРµ колеблясь признать, что фигура Николя Саркози РІРѕСЃС…РѕРґРёС‚ Рє петенистской трансцендентали.

VII НЕПОДКУПНЫЙ

Что же будет дальше с этим ползучим петенизмом? На повестке дня — укрепление защиты личных состояний и их передачи: отмена права наследования, снижение или даже упразднение налогов на сверхдоходы и недвижимость, импульс для всевозможных спекуляций. После нескольких реверансов и подачек в пользу левых недобитков начнется настоящая война — коварная и жестокая — против народа, в частности, против семьи и самых незащищенных слоев населения. Пусть народ сидит по домам. Пусть знает свое место. У каждого свое место. Каждому по заслугам. Апология заслуг, именно так и никак иначе: каждый имеет то, что заслуживает: сидит в самой дыре, значит, это заслужил. А между тем внутри страны — большие полицейские маневры, а под шумок — всякие темные делишки; за рубежом — тоже подозрительные делишки и военные аферы.

Бесконечные «дела», тайная дипломатия, интриги, а в довершение всего выставление на показ богатства, потенциально безграничного мира, открываемого богатством, — все это составляет одну из самых броских черт режима Саркози: судя по всему, он думает, что все и вся кругом продажны. Наступил момент — и он, похоже, ставит себе это в заслугу — показать всем, что коррупция — не какой-то частный порок, а само сердце нашего мира. Покупайте, продавайтесь: теплые местечки, должности, яхты, роскошные подарки! А что вы имеете против, дорогие мои? Саркози открывает новую страницу в истории связи власти и денег: искоренение самой мысли, что можно быть, как во времена Робеспьера, «Неподкупным». Но о каком, собственно, подкупе, какой такой коррупции идет речь?

Коррупция10 является классической темой антипарламентской пропаганды, РІ частности, это неизменная уловка крайне правых СЃРёР»: РІ Третьей республике — Панамский скандал Рё «дело Ста-РІРёСЃРєРѕРіРѕВ»; РІ Четвертой — валютные спекуляции; РІ Пятой — скандалы Тапи, Нуара, Дюма Рё даже, чего РґРѕР±СЂРѕРіРѕ, самого Ширака. «Все продажны» — таков слоган медиатической инсценировки, выставляющей РЅР° всеобщее обозрение СЃРІСЏР·Рё между деньгами Рё политикой. Разумеется, РІРѕРІСЃРµ РЅРµ РІ этом жанре, РЅРµ РІ этом языковом регистре СЏ РіРѕРІРѕСЂСЋ Рѕ коррупции; РЅРµ так РіРѕРІРѕСЂРёР» Рѕ ней РІ СЃРІРѕРµ время Рё Робеспьер. Впрочем, РѕРЅ уже давно РЅРµ занимает общественное мнение, тем более, электорат. Уже РЅРµ сосчитать РІСЃСЏРєРёС… там РјСЌСЂРѕРІ, государственных советников, прочих видных лиц, которые были обвинены или заподозрены РІ коррупции РІ СѓР·РєРѕРј смысле слова, Р° потом СЃ триумфом переизбирались РЅР° СЃРІРѕРё посты: РІСЃРїРѕРјРЅРёРј хотя Р±С‹ Рѕ каноническом примере четы Балькани. Как хотелось РІ 2002 Рі. противопоставить «добродетельного Жоспена» «коррумпированному» (РїРѕ слухам) Шираку. РќРё хвала, РЅРё возмущение РЅРµ помешали тому, что РІ С…РѕРґРµ первого тура президентских выборов Рё тот, Рё РґСЂСѓРіРѕР№ были немало озадачены. Наверное, следует начать издалека. Р? свысока.

[10] В этом разделе о сущности коррупции в представительных демократиях развиваются положения моей статьи, которая была заказана редакцией еженедельника «Le Nouvel Observateur», отказавшейся затем ее опубликовать.

РќР° РґРІРѕСЂРµ 1793 Рі., Революция РІ опасности. Сен-Р–СЋСЃС‚ спрашивает: «Чего хотят те, кто РЅРµ приемлет РЅРё Террора, РЅРё Добродетели?В». Р’РѕРїСЂРѕСЃ РїСЂРёРІРѕРґРёС‚ РІ замешательство, РЅРѕ ответ дается термидорианцами: РѕРЅРё хотят, чтобы был допустимым некоторый уровень коррупции. Выступая против революционной диктатуры, РѕРЅ хотят «свободы», то есть: права заниматься делами, проворачивать аферы, смешивать аферы Рё государственные дела. Таким образом, РѕРЅРё выступают Рё против «террористических» Рё «свобододушительных» репрессий РІ отношении РІСЃСЏРєРѕРіРѕ СЂРѕРґР° сомнительных дельцов, Рё против добродетельной обязанности принимать РІРѕ внимание исключительно общественное благо. Уже Монтескье отмечал, что демократия, передавая всем частичку власти, подвергает себя опасности того, что люди Р±СѓРґСѓС‚ смешивать СЃРІРѕРё частные интересы Рё общественное благо. РћРЅ считал добродетель обязательным условием этого типа правления. Облеченные властью исключительно через голосование, правители должны РІ некотором СЂРѕРґРµ забыть Рѕ самих себе Рё пресечь РІ себе РІСЃСЏРєСѓСЋ склонность отправлять властные полномочия РІ зависимости РѕС‚ личных интересов или РІ интересах господствующих РєСЂСѓРіРѕРІ (богатых, как правило). Р’ действительности эта идея РІРѕСЃС…РѕРґРёС‚ Рє Платону. Р’ своей радикальной критике демократического типа правления Платон замечает, что режим такого СЂРѕРґР° предполагает, что политика должна сообразовываться СЃ анархией материальных желаний. Что, следовательно, демократия неспособна служить какой Р±С‹ то РЅРё было истинной Р?дее, поскольку, если власть РІ государстве служит желаниям Рё РёС… исполнению, служит, РІ конечном итоге, СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРµ РІ строгом смысле этого слова, РѕРЅР° подчиняется только РґРІСѓРј критериям: богатству, которое является наиболее стабильным средством исполнения желаний, Рё общественному мнению, которое выносит решения относительно объектов желания Рё степени внутренней силы, СЃ которой надлежит РёРјРё завладевать.

Французские революционеры, которые были республиканцами, а не демократами, называли «коррупцией» подчинение государственной власти логике предпринимательства и афер. Сегодня мы настолько убеждены, что главными целями правительства являются экономический рост, уровень жизни, рыночное изобилие, повышение котировок ценных бумаг, приток капиталов и беспрестанное обогащение богатых, что нам даже не понять, что революционеры называли «коррупцией». Они имели в виду не столько то, что тот или иной деятель обогащается, используя свое положение в государстве, сколько общую концепцию, всеобщую убежденность, что обогащение — коллективное или индивидуальное — является естественной целью политики. «Коррупция» — вот что на деле будет сказано в призыве Гизо «Обогащайтесь!».

Но разве сегодня мы имеем что-то другое? Разве сегодня не очевидно, что настроение электората определяется состоянием экономики? Что все разыгрывается на уровне внушения гражданам, что все пойдет лучше, в плане малого и крупного бизнеса, если они проголосуют за вас? Что, следовательно, политика есть не что иное, как пересечение интересов подданных!

С этой точки зрения, коррупция не есть какая-то угроза демократии как таковой. Коррупция — это истинная сущность демократии. Коррумпирован или не коррумпирован отдельный политик не суть важно: сущностной коррупции демократии это не затрагивает. Вот почему дебаты вокруг Ширака и Жоспена не разрешимы.

РЎ самого начала режимов представительных демократий РІ Европе Маркс замечал, что правительства, облеченные властью через голосование, суть РЅРµ что РёРЅРѕРµ, как поверенные Капитала. РќРѕ ведь тогда РёС… было гораздо меньше. Демократия является представительной прежде всего РІ силу общей системы, облеченной РІ ее формы. Р?наче РіРѕРІРѕСЂСЏ: электоральная демократия является представительной лишь потому, что является консенсуальным представлением капитализма, называемого РІ наши РґРЅРё «рыночной СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРѕР№В». Такова сущностная коррумпированность демократии, так что РЅРµ Р·СЂСЏ Маркс, мыслитель-гуманист, философ Просвещения, задумал противопоставить такой демократии переходный режим диктатуры, которую называл «диктатурой пролетариата». Выражение неслабое, РЅРѕ РѕРЅРѕ проливало свет РЅР° перипетии диалектики режима представительства Рё режима коррупции.

РџРѕ правде РіРѕРІРѕСЂСЏ, само определение демократии проблематично. Если считать, как термидорианцы Рё РёС… выкормыши либералы, что демократия заключается РІ СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕР№ РёРіСЂРµ интересов определенных РіСЂСѓРїРї Рё отдельных РёРЅРґРёРІРёРґРѕРІ, то нам РЅРµ остается ничего РґСЂСѓРіРѕРіРѕ, как наблюдать, как РѕРЅР° погрязает — постепенно или сразу, РІ зависимости РѕС‚ исторической ситуации, — РІ безнадежной коррупции. РќРѕ истинная демократия, если СѓР¶ РјС‹ считаем, что нужно сохранить это слово", — это нечто РґСЂСѓРіРѕРµ. Демократия есть равенство перед лицом Р?деи, перед лицом политической Р?деи. Например, РЅР° протяжении долгого времени, Р?деи революционной или коммунистической. Только РІ силу разрушения этой Р?деи «демократия» приравняется Рє всеобщей коррупции.

Врагом демократии был деспотизм единственной партии (зло, названное «тоталитаризмом») исключительно РІ той мере, РІ какой деспотизм этот знаменовал завершение первого этапа коммунистической Р?деи. Единственно верный РІРѕРїСЂРѕСЃ РІ том, как открыть второй этап осуществления этой идеи, РІ С…РѕРґРµ которого РёРіСЂР° интересов будет преодолена РЅРµ бюрократическим терроризмом, Р° какими-то РґСЂСѓРіРёРјРё способами. Посредством РЅРѕРІРѕРіРѕ определения, РЅРѕРІРѕР№ практики того, что было названо «диктатурой» (пролетариата).
11 Я выступаю за сохранение позитивного смысла слова «демократия» и против того, чтобы отдать его на откуп капитало-парламентаризму, который всячески его проституирует. Я писал об этом в книге «Можно ли мыслить политику? Краткий курс метаполитики» (Русское изд.: М.: «Логос», 2005. — Прим. пер.). Говоря в более общем плане, я предпочитаю скорее бороться за
реапроприацию слов, имен, понятий, чем идти на создание новых концептов, хотя это тоже бывает необходимо. Вот почему в моем словаре остается — наперекор мрачным событиям минувшего века — прекрасное слово «коммунизм».

Р?ли РЅРѕРІРѕРіРѕ словоупотребления, что, РІ общем, то же самое, слова «добродетель».

Пока это не самый очевидный путь. Но благодаря Соркози режим коррупции, в доподлинном ее смысле, то есть предустановленной гармонии личных интересов и общественного блага, не нуждается более в каком бы то ни было прикрытии, более того, стремится выставить себя на всеобщее обозрение. Да, мы уже далеко от Миттерана, который, хотя и был снисходителен к коррупции, каковую считал неизбежной в нашем мире, все равно советовал Бернару Тапи поостеречься, ибо, говорил он, «французы не любят деньги». Саркози смело идет в бой, чтобы мы не только могли, но и должны были «любить деньги», чтобы не считали больше эту любовь постыдной тайной, чтобы побороли наконец свое несчастное сознание экскрементальной природы денежных знаков, каковую блестяще вскрыл ФрейдХ1У, показавший также в тексте «Пяти психоанализов» анальный характер случая «человека-с-крысами».
«Что остается вам в такой большой беде», — спрашивает наперсница у Медеи в одноименной трагедии Корнеля. Медея отвечает, и это прекрасно: «Я! Повторяю — "Я" и этого довольно»^. Нам должно быть понятно, что у Медеи остается мужество распоряжаться собственным существованием. Предлагаю следующую идею: если «петенизм» обозначает трансценденталь возможного падения нашей страны, логический инвариант ее коррупции, то необходимо, чтобы нам достало мужества не быть петенистами. Это самое узкое определение. Впрочем, это определение восходит к временам движения Сопротивления, по крайней мере, в период до 1944 г. Тогда присоединение к Сопротивлению означало личный выбор — выбор реальной точки, реального пункта, на котором следовало мужественно стоять во имя сопротивления петенизму. Чтобы присоединиться к Сопротивлению, мало было ненавидеть нацизм и оккупацию. Нужно было иметь мужество возненавидеть петенизм, общенациональную инфекцию, распространившуюся на субъективность всех и каждого.

РџСЂРё этом следует помнить, что петенизм РЅРё РєРѕРёРј образом РЅРµ сводится Рє руководству, Рє личностям режима коллаборационизма, существовавшего РІ период 1940-1944 РіРі. Как РІС‹ могли убедиться РїРѕ приведенным РјРЅРѕР№ определениям, петенизм есть форма субъективности масс. Р? если нам будет СѓРіРѕРґРЅРѕ позитивно определить то, что противится этой форме пассивного заражения, то невозможно будет довольствоваться негативным определением Сопротивления (как сопротивление нацизму Рё его пособникам-петенистам). Следует РїСЂСЏРјРѕ — утверждающе — заявить: мужество — мужество Сопротивления — РІ том, чтобы твердо стоять РЅР° совершенно РёРЅРѕСЂРѕРґРЅРѕР№ петенизму точке. Р?менно эту максиму СЏ предложил вам РІ контексте избрания Саркози.

Чтобы выдержать это напряжение, надлежит недвусмысленно опровергать петенисткую доктрину бедственного события, каковое объявляется причиной нашего декаданса: для Петена это был Народный фронт, для Саркози — Май 68-РіРѕ. Кто стоит РЅР° РёРЅРѕСЂРѕРґРЅРѕР№ петенистскому консенсусу точке, должен располагать — РІ качестве личной аллегории — возможностью публичного обращения Рє счастливым событиям истории. Важно добиться, чтобы субъективная имманентность была РЅРµ той, что нам навязывают — агрессивной, полицейской, сумрачной, притязающей загладить тяжкие последствия бедственного события, РЅРѕ совершенно отличной — утверждающей СЃРІРѕСЋ творческую верность счастливым событиям личной или политической жизни. Опустошительной страсти, например, или восстанию чернокожих РЅР° Гаити, покончившему РІ 1793 Рі. СЃ рабством. Необыкновенному волнению, которое испытываешь РѕС‚ наконец-то понятого блистательного доказательства труднейшей теоремы. Р?ли потрясению РѕС‚ абстрактной картины. Р?ли Маю 68-РіРѕ, понятное дело. РњРЅРµ Р±С‹ очень хотелось, чтобы наш труд именовался «сопротивлением», РїСЂРё том условии, чтобы максимы нашего мужества Рё событийные эмблемы нашей истории были исключительно жизнеутверждающими.

Следует всячески сторониться тех, чьи свернутые знамена знаменуют декаданс, кто только и может, что постоянно восстанавливать пошатнувшееся положение. Намерения таких людей сомнительны. Если кто-то действительно хочет встать на сторону творения, утверждения, равноправного коллективного становления, в общем, принять сторону истины, ему следует взывать к тем истинам, которые уже осчастливили нас своим появлением — во всей мощи своей универсальности — в какой-то точке нашей жизни или истории, образуя вневременное сопровождение всех наших нынешних начинаний.

Р? еще РѕРґРЅРѕ: РЅРµ надо думать, что имитация внешних моделей принесет нам спасение. Знамена, украшенные аллегориями счастливых событий, РІ наших руках, РїСЂРё этом РјС‹ приветствуем РІСЃРµ то, что как-то счастливо избегает режима петенист-СЃРєРѕРіРѕ консенсуса Рё может обратиться эстафетой общего воодушевления. РћРґРЅРёРј РёР· самых депрессивных моментов последней избирательной кампании было то, что РѕР±Р° кандидата — Саркози Рё Руаяль — ссылались РЅР° Блэра. Р’ китайском языке есть выражение, которое РјРЅРµ очень нравится, РѕРЅРѕ употребляется, РєРѕРіРґР° РІ чем-то нехорошем замешаны РґРІРѕРµ: «Барсучки-то СЃ РѕРґРЅРѕРіРѕ холма». Р’ конечном счете, Руаяль Рё Саркози, как Рё Буш СЃ Блэром, — барсучки СЃ РѕРґРЅРѕРіРѕ холма. Бар-сучки.

В негативном плане довольно будет и этого: не быть заодно с крысами, заодно с бар-сучками.

VIII СЛЕДУЕТ Р›Р? ОТКАЗАТЬСЯ РћРў РљРћРњРњРЈРќР?РЎРўР?ЧЕСКОЙ Р“Р?ПОТЕЗЫ?

В заключение [12] мне бы хотелось поместить эпизод Саркози, который явно не принадлежит к самым славным страницам истории Франции, в более широкий контекст. Представить вам что-то вроде гегелевской фрески мировой истории последнего времени. Под историей последнего времени я имею в виду, в отличие от журналистов, не триаду Миттерап-Ширак-Саркози, а становление политики освобождения — рабочего и народного — за последние двести лет.

[12] Развитие коммунистической гипотезы намечено в моем семинаре, проходившем 13 июня 2007 г. См. примеч. 1.

Со времен Французской революции и ее отголосков, прокатившихся по всему миру, со времен самых радикальных ее теоретических построений, утверждавших идеи равенства — с робеспьеровских декретов о прожиточном максимуме и идей БабёфаХУ1, — нам известно (когда я говорю «мы», имеется в виду абстрактное человечество, а знание, о котором говорится, доступно на всечеловеческих путях освобождения), что коммунизм является верной гипотезой. По правде говоря, другой просто нет, во всяком случае, я такой не знаю. Кто отказывается от этой гипотезы, немедленно подчиняет себя рыночной экономике, парламентской демократии (приспособленной для капитализма формы правления) и неизбежной «естественности» самого чудовищного неравенства. Но это такое — «коммунизм»? Как показывает Маркс в «Рукописях 1844 г.», коммунизм — это идея, касающаяся судьбы рода человеческого. Этот смысл слова «коммунизм» необходимо жестко отличать от абсолютно устаревшего на сегодня смысла прилагательного «коммунистический», который, в частности, фигурирует в таких выражениях, как «коммунистическая партия» или «коммунистический мир». Не говоря уже о таком выражении, как «коммунистическое государство», которое является оксюмороном: отнюдь не случайно вместо него стали использовать более осторожную и более расплывчатую формулировку «социалистическое государство». Следует признать, однако, что это словоупотребление принадлежит, как мы увидим в дальнейшем, к историческому, поэтапному становлению гипотезы.

Р’ СЂРѕРґРѕРІРѕРј смысле прилагательное «коммунистический» означает, как это РІРёРґРЅРѕ РїРѕ каноническому тексту «Манифеста коммунистической партии», прежде всего то, что логика классов, основополагающего подчинения рабочих господствующему классу, может быть преодолена. Это негативное определение, согласно которому механизм, действующий РІ Р?стории СЃРѕ времен Античности, РЅРµ является незаменимым. Р?Р· чего следует, что олигархическая власть, сосредоточенная РІ могуществе государств, словом, РІ руках тех, кто располагает богатствами Рё организует РёС… циркуляцию, РЅРµ является неотвратимой. Коммунистическая гипотеза заключается РІ том, что осуществима другая форма коллективной организации, которая может упразднить неравенство РІ распределении богатств Рё даже разделение труда: каждый способен быть «многопрофильным работником», РІ частности, чередовать ручной Рё умственный труд, что, впрочем, Рё так РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ РІ чередовании РіРѕСЂРѕРґСЃРєРѕР№ Рё загородной жизни. Р?счезнет частное присвоение чудовищных богатств Рё РёС… передача РїРѕ наследству. Существование милитаристского, полицейского, построенного РЅР° принципе принуждения государственного аппарата перестанет казаться самоочевидностью. После краткого периода «диктатуры пролетариата», призванной разрушить остатки старого РјРёСЂР°, наступит, РіРѕРІРѕСЂРёС‚ нам Маркс, который считает это положение СЃРІРѕРёРј главным вкладом РІ философию истории, длительный период исторической реорганизации РЅР° базе «свободных ассоциаций» производителей Рё созидателей, РІ С…РѕРґРµ которого «отомрет» государство.

Слово «коммунизм» обозначает эту совокупность весьма общих умственных построений. Эта совокупность представляет СЃРѕР±РѕР№ РіРѕСЂРёР·РѕРЅС‚ любого начинания, сколь ограниченным Р±С‹ РѕРЅРѕ РЅРё было РІРѕ времени Рё пространстве, РІ котором человек, порывая СЃРѕ строем установленных мнений (то есть необходимостью неравенства Рё государственных инструментов его защиты), РІРЅРѕСЃРёС‚ СЃРІРѕР№ вклад РІ политику освобождения. Р’ общем, если говорить РІ манере Канта, речь идет РѕР± Р?дее, функция которой является регулятивной, Р° РЅРµ программной. РђР±СЃСѓСЂРґРЅРѕ называть коммунистические принципы (как СЏ РёС… определил) утопией, как это часто РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚. РћРЅРё представляют СЃРѕР±РѕР№ интеллектуальные схемы, которые РІСЃРµ время актуализируются, РІСЃСЏРєРёР№ раз РїРѕ-разному, Рё служат для того, чтобы проводить демаркационные линии между различными типами политики. Р’ общем Рё целом, если РјС‹ возьмем определенный исторический СЌРїРёР·РѕРґ, то РѕРЅ либо совместим СЃ этими принципами, Рё тогда можно говорить, что РѕРЅ имеет освободительный характер, либо РёС… отвергает, стало быть, является реакционным. «Коммунизм» РІ этом смысле — нечто РІСЂРѕРґРµ эвристической гипотезы, которая часто используется РІ РґРёСЃРєСѓСЃСЃРёСЏС…, РїСЂРё это само слово может Рё РЅРµ упоминаться. «Всякий антикоммунист — сволочь», — РіРѕРІРѕСЂРёР» Сартр, Рё это правда, поскольку РІСЃСЏРєРёР№ политический СЌРїРёР·РѕРґ, если судить его РїРѕ его принципам или отсутствию оных, который формально противоречит коммунистической гипотезе РІ ее СЂРѕРґРѕРІРѕРј смысле, противоречит самой идее освобождения человечества Рё, стало быть, собственно человеческой СЃСѓРґСЊР±Рµ. Кто РЅРµ освещает становление человечества светом коммунистической гипотезы (какие Р±С‹ слова РїСЂРё этом РЅРё употреблялись, РёР±Рѕ слова мало что значат), СЃРІРѕРґРёС‚ коллективное становление Рє животности. Как известно, современное, то есть капиталистическое, РёРјСЏ этой животности — «конкуренция». РўРѕ есть беспросветная РІРѕР№РЅР° интересов.

Р’ РІРёРґРµ чистой Р?деи равенства коммунистическая гипотеза присутствует РІ человеческой практике СЃ момента зарождения государства. Едва массы начинают противиться государственному принуждению, сразу обнаруживаются рудименты или фрагменты коммунистической гипотезы. Р’РѕС‚ почему РІ РЅР

 
, . .

:

  • АЛЕН БАДЬЮ / ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, 4 - ВОСЕМЬ РџРЈРќРљРўРћР’
  • АЛЕН БАДЬЮ / ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, 4 - ДО Р? ПОСЛЕ ВЬІБОРОВ
  • АЛЕН БАДЬЮ / ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, 4 - Что именует РёРјСЏ Саркози?
  • Мировая революция. Вступление
  • Зло. Р?нтервью c Аленом Бадью


  •  
     
     
     
     
    {videolist}
     
    XML error in File: http://rkrp-rpk.ru/component/option,com_rss_stok/id,9/
    XML error: Opening and ending tag mismatch: hr line 5 and body at line 6

    XML error in File: http://krasnoe.tv/rss
    XML error: StartTag: invalid element name at line 1

     
     
    opyright © 2010 Rezistenta Atola