RUS  MDA
WebMoney : Z292695501926
 
«     2020    »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
 
 
 
2019 (1)
2017 (2)
2017 (2)
2017 (22)
2016 (3)
2016 (1)
 
\'Красное
 
» » Джек Лондон / Мексиканец (рассказ)

: Джек Лондон / Мексиканец (рассказ)
: admin 7-08-2010, 18:08

Джек Лондон

Мексиканец


I

Никто не знал его прошлого, а люди из Хунты и подавно. Он был их «маленькой загадкой», их «великим патриотом» и по-своему работал для грядущей мексиканской революции не менее рьяно, чем они. Признано это было не сразу, ибо в Хунте его не любили. В день, когда он впервые появился в их людном помещении, все заподозрили в нем шпиона — одного из платных агентов Диаса. Ведь сколько товарищей было рассеяно по гражданским и военным тюрьмам Соединенных Штатов! Некоторые из них были закованы в кандалы, но и закованными их переправляли через границу, выстраивали у стены и расстреливали.

РќР° первый взгляд мальчик РїСЂРѕРёР·РІРѕРґРёР» неблагоприятное впечатление. Это был действительно мальчик, лет восемнадцати, РЅРµ больше, Рё РЅРµ слишком рослый для своего возраста. РћРЅ РѕР±СЉСЏРІРёР», что его Р·РѕРІСѓС‚ Фелипе Ривера Рё что РѕРЅ хочет работать для революции. Р’РѕС‚ Рё РІСЃРµ — РЅРё слова больше, никаких дальнейших разъяснений. РћРЅ стоял Рё ждал. РќР° губах его РЅРµ было улыбки, РІ глазах — привета. Рослый, стремительный Паулино Р’СЌСЂР° внутренне содрогнулся. Этот мальчик показался ему замкнутым, мрачным. Что-то ядовитое, змеиное таилось РІ его черных глазах. Р’ РЅРёС… горел холодный РѕРіРѕРЅСЊ, громадная, сосредоточенная злоба. Мальчик перевел РІР·РѕСЂ СЃ революционеров РЅР° пишущую машинку, РЅР° которой деловито отстукивала маленькая РјРёСЃСЃРёСЃ Сэтби. Его глаза РЅР° мгновение остановились РЅР° ней, РѕРЅР° поймала этот взгляд Рё тоже почувствовала безымянное нечто, заставившее ее прервать СЃРІРѕРµ занятие. Ей пришлось перечитать РїРёСЃСЊРјРѕ, которое РѕРЅР° напечатала, чтобы СЃРЅРѕРІР° войти РІ ритм работы. Паулино Р’СЌСЂР° вопросительно взглянул РЅР° Ареллано Рё Рамоса, которые, РІ СЃРІРѕСЋ очередь, вопросительно взглянули РЅР° него Рё затем РґСЂСѓРі РЅР° РґСЂСѓРіР°. Р?С… лица выражали нерешительность Рё сомнение. Этот худенький мальчик был Неизвестностью, Рё Неизвестностью, полной СѓРіСЂРѕР·С‹. РћРЅ был непостижимой загадкой для всех этих революционеров, чья свирепая ненависть Рє Диасу Рё его тирании была РІ конце концов только чувством честных патриотов. Здесь крылось нечто РґСЂСѓРіРѕРµ, что-РѕРЅРё РЅРµ знали. РќРѕ Р’СЌСЂР°, самый импульсивный Рё решительный РёР· всех, прервал молчание.

— Отлично, — холодно произнес он, — ты сказал, что хочешь работать для революции. Сними куртку. Повесь ее вон там. Пойдем, я покажу тебе, где ведро и тряпка. Видишь, пол у нас грязный. Ты начнешь с того, что хорошенько его вымоешь, и в других комнатах тоже. Плевательницы надо вычистить. Потом займешься окнами.

— Это для революции? — спросил мальчик.

— Да, для революции, — отвечал Паулино. Ривера с холодной подозрительностью посмотрел на них всех и стал снимать куртку.

— Хорошо, — сказал он.

Р? ничего больше. День Р·Р° днем РѕРЅ являлся РЅР° работу — подметал, скреб, чистил. РћРЅ выгребал золу РёР· печей, РїСЂРёРЅРѕСЃРёР» уголь Рё растопку, разводил РѕРіРѕРЅСЊ раньше, чем самый усердный РёР· РЅРёС… усаживался Р·Р° СЃРІРѕСЋ конторку.

— Можно мне переночевать здесь? — спросил он однажды.

Ага! Вот они и обнаружились — когти Диаса. Ночевать в помещении Хунты-значит найти доступ к ее тайнам, к спискам имен, к адресам товарищей в Мексике. Просьбу отклонили, и Ривера никогда больше не возобновлял ее. Где он спал, они не знали; не знали также, когда и где он ел. Однажды Ареллано предложил ему несколько долларов. Ривера покачал головой в знак отказа. Когда Вэра вмешался и стал уговаривать его, он сказал:

— Я работаю для революции.

Нужно РјРЅРѕРіРѕ денег для того, чтобы РІ наше время поднять революцию, Рё Хунта постоянно находилась РІ стесненных обстоятельствах. Члены Хунты голодали, РЅРѕ РЅРµ жалели СЃРёР» для дела; самый долгий день был для РЅРёС… недостаточно долог, Рё РІСЃРµ же временами казалось, что быть или РЅРµ быть революции — РІРѕРїСЂРѕСЃ нескольких долларов. Однажды, РєРѕРіРґР° плата Р·Р° помещение впервые РЅРµ была внесена РІ течение РґРІСѓС… месяцев Рё С…РѕР·СЏРёРЅ угрожал выселением, РЅРµ кто РёРЅРѕР№, как Фелипе Ривера, поломойка РІ жалкой, дешевой, изношенной одежде, положил шестьдесят золотых долларов РЅР° конторку РњСЌР№ Сэтби. Это стало повторяться Рё впредь. Триста писем, отпечатанных РЅР° машинке (воззвания Рѕ помощи, призывы Рє рабочим организациям, возражения РЅР° газетные статьи, неправильно освещающие события, протесты против судебного произвола Рё преследований революционеров РІ Соединенных Штатах), лежали неотосланные, РІ ожидании марок. Р?счезли часы Р’СЌСЂС‹, старомодные золотые часы СЃ репетиром, принадлежавшие еще его отцу. Р?счезло также Рё простенькое золотое колечко СЃ СЂСѓРєРё РњСЌР№ Сэтби. Положение было отчаянное. Рамос Рё Арел-лано безнадежно теребили СЃРІРѕРё длинные СѓСЃС‹. РџРёСЃСЊРјР° должны быть отправлены, Р° почта РЅРµ дает марок РІ кредит. РўРѕРіРґР° Ривера надел шляпу Рё вышел. Вернувшись, РѕРЅ положил РЅР° конторку РњСЌР№ Сэтби тысячу двухцентовых марок.

— РЈР¶ РЅРµ проклятое ли это золото Диаса? — сказал Р’СЌСЂР° товарищам. РћРЅРё подняли Р±СЂРѕРІРё Рё ничего РЅРµ ответили. Р? Фелипе Ривера, мывший РїРѕР» для революции, РїРѕ мере надобности продолжал выкладывать золото Рё серебро РЅР° нужды Хунты.

Р? РІСЃРµ же РѕРЅРё РЅРµ могли заставить себя полюбить его. РћРЅРё РЅРµ знали этого мальчика. Повадки Сѓ него были совсем иные, чем Сѓ РЅРёС…. РћРЅ РЅРµ пускался РІ откровенности. Отклонял РІСЃРµ попытки вызвать его РЅР° разговор, Рё Сѓ РЅРёС… РЅРµ хватало смелости расспрашивать его.

— Возможно, великий и одинокий дух… не знаю, не знаю! — Ареллано беспомощно развел руками.

— В нем есть что-то нечеловеческое, — заметил Рамос.

— В его душе все притупилось, — сказала Мэй Сэтби. — Свет и смех словно выжжены в ней. Он мертвец, и вместе с тем в нем чувствуешь какую-то страшную жизненную силу.

— Ривера прошел через ад, — сказал Паулино. — Человек, не прошедший через ад, не может быть таким, а ведь он еще мальчик.

Р? РІСЃРµ же РѕРЅРё РЅРµ могли его полюбить. РћРЅ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ разговаривал, РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРё Рѕ чем РЅРµ расспрашивал, РЅРµ высказывал СЃРІРѕРёС… мнений. РћРЅ РјРѕРі стоять РЅРµ шевелясь — неодушевленный предмет, если РЅРµ считать глаз, горевших холодным огнем, — РїРѕРєСѓРґР° СЃРїРѕСЂС‹ Рѕ революции становились РІСЃРµ громче Рё горячее. Его глаза вонзались РІ лица говорящих, как раскаленные сверла, РѕРЅРё смущали РёС… Рё тревожили.

— РћРЅ РЅРµ шпион, — заявил Р’СЌСЂР°, обращаясь Рє РњСЌР№ Сэтби. — РћРЅ патриот, помяните РјРѕРµ слово! Лучший патриот РёР· всех нас! РЇ чувствую это сердцем Рё головой. Р? РІСЃРµ же СЏ его совсем РЅРµ знаю.

— У него дурной характер, — сказала Мэй Сэтби.

— Да, — ответил Вэра и вздрогнул. — Он посмотрел на меня сегодня. Эти глаза не могут любить, они угрожают; они злые, как у тигра. Я знаю: измени я делу, он убьет меня. У него нет сердца. Он беспощаден, как сталь, жесток и холоден, как мороз. Он словно лунный свет в зимнюю ночь, когда человек замерзает на одинокой горной вершине. Я не боюсь Диаса со всеми его убийцами, но этого мальчика я боюсь. Я правду говорю, боюсь. Он — дыхание смерти.

Р?, однако, Р’СЌСЂР°, Р° никто РґСЂСѓРіРѕР№, убедил товарищей дать ответственное поручение Ривере. РЎРІСЏР·СЊ между Лос-Анджелесом Рё Нижней Калифорнией *1 была прервана. РўСЂРѕРµ товарищей сами вырыли себе могилы Рё РЅР° краю РёС… были расстреляны. Двое РґСЂСѓРіРёС… РІ ЛосАнджелесе стали узниками Соединенных Штатов. Хуан Альварадо, командир федеральных РІРѕР№СЃРє, оказался негодяем. РћРЅ сумел разрушить РІСЃРµ РёС… планы. РћРЅРё потеряли СЃРІСЏР·СЊ как СЃ давнишними революционерами РІ Нижней Калифорнии, так Рё СЃ новичками.

Молодой Ривера получил надлежащие инструкции и отбыл на юг. Когда он вернулся, связь была восстановлена, а Хуан Альварадо был мертв: его нашли в постели, с ножом, по рукоятку ушедшим в грудь. Это превышало полномочия Риверы, но в Хунте имелись точные сведения о всех его передвижениях. Его ни о чем не стали расспрашивать. Он ничего не рассказывал. Товарищи переглянулись между собой и все поняли.

— Я говорил вам, — сказал Вэра. — Больше чем кого-либо, Диасу приходится опасаться этого юноши. Он неумолим. Он карающая десница.

Дурной характер Риверы, заподозренный Мэй Сэтби и затем признанный всеми, подтверждался наглядными, чисто физическими доказательствами. Теперь Ривера нередко приходил с рассеченной губой, распухшим ухом, с синяком на скуле. Ясно было, что он ввязывается в драки там — во внешнем мире, где он ест и спит, зарабатывает деньги и бродит по путям, им неведомым. Со временем Ривера научился набирать маленький революционный листок, который Хунта выпускала еженедельно. Случалось, однако, что он бывал не в состоянии набирать: то большие пальцы у него были повреждены и плохо двигались, то суставы были разбиты в кровь, то одна рука беспомощно болталась вдоль тела и лицо искажала мучительная боль.

— Бродяга, — говорил Ареллано.

— Завсегдатай злачных мест, — говорил Рамос,

— Но откуда у него деньги? — спрашивал Вэра.- Сегодня я узнал, что он платил счет за бумагу — сто сорок долларов.

— Это результат его отлучек, — заметила Мэй Сэтби. — Он никогда не рассказывает о них.

— Надо его выследить, — предложил Рамос.

— Не хотел бы я быть тем, кто за ним шпионит, — сказал Вэра.- Думаю, что вы больше никогда не увидели бы меня, разве только на моих похоронах. Он предан какой-то неистовой страсти. Между собой и этой страстью он не позволит стать даже богу.

— Перед ним я кажусь себе ребенком, — признался Рамос.

— Я чувствую в нем первобытную силу. Это дикий волк, гремучая змея, приготовившаяся к нападению, ядовитая сколопендра! — сказал Ареллано.

— Он сама революция, ее дух, ее пламя, — подхватил Вэра, — он воплощение беспощадной, неслышно разящей мести. Он ангел смерти, неусыпно бодрствующий в ночной тиши.

— Я готова плакать, когда думаю о нем, — сказала Мэй Сэтби. — У него нет друзей. Он всех ненавидит. Нас он терпит лишь потому, что мы — путь к осуществлению его желаний. Он одинок, слишком одинок… — Голос ее прервался сдавленным всхлипыванием, и глаза затуманились.

Времяпрепровождение Риверы Рё вправду было таинственно. Случалось, что его РЅРµ видели РІ течение недели. Однажды РѕРЅ отсутствовал месяц. Это неизменно кончалось тем, что РѕРЅ возвращался Рё, РЅРµ пускаясь РЅРё РІ какие объяснения, клал золотые монеты РЅР° конторку РњСЌР№ Сэтби. Потом опять отдавал Хунте РІСЃРµ СЃРІРѕРµ время — РґРЅРё, недели. Р? СЃРЅРѕРІР°, через неопределенные промежутки, исчезал РЅР° весь день, заходя РІ помещение Хунты только рано утром Рё РїРѕР·РґРЅРѕ вечером. Однажды Ареллано застал его РІ полночь Р·Р° набором; пальцы Сѓ него были распухшие, рассеченная РіСѓР±Р° еще кровоточила.

II

Решительный час приближался. Так или иначе, но революция зависела от Хунты, а Хунта находилась в крайне стесненных обстоятельствах. Нужда в деньгах ощущалась острее, чем когда-либо, а добывать их стало еще трудней.

Патриоты отдали уже РІСЃРµ СЃРІРѕРё гроши Рё больше дать РЅРµ могли. Сезонные рабочие — беглые мексиканские пеоны — жертвовали Хунте половину своего СЃРєСѓРґРЅРѕРіРѕ заработка. РќРѕ нужно было РєСѓРґР° больше. Многолетний тяжкий труд, подпольная подрывная работа готовы были принести плоды. Время пришло. Революция была РЅР° чаше весов. Еще РѕРґРёРЅ толчок, последнее героическое усилие, Рё стрелка этих весов покажет победу. Хунта знала СЃРІРѕСЋ Мексику. Однажды вспыхнув, революция уже сама Рѕ себе позаботится. Р’СЃСЏ политическая машина Диаса рассыплется, как карточный РґРѕРјРёРє. Граница готова Рє восстанию. Некий СЏРЅРєРё СЃ сотней товарищей РёР· организации В«Р?ндустриальные рабочие мира» только Рё ждет приказа перейти ее Рё начать битву Р·Р° Нижнюю Калифорнию. РќРѕ РѕРЅ нуждается РІ оружии. Р’ оружии нуждались РІСЃРµ — социалисты, анархисты, недовольные члены профсоюзов, мексиканские изгнанники, пеоны, бежавшие РѕС‚ рабства, разгромленные РіРѕСЂРЅСЏРєРё Кер Рґ'Ален Рё Колорадо, вырвавшиеся РёР· полицейских застенков Рё жаждавшие только РѕРґРЅРѕРіРѕ — как можно яростнее сражаться, Рё, наконец, просто авантюристы, солдаты фортуны, бандиты — словом, РІСЃРµ отщепенцы, РІСЃРµ отбросы дьявольски сложного современного РјРёСЂР°. Р? Хунта держала СЃ РЅРёРјРё СЃРІСЏР·СЊ. Винтовок Рё патронов, патронов Рё винтовок! — этот несмолкаемый, непрекращающийся вопль несся РїРѕ всей стране.

Только перекинуть эту разношерстную, горящую местью толпу через границу — и революция вспыхнет. Таможня, северные порты Мексики будут захвачены. Диас не сможет сопротивляться. Он не осмелится бросить свои основные силы против них, потому что ему нужно удерживать юг. Но пламя перекинется и на юг. Народ восстанет. Оборона городов будет сломлена. Штат за штатом начнет переходить в их руки, и наконец победоносные армии революции со всех сторон окружат город Мехико, последний оплот Диаса.

Но как достать денег? У них были люди, нетерпеливые и упорные, которые сумеют применить оружие. Они знали торговцев, которые продадут и доставят его. Но долгая подготовка к революции истощила Хунту. Последний доллар был израсходован, последний источник вычерпан до дна, последний изголодавшийся патриот выжат до отказа, а великое дело по-прежнему колебалось на весах. Винтовок и патронов! Нищие батальоны должны получить вооружение. Но каким образом? Рамос оплакивал свои конфискованные поместья. Ареллано горько сетовал на свою расточительность в юные годы. Мэй Сэтби размышляла, как бы все сложилось, если бы люди Хунты в свое время были экономнее.

— Подумать, что свобода Мексики зависит от нескольких несчастных тысяч долларов! — воскликнул Паулино Вэра.

Отчаяние было написано на всех лицах. Последняя их надежда, новообращенный Хосе Амарильо, обещавший дать деньги, был арестован на своей гасиенде в Чиуауа и расстрелян у стен собственной конюшни. Весть об этом только что дошла до них. Ривера, на коленях скребший пол, поднял глаза. Щетка застыла в его обнаженных руках, залитых грязной мыльной водой.

— Пять тысяч помогут делу? — спросил он. На всех лицах изобразилось изумление. Вэра кивнул и с трудом перевел дух. Говорить он не мог, но в этот миг в нем вспыхнула надежда.

— Так заказывайте винтовки, — сказал Ривера. Затем последовала самая длинная фраза, какую когда-либо от. него слышали: — Время дорого. Через три недели я принесу вам пять тысяч. Это будет хорошо. Станет теплее, и воевать будет легче. Больше я ничего сделать не могу.

Вэра пытался подавить вспыхнувшую в нем надежду. Все это было так неправдоподобно. Слишком много заветных чаяний разлетелось в прах с тех пор, как он начал революционную игру. Он верил этому обтрепанному мальчишке, мывшему полы для революции, и в то же время не смел верить.

— Ты сошел с ума! — сказал он.

— Через три недели, — отвечал Ривера. — Заказывайте винтовки. Он встал, опустил засученные рукава и надел куртку.

— Заказывайте винтовки, — повторил он. — Я ухожу.

III

После спешки, суматохи, бесконечных телефонных разговоров и перебранки в конторе Келли происходило ночное совещание. Дел у Келли было выше головы; к тому же ему не повезло. Три недели назад он привез из Нью-Йорка Дэни Уорда, чтобы устроить ему встречу с Биллом Карти, но Карти вот уже два дня как лежит со сломанной рукой, что тщательно скрывается от спортивных репортеров. Заменить его некем. Келли засыпал телеграммами легковесов Запада, но все они были связаны выступлениями и контрактами. А сейчас опять вдруг забрезжила надежда, хотя и слабая.

— Ну, ты, видно, не робкого десятка, — едва взглянув на Риверу, сказал Келли.

Злоба и ненависть горели в глазах Риверы, но лицо его-оставалось бесстрастным.

— Я побью Уорда. — Это было все, что он сказал.

— Откуда ты знаешь? Видел ты когда-нибудь, как он дерется?

Ривера молчал.

— Да он положит тебя одной рукой, с закрытыми глазами!

Ривера пожал плечами.

— Что, у тебя язык присох, что ли? — пробурчал директор конторы.

— Я побью его.

— А ты когда-нибудь с кем-нибудь дрался? — осведомился Майкл Келли.

Майкл, брат директора, держал тотализатор РІ В«Р?ел-лоустоуне» Рё зарабатывал немало денег РЅР° боксерских встречах. Ривера РІ ответ удостоил его только злобным взглядом. Секретарь, молодой человек спортивного РІРёРґР°, РіСЂРѕРјРєРѕ фыркнул.

— Ладно, ты знаешь Робертса? — Келли первый нарушил неприязненное молчание, — Я за ним послал. Он сейчас придет. Садись и жди, хотя по виду у тебя нет никаких шансов. Я не могу надувать публику. Ведь первые ряды идут по пятнадцати долларов.

Появился Робертс, явно подвыпивший. Это был высокий, тощий человек с несколько развинченной походкой и медлительной речью. Келли без обиняков приступил к делу.

— Слушайте, Робертс, вы хвастались, что открыли этого маленького мексиканца. Вам известно, что Карти сломал руку. Так вот, этот мексиканский щенок нахально утверждает, что сумеет заменить Карти. Что вы на это скажете?

— Все в порядке, Келли, — последовал неторопливый ответ. — Он может драться.

— Вы, пожалуй, скажете еще, что он побьет Уорда? — съязвил Келли.

Робертс немного поразмыслил.

— Нет, этого я не скажу. Уорд — классный боец, король ринга. Но в два счета расправиться с Риверой он не сможет. Я Риверу знаю. Это человек без нервов, и он одинаково хорошо работает обеими руками. Он может послать вас на пол с любой позиции.

— Все это пустяки. Важно, сможет ли он угодить публике! Вы растили и тренировали боксеров всю свою жизнь. Я преклоняюсь перед вашим суждением. Но публика за свои деньги хочет получить удовольствие. Сумеет он ей его доставить?

— Безусловно, и вдобавок здорово измотает Уорда. Вы не знаете этого мальчика, а я знаю. Он — мое открытие. Человек без нервов! Сущий дьявол! Уорд еще ахнет, познакомившись с этим самородком, а заодно ахнете и вы все. Я не утверждаю, что он побьет Уорда, но он вам такое покажет! Это восходящая звезда.

— Отлично. — Келли обратился Рє своему секретарю: — Позвоните РЈРѕСЂРґСѓ. РЇ его предупредил, что если найду что-РЅРёР±СѓРґСЊ подходящее, то РїРѕР·РѕРІСѓ его. РћРЅ сейчас недалеко, РІ В«Р?еллоустоуне»; щеголяет там перед публикой Рё зарабатывает себе популярность.

Келли повернулся к тренеру: — Хотите выпить?

Робертс отхлебнул виски и разговорился:

— РЇ еще РЅРµ рассказывал вам, как СЏ открыл этого мальца. Года РґРІР° назад РѕРЅ появился РІ тренировочных залах. РЇ готовил РџСЂСЌР№РЅР° Рє встрече СЃ Дилэни. РџСЂСЌР№РЅ — человек злой. Снисхождения ждать РѕС‚ него РЅРµ приходится. РћРЅ РёР·СЂСЏРґРЅРѕ отколошматил своего партнера, Рё СЏ никак РЅРµ РјРѕРі найти человека, который Р±С‹ РїРѕ РґРѕР±СЂРѕР№ воле согласился работать СЃ РЅРёРј. Положение было отчаянное. Р? РІРґСЂСѓРі попался РјРЅРµ РЅР° глаза этот голодный мексиканский парнишка, который вертелся Сѓ всех РїРѕРґ ногами. РЇ зацапал его, надел ему перчатки Рё пустил РІ дело. Выносливый — как дубленая кожа, РЅРѕ СЃРёР» маловато. Р? РЅРё малейшего понятия Рѕ правилах Р±РѕРєСЃР°. РџСЂСЌР№РЅ сделал РёР· него котлету. РќРѕ РѕРЅ хоть Рё чуть живой, Р° продержался РґРІР° раунда, прежде чем потерять сознание. Голодный — РІРѕС‚ Рё РІСЃРµ. Р?зуродовали его так, что мать родная РЅРµ узнала Р±С‹. РЇ дал ему полдоллара Рё накормил сытным обедом. Надо было видеть, как РѕРЅ жрал! Оказывается, Сѓ него РґРІР° РґРЅСЏ РІРѕ рту маковой СЂРѕСЃРёРЅРєРё РЅРµ было. РќСѓ, думаю, теперь РѕРЅ больше РЅРѕСЃР° РЅРµ покажет. РќРµ тут-то было. РќР° следующий день явился — весь РІ синяках, РЅРѕ полный решимости еще раз заработать полдоллара Рё хороший обед. РЎРѕ временем РѕРЅ Р·РґРѕСЂРѕРІРѕ окреп. Прирожденный боец Рё вынослив невероятно! РЈ него нет сердца. Это РєСѓСЃРѕРє льда. Сколько СЏ РїРѕРјРЅСЋ этого мальчишку, РѕРЅ РЅРё разу РЅРµ произнес десяти слов РїРѕРґСЂСЏРґ.

— Я его знаю, — заметил секретарь. — Он немало для вас поработал.

— Р’СЃРµ наши знаменитости пробовали себя РЅР° нем, — подтвердил Робертс. — Р? РѕРЅ РІСЃРµ Сѓ РЅРёС… перенял. РЇ знаю, что РјРЅРѕРіРёС… РёР· РЅРёС… РѕРЅ РјРѕРі Р±С‹ побить. РќРѕ сердце его РЅРµ лежит Рє Р±РѕРєСЃСѓ. РџРѕ-моему, РѕРЅ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ любил нашу работу. Так РјРЅРµ кажется.

— Последние месяцы он выступал по разным мелким клубам, — сказал Келли.

— Да. РќРµ знаю, что его заставило. Р?ли, может быть, РІРґСЂСѓРі ретивое заговорило? РћРЅ РјРЅРѕРіРёС… Р·Р° это время РїРѕР±РёР». Скорей всего ему нужны деньги: Рё РѕРЅ неплохо подработал, хотя РїРѕ его одежде это Рё незаметно. Странная личность! Никто РЅРµ знает, чем РѕРЅ занимается, РіРґРµ РїСЂРѕРІРѕРґРёС‚ время. Даже РєРѕРіРґР° РѕРЅ РїСЂРё деле, Рё то — кончит работу Рё сразу исчезнет. Временами пропадает РїРѕ целым неделям. Советов РѕРЅ РЅРµ слушает. РўРѕС‚, кто станет его менеджером, наживет капитал; РґР° только СЃ РЅРёРј РЅРµ столкуешься. Р’С‹ увидите, этот мальчишка будет домогаться всей СЃСѓРјРјС‹, РєРѕРіРґР° РІС‹ заключите СЃ РЅРёРј РґРѕРіРѕРІРѕСЂ.

В эту минуту прибыл Дэнни Уорд. Это было торжественно обставленное появление. В сопровождении менеджера и тренера он ворвался, как всепобеждающий вихрь добродушия и веселья. Приветствия, шутки, остроты расточались им направо и налево, улыбка находилась для каждого. Такова уж была его манера — правда, не совсем искренняя. Уорд был превосходный актер и добродушие считал наилучшим приемом в игре преуспеяния. По существу, это был осмотрительный, хладнокровный боксер и бизнесмен. Остальное было маской. Те, кто знал его или имел с ним дело, говорили, что — в денежных вопросах этот малый — жох! Он самолично участвовал в обсуждении всех дел, и поговаривали, что его менеджер не более как пешка.

Ривера был иного склада. В жилах его, кроме испанской, текла еще и индейская кровь; он сидел, забившись в угол, молчаливый, неподвижный, и только его черные глаза, перебегая с одного лица на другое, видели решительно все.

— Так вот он! — сказал Дэнни, окидывая испытующим взглядом своего предполагаемого противника.

— Добрый день, старина!

Глаза Риверы пылали злобой, и на приветствие Дэнни он даже не ответил. Он терпеть не мог всех гринго, но этого ненавидел лютой ненавистью.

— Р’РѕС‚ это РґР°! — шутливо обратился Дэнни Рє менеджеру. — РЈР¶ РЅРµ думаете ли РІС‹, что СЏ Р±СѓРґСѓ драться СЃ глухонемым? — РљРѕРіРґР° смех умолк, РѕРЅ сострил еще раз: — Р’РёРґРЅРѕ, Лос-Анджелес Р·РґРѕСЂРѕРІРѕ обеднел, если это — лучшее, что РІС‹ могли откопать. Р?Р· какого детского сада РІС‹ его взяли?

— РћРЅ славный малый, Дэнни, верь РјРЅРµ! — примирительно сказал Робертс. — Р? СЃ РЅРёРј РЅРµ так легко справиться, как ты думаешь.

— Кроме того, половина билетов уже распродана, — жалобно протянул Келли. — Придется тебе пойти на это, Дэнни. Ничего лучшего мы сыскать не могли.

Дэнни еще раз окинул Риверу пренебрежительным взглядом и вздохнул.

— Придется мне с ним полегче. А то как бы сразу дух не испустил.

Робертс фыркнул.

— Потише, потише, — осадил Дэнни менеджер.- С неизвестным противником всегда можно нарваться на неприятность.

— Ладно, ладно, я это учту, — улыбнулся Дэнни.- Я готов сначала понянчиться с ним для удовольствия почтеннейшей публики. Как насчет пятнадцати раундов, Келли?.. А потом устроить ему нокаут!

— Р?дет,- последовал ответ.- Только чтобы публика приняла это Р·Р° чистую монету.

— Тогда перейдем к делу. — Дэнни помолчал, мысленно производя подсчет. — Разумеется, шестьдесят пять процентов валового сбора, как и с Карта. Но делиться будем по-другому. Восемьдесят процентов меня устроят. — Он обратился к менеджеру: — Подходяще?

Тот одобрительно кивнул.

— Ты понял? — обратился Келли к Ривере. Ривера покачал головой.

— Так вот слушай, — сказал Келли. — Общая сумма составит шестьдесят пять процентов со сбора. Ты начинающий, и никто тебя не знает. С Дэнни будете делиться так: восемьдесят процентов ему, двадцать тебе. Это справедливо. Верно ведь, Робертс?

— Вполне справедливо, Ривера, — подтвердил Робертс. — Ты же еще не составил себе имени.

— Сколько это, шестьдесят пять процентов со сбора? — осведомился Ривера.

— Может, пять тысяч, а может, даже и все восемь,- поспешил пояснить Дэнни.- Что-нибудь в этом роде. На твою долю придется от тысячи до тысячи шестисот долларов. Очень недурно за то, что тебя побьет боксер с моей репутацией. Что скажешь на это?

Тогда Ривера их ошарашил.

— Победитель получит все,- решительно сказал он. Воцарилась мертвая тишина.

— Вот это да! — проговорил наконец менеджер Уорда.

Дэнни покачал головой.

— РЇ стреляный воробей, — сказал РѕРЅ. — РЇ РЅРµ подозреваю СЃСѓРґСЊСЋ или РєРѕРіРѕ-РЅРёР±СѓРґСЊ РёР· присутствующих. РЇ ничего РЅРµ РіРѕРІРѕСЂСЋ Рѕ букмекерах Рё Рѕ РІСЃСЏРєРёС… надувательствах, что тоже РёРЅРѕРіРґР° случается. РћРґРЅРѕ РјРѕРіСѓ сказать: меня это РЅРµ устраивает. РЇ играю наверняка. Рђ кто знает — РІРґСЂСѓРі СЏ сломаю СЂСѓРєСѓ, Р°? Р?ли кто-РЅРёР±СѓРґСЊ РѕРїРѕРёС‚ меня? — РћРЅ величественно РІСЃРєРёРЅСѓР» голову. — Победитель или побежденный — СЏ получаю восемьдесят процентов. Ваше мнение, мексиканец?

Ривера покачал головой.

Дэнни взорвало, и он заговорил уже по-другому:

— Ладно же, мексиканская собака! Теперь-то уж мне захотелось расколотить тебе башку.

Робертс медленно поднялся и стал между ними.

— Победитель получит все, — угрюмо повторил Ривера.

— Почему ты на этом настаиваешь? — спросил Дэнни.

— Я побью вас.

Дэнни начал было снимать пальто. Его менеджер знал, что это только комедия. Пальто почему-то не снималось, и Дэнни милостиво разрешил присутствующим успокоить себя. Все были на его стороне. Ривера остался в полном одиночестве.

— Послушай, дуралей, — начал доказывать Келли. — Кто ты? Никто! Мы знаем, что в последнее время ты побил нескольких местных боксеров — и все. А Дэнни — классный боец. В следующем выступлении он будет оспаривать звание чемпиона. Тебя публика не знает. За пределами Лос-Анджелеса никто и не слыхал о тебе.

— Еще услышат, — пожав плечами, отвечал Ривера, — после этой встречи.

— Неужели ты хоть на секунду можешь вообразить, что справишься со мной? — не выдержав, заорал Дэнни.

Ривера кивнул.

— Да ты рассуди, — убеждал Келли. — Подумай, какая это для тебя реклама!

— Мне нужны деньги, — отвечал Ривера.

— Ты будешь драться со мной тысячу лет, и то не победишь,- заверил его Дэнни.

— Тогда почему вы не соглашаетесь? — сказал Ривера. — Если деньги сами идут к вам в руки, чего же от них отказываться?

— Хорошо, я согласен! — с внезапной решимостью крикнул Дэнни.-Я тебя до смерти исколочу на ринге, голубчик мой! Нашел с кем шутки шутить! Пишите условия, Келли. Победитель получает всю сумму. Поместите это в газетах. Сообщите также, что здесь дело в личных счетах. Я покажу этому младенцу, где раки зимуют! Секретарь Келли уже начал писать, когда Дэнни вдруг остановил его.

— Стой! — Он повернулся к Ривере. — Когда взвешиваться?

— Перед выходом, — последовал ответ.

— Ни за что на свете, наглый мальчишка! Если победитель получает все, взвешиваться будем утром, в десять.

— Тогда победитель получит все? — переспросил Ривера.

Дэнни утвердительно кивнул. Вопрос был решен. Он выйдет на ринг в полной форме.

— Взвешиваться здесь, в десять, — продиктовал Ривера.

Перо секретаря снова заскрипело.

— Это, значит, лишних пять фунтов, — недовольно заметил Робертс Ривере. — Ты пошел на слишком большую уступку. Продул бой. Дэнни будет силен, как бык. Дурень ты! Он наверняка тебя побьет. Даже малейшего шанса у тебя не осталось.

Вместо ответа Ривера бросил на него холодный, ненавидящий взгляд. Он презирал даже этого гринго, которого считал лучшим из всех.

IV

Появление Риверы на ринге осталось почти незамеченным. В знак приветствия раздались только отдельные жидкие хлопки. Публика не верила в него. Он был ягненком, отданным на заклание великому Дэнни. Кроме того, публика была разочарована. Она ждала эффектного боя между Дэнни Уордом и Биллом Карти, а теперь ей приходилось довольствоваться этим жалким маленьким новичком. Неодобрение ее выразилось в том, что пари за Дэнни заключались два, даже три против одного. А на кого поставлены деньги, тому отдано и сердце публики.

Юный мексиканец сидел РІ своем углу Рё ждал. Медленно тянулись минуты. Дэнни заставлял дожидаться себя. Это был старый трюк, РЅРѕ РѕРЅ неизменно действовал РЅР° начинающих бойцов. Новичок терял душевное равновесие, СЃРёРґСЏ РІРѕС‚ так, РѕРґРёРЅ РЅР° РѕРґРёРЅ СЃРѕ СЃРІРѕРёРј собственным страхом Рё равнодушной, утопающей РІ табачном дыму публикой. РќРѕ РЅР° этот раз испытанный трюк себя РЅРµ оправдал. Робертс оказался прав: Ривера РЅРµ знал страха. Более организованный, более нервный Рё впечатлительный, чем кто Р±С‹ то РЅРё было РёР· боксеров, этого чувства РѕРЅ РЅРµ ведал. Атмосфера заранее предрешенного поражения РЅРµ влияла РЅР° него. Его секундантами были РіСЂРёРЅРіРѕ — РїРѕРґРѕРЅРєРё, грязные отбросы этой кровавой РёРіСЂС‹, бесчестные Рё бездарные. Р? РѕРЅРё тоже были уверены, что РёС… сторона обречена РЅР° поражение.

— РќСѓ, теперь смотри РІ РѕР±Р°! — предупредил его Спайдер Хэгерти. Спайдер был главным секундантом. — Старайся продержаться как можно дольше — такова инструкция Келли. Р?наче растрезвонят РЅР° весь Лос-Анджелес, что это опять фальшивая РёРіСЂР°.

Все это не способствовало бодрости духа. Но Ривера ничего не замечал. Он презирал бокс. Это была ненавистная игра ненавистных гринго. Начал он ее в роли снаряда для тренировки только потому, что умирал с голоду. То, что он был словно создан для бокса, ничего для него не значило. Он это занятие ненавидел. До своего появления в Хунте Ривера не выступал за деньги, а потом убедился, что это легкий заработок. Не первый из сынов человеческих преуспевал он в профессии, им самим презираемой.

Впрочем, Ривера РЅРµ вдавался РІ рассуждения. РћРЅ твердо знал, что должен выиграть этот Р±РѕР№. Р?РЅРѕРіРѕ выхода РЅРµ существовало. Тем, кто сидел РІ этом переполненном зале, РІ голову РЅРµ приходило, какие могучие силы стоят Р·Р° его СЃРїРёРЅРѕР№. Дэнни РЈРѕСЂРґ дрался Р·Р° деньги, Р·Р° легкую жизнь, покупаемую РЅР° эти деньги. РўРѕ же, Р·Р° что дрался Ривера, пылало РІ его РјРѕР·РіСѓ, Рё, РїРѕРєР° РѕРЅ ожидал РІ углу СЂРёРЅРіР° своего хитроумного противника, ослепительные Рё страшные видения, как наяву, проходили перед его широко открытыми глазами.

Он видел белые стены гидростанции в Рио-Бланко. Видел шесть тысяч рабочих, голодных и изнуренных. Видел ребятишек лет семи-восьми, за десять центов работающих целую смену. Видел мертвенно бледные лица ходячих трупов — рабочих-красильщиков. Он помнил, что его отец называл эти красильни «камерами самоубийц», — год работы в них означал смерть. Он видел маленькое патио и свою мать, вечно возившуюся со скудным хозяйством и все же находившую время ласкать и любить сына. Видел и отца, могучего, широкоплечего длинноусого человека, который всех любил и чье сердце было так щедро, что избыток этой любви изливался и на мать и на маленького мучачо, игравшего в углу патио. В те дни его звали не Фелипе Ривера, а Фернандес: он носил фамилию отца и матери. Его имя было Хуан. Впоследствии он переменил и то и другое. Фамилия Фернандес была слишком ненавистна полицейским префектам и жандармам.

Большой добродушный Хоакин Фернандес! Немалое место занимал он в видениях Риверы. В те времена малыш ничего не понимал, но теперь, оглядываясь назад, юноша понимал все. Он словно опять видел отца за наборной кассой маленькой типографии или за письменным столом — выводящим бесконечные, торопливые, неровные строчки. Он опять переживал те таинственные вечера, когда рабочие под покровом тьмы, точно злодеи, сходились к его отцу и вели долгие, нескончаемые беседы, а он, мучачо, без сна лежал в своем уголке.

Откуда-то издалека до него донесся голос Хэгерти:

— Ни в коем случае сразу не ложиться на пол.

Такова инструкция. Получай трепку за свои деньги! Десять минут прошло, а Ривера все еще сидел в своем углу. Дэнни не показывался: видимо, он хотел выжать все, что можно, из своего трюка.

Новые видения пылали перед внутренним РІР·РѕСЂРѕРј Риверы. Забастовка, вернее — локаут, потому что рабочие Р РёРѕ-Бланко помогали СЃРІРѕРёРј бастующим братьям РІ Пуэбло. Голод, хождение РІ РіРѕСЂС‹ Р·Р° ягодами, кореньями Рё травами — РІСЃРµ РѕРЅРё этим питались Рё мучились резями РІ желудке. Рђ затем кошмар: пустырь перед лавкой Компании; тысячи голодных рабочих; генерал Росальо Мартинес Рё солдаты Порфирио Диаса; Рё винтовки, изрыгающие смерть… Казалось, РѕРЅРё РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ смолкнут, казалось, прегрешения рабочих вечно Р±СѓРґСѓС‚ омываться РёС… собственной РєСЂРѕРІСЊСЋ! Р? эта ночь! РўСЂСѓРїС‹, целыми возами отправляемые РІ Вера-РљСЂСѓСЃ РЅР° съедение акулам. Сейчас РѕРЅ СЃРЅРѕРІР° ползает РїРѕ этим страшным кучам, ищет отца Рё мать, находит РёС…, растерзанных, изуродованных. Особенно запомнилась ему мать: виднелась только ее голова, тело было погребено РїРѕРґ РіСЂСѓРґРѕР№ РґСЂСѓРіРёС… тел. РЎРЅРѕРІР° затрещали винтовки солдат Порфирио Диаса, СЃРЅРѕРІР° мальчик пригнулся Рє земле Рё пополз прочь, точно затравленный горный РєРѕР№РѕС‚.

Рев, похожий на шум моря, донесся до его слуха, и он увидел Дэнни Уорда, выступающего по центральному проходу со свитой тренеров и секундантов. Публика неистовствовала, приветствуя героя и заведомого победителя. У всех на устах было его имя. Все стояли за него. Даже секунданты Риверы повеселели, когда Дэнни ловко нырнул под канат и вышел на ринг. Улыбка сияла на его лице, а когда Дэнни улыбался, то улыбалась каждая его черточка, даже уголки глаз, даже зрачки. Свет не видывал такого благодушного боксера. Лицо его могло бы служить рекламой, образцом хорошего самочувствия, искреннего веселья. Он знал всех. Он шутил, смеялся, посылал с ринга приветы друзьям. Те, что сидели подальше и не могли выказать ему своего восхищения, громко кричали: «О, о, Дэнни!» Бурные овации продолжались не менее пяти минут.

На Риверу никто не обращал внимания. Его словно и не существовало. Одутловатая физиономия Спайдера Хэгерти склонилась над ним.

— Не поддаваться сразу, — предупредил Спайдер. — Помни инструкцию. Держись до последнего. Не ложиться. Если окажешься на полу, нам велено избить тебя в раздевалке. Понятно? Драться — и точка!

Зал разразился аплодисментами: Дэнни шел по направлению к противнику. Он наклонился, обеими руками схватил его правую руку и сердечно потряс ее. Улыбающееся лицо Дэнни вплотную приблизилось к лицу Риверы. Публика взвыла при этом проявлении истинно спортивного духа: с противником он встретился, как с родным братом. Губы Дэнни шевелились, и публика, истолковывая неслышные ей слова как благожелательное приветствие, снова разразилась восторженными воплями. Только Ривера расслышал сказанное шепотом.

— Ну ты, мексиканский крысенок, -прошипел Дэнни, не переставая улыбаться, — сейчас я вышибу из тебя дух!

Ривера не шевельнулся. Не встал. Его ненависть сосредоточилась во взгляде.

— Встань, собака! — крикнул кто-то с места. Толпа начала свистеть, осуждая его за неспортивное поведение, но он продолжал сидеть неподвижно. Новый взрыв аплодисментов приветствовал Дэнни, когда тот шел обратно. Едва Дэнни разделся, послышались восторженные охи и ахи. Тело у него было великолепное — гибкое, дышащее здоровьем и силой. Кожа белая и гладкая, как у женщины. Грация, упругость и мощь были воплощены в нем. Да он и доказал это во множестве боев. Все спортивные журналы пестрели его фотографиями.

Словно стон пронесся по залу, когда Спайдер Хэгерти помог Ривере стащить через голову свитер. Смуглая кожа придавала его телу еще более худосочный вид. Мускулы у него были, но значительно менее эффектные, чем у его противника. Однако публика не разглядела ширины его грудной клетки. Не могла она также угадать, как мгновенно реагирует каждая его мускульная клеточка, не могла угадать неутомимости Риверы, утонченности нервной системы, превращавшей его тело в великолепный боевой механизм. Публика видела только смуглокожего восемнадцатилетнего юношу с еще мальчишеским телом: Другое дело — Дэнни! Дэнни было двадцать четыре года, и его тело было телом мужчины. Контраст этот еще больше бросился в глаза, когда они вместе стали посреди ринга, выслушивая последние инструкции судьи.

Ривера заметил Робертса, сидевшего непосредственно за репортерами. Он был пьянее, чем обычно, и речь его соответственно была еще медлительнее.

— Не робей, Ривера, — тянул Роберте. — Он тебя не убьет, запомни это. Первого натиска нечего пугаться. Защищайся, а потом иди на клинч. Он тебя особенно не изувечит. Представь себе, что это тренировочный зал.

Ривера и виду не подал, что расслышал его слова.

— Вот угрюмый чертенок! — пробормотал Роберте, обращаясь к соседу. — Какой был, такой и остался.

Но Ривера уже не смотрел перед собой обычным, исполненным ненависти взглядом. Бесконечные ряды винтовок мерещились ему и ослепляли его. Каждое лицо в зале до самых верхних мест ценою в доллар превратилось в винтовку. Он видел перед собой мексиканскую границу, бесплодную, выжженную солнцем; вдоль нее двигались оборванные толпы, жаждущие оружия.

Встав, он продолжал ждать в своем углу. Его секунданты уже пролезли под канаты и унесли с собой брезентовый стул. В противоположном углу ринга стоял Дэнни и смотрел на него. Загудел гонг, и бой начался. Публика выла от восторга. Никогда она не видела столь внушительного начала боя. Правильно писали в газетах: тут были личные счеты. Дэнни одним прыжком покрыл три четверти расстояния, отделявшего

 
, . .

:

  • Революционер, 85 лет, Гавана
  • Вадим Лунгул / МУЗЕЙ РќРђ WALL STREET
  • Вадим Лунгул / РџРћР›Р?РўР?РљРђ КАСАЕТСЯ КАЖДОГО
  • Артюр Рембо / Кузнец
  • Р?споведь экономического убийцы. Часть I: 1963-1971 (продолжение)


  •  
     
     
     
     
    {videolist}
     
    XML error in File: http://rkrp-rpk.ru/component/option,com_rss_stok/id,9/
    XML error: Opening and ending tag mismatch: hr line 5 and body at line 6

    XML error in File: http://krasnoe.tv/rss
    XML error: StartTag: invalid element name at line 1

     
     
    opyright © 2010 Rezistenta Atola